– Да срать мне, как он прижился. Ясен хрен он прижился, с твоего ДНК же выращивал. Как функционал?
– Нужна калибровка, но Четверг точно отслеживает излучение от синта. А где рентгеновское зрение, что я просил?
– Там же, где и лазеры из глаз.
– Ты и лазеры мне не сделал? – деланно надулся я.
– Завались уже, – попытался скрыть улыбку док. – Пятнадцать минут на калибровку и я открываю переход.
Я добрался до пищевого синтезатора и приложил руку к считывателю. Укола даже не почувствовал. Синтезатор взял кровь, провел анализ и выдал результаты. К счастью, этот аппарат был взломан и перепрошит, так что я смог внести изменения. Выставил уровень сахара в минимум, так что человек должен при таких показателях вообще откинуться. И заказал сразу трехдневную порцию. Синтезатор погудел, покряхтел и выдал мне шесть плиток плотной белой массы, отдаленно напоминающей творог.
Второе величайшее достижение науки после синта. Пищевые блоки, содержащие нужную дозу витаминов, минералов, кислот и всего остального, нужного организму. Безвкусная масса синтезируется на основе анализа крови, так что любой человек всегда мог получить все необходимое.
Внесенные изменения делали эти батончики сладковатыми и не такими мерзкими на вкус, но все равно ощущение, будто бы жрешь вязкую зубную пасту с привкусом лимона.
Поразительный факт, человечество победило голод во всем мире, несмотря на гипернаселенность планеты. А старый добрый фастфуд теперь стал предметом роскоши. Так что коробки из-под пиццы и бургеров в прихожей дока – признак весьма обеспеченного человека.
Не богатого. Богатые жрут хотя бы искусственно выращенное мясо. Очень богатые – настоящее, из разведенных в специальных инкубаторах клонированных животных. Но это буквально единицы людей, меньше сотой процента от общего числа населения.
Но в синтезированных батончиках был и неоспоримый плюс. Помимо несомненной полезности, они практически не портились. Становились не такими полезными, но белковая масса все еще насыщала даже спустя год. То, что нужно в поход.
Вернувшись в раздевалку, убедился, что Чад справился с экипировкой. После этого мы вошли в комнату испытаний – изолированный куб с механическим кольцом врат в центре. От него к стенам тянулся ворох проводов и кабелей, которые вызвали у Чада неоднозначную реакцию.
– Так энергия меньше рассеивается в пространстве, – вынужденно пояснил я.
– Ну что, готовы? – раздался голос дока из динамиков. – Зашли, нагребли синта и вышли. Ничего сложного. Рейн, соточку терабайт минимум надо.
Я показал большой палец, и врата в центре загудели, раскручивая кольца. Пару минут слышался треск и гул, после чего пространство внутри кольца подернулось темной пеленой, словно бы в бездну смотришь.
– А это точно безопасно? – сглотнул Чад.
– Святые терабайты, Чад. Конечно же нет, – закатил я глаза.
В последний момент я заметил маленького белого кролика, который словно бы посмотрел на меня, прежде чем прыгнуть в портал. Разумеется, никаких кроликов в изолированном кубе быть не могло, так что я пару раз хлопнул себя по виску. Протез барахлит, все же нужно было нормально откалибровать. В ответ на мои мысли зрение пару раз дернулось, создав глич-эффект, но потом пришло в норму. Так-то лучше. Я шагнул в пелену перехода.
Глава 2. Спать – лучшее время дня, да и жизни в целом
Переход напоминал по ощущениям прыжок в воду. Легкая дезориентация, тело словно пробивается сквозь пелену, а потом все приходит в норму. Так было в предыдущий раз.
В этот раз я очнулся от дикой боли. Болело буквально все, но я даже не смог закричать, потому что горло пересохло. Особенно сильно ныла левая рука. Попытался открыть глаза и сразу зажмурился. Тусклый свет резал так, что роговицу будто обожгло.
– О, и впрямь живой, – послышался незнакомый голос. – Кладите его в кресло.
Говорили на глобале, но с каким-то странным акцентом. А еще от каждого звука боль толчками отдавалась в виски. Меня тошнило, но желудок был пуст. Что вообще происходит?
Почувствовал, как меня взяли под руки и куда-то потащили, затем бросили. Каждое прикосновение отзывалось новым спазмом.
– Ну и нахрена вы ему руку-то отхреначили? – тот же голос.
– Так думали, он дохлый. Рубанули, а кровь течет, значит живой.
Второй человек обладал более низким, рычащим тембром.
Я все же сумел кое-как открыть глаза и ужаснулся. Полутемное помещение, несколько люминесцентных ламп под потолком периодически мигали. Пожелтевший кафель на полу и стенах местами обвалился и весь был покрыт трещинами. В нос ударила нестерпимая вонь мочи и прочих следов человеческой жизнедеятельности.
Я полулежал в каком-то кресле, вроде тех, что стоят в кабинетах стоматологов. Только это было старым, ободранным и продавленным до такой степени, что в спину упирались выступающие детали.
Никаких привычных дисплеев, мониторов, интерфейсов доступа. Даже техника, расставленная вдоль стены казалась давно мертвой, ни один индикатор не светился.
Вокруг не было ничего привычного, лишь чуждый мне камень, ржавчина и вонь.
В круг света, громыхая металлом, въехала видавшая виды тележка, на которой лежал закрытый аквариум. Следом появился и человек. Грузный, массивный, с оплывшими щеками и явными проблемами с лишним весом. Одет в поношенную одежду, кожаный фартук и накинутым поверх халатом. Некогда белым, но теперь цвет скорее напоминал мутно-серый.
– Очнулся, – незнакомец улыбнулся мне двумя рядами ровных, но желтых зубов. – Простой тест, от которого зависит, будет ли у тебя новая рука или отправишься в переработку. Ты меня понимаешь?
Только сейчас я обратил внимание на левую руку. Ниже локтя осталась лишь перевязанная тряпкой культя. И она нестерпимо болела. При этом ни о какой санитарии речи не шло, перемотали лишь для того, чтобы не истек кровью. Тряпку, видимо, достали из ближайшей помойки.
– Что с моей рукой? – прохрипел я. – Кто вы? Что происходит? Где я?
– Эй, Зиндай, – крикнул оплывший куда-то мне за спину. – Че он балакает, ты шаришь?
– Впервые слышу. Может, это на собачьем?
– Да не, – задумчиво произнес мужчина с тележкой. – Похоже, но нет. Эй, пацан, ты по-человечески говорить можешь?
– Могу, – ответил я на глобале.
– О, точно нормальный, значит. Есть хочешь?
Я коротко мотнул головой.
– Воды.
– Воды? А это не хочешь куснуть?
Мне в лицо сунули пожелтевший кусок мяса. В нос ударила сладковатая гнилая вонь, отчего по телу прошла судорога отвращения. Но сил хватило лишь дернуть головой.
– Во как нос воротит от мясца, – послышался голос Зиндая за спиной. – Нормальный он, Симба, так что давай, гони деньги.
– Да какой-то он странный, – проворчал оплывший, разглядывая меня и обдавая при этом мерзким запахом изо рта. – Че у него один глаз карий, а другой краснющий?
– Да мне насрать, док, долго я тут торчать должен? Человечину не жрет, руки-ноги есть и ладно. Гони бабки, – голос Зиндая стал злее, с металлическими нотками.
– Ладно, ладно, – примирительно проворчал Симба. – Все, перевел.
– Эй, хрен ли так мало? Где еще сотня?
– А руку я ему из воздуха наколдую? Материалы, энергия, все денег стоит.
– Зараза, чтоб тебя глубинные сожрали, пока ты срешь.
– Но-но. Ты не перегибай, Зиндай. Какой товар, такая и оплата.
– Да провались ты.
Судя по удаляющимся шагам, Зиндай все же покинул помещение, и мы с доком остались вдвоем.
– Так, сейчас мы тебя подлатаем и будешь как новенький.
– Воды, – напомнил я.
– А, да, точно, – послышался звук бегущей воды, видимо из-под крана. – Держи.
Ко рту поднесли бутылку с мутной жижей, такой же вонючей, как и все вокруг. Вода была мерзкой на вкус, но тело само начало жадно хлебать влагу, несмотря ни на что. Даже представить боюсь, сколько времени теперь придется вычищать организм от всей той гадости, что в него только что попала.
– Мда, крепко ты попал, пацан, – хохотнул док. – Сколько времени в глубине проторчал? Чудо, что вообще выжил.
– Где я?
– В каком смысле? Ты сам-то откуда будешь?
– Из Москвы.
– Впервые слышу. Это где?
– В России.
– Тоже впервые слышу. Ты в Дельте, четвертый дистрикт свободных земель. Под руководством светлого и милостивого барона Гидеона. Так понятней?
– Нет.
– Ну и хрен с тобой. Суй культю.
Не дожидаясь моей реакции, он подтащил тележку поближе. Я увидел, что сбоку в аквариуме имелось прорезиненное отверстие, в которое Симба и засунул мою культю по локоть. Что-то нажал, и резиновое кольцо сжалось, так что руку было не выдернуть.
– Что ты делаешь?
– Чиню тебя. С одной рукой ты вообще бесполезен, а так… Ну, чуть пополезнее будешь.
В руках дока появился медицинский пистолет, перемотанный скотчем со всех сторон. Игла с болью воткнулась мне в шею, а в мутную ампулу в навершии пистолета брызнула кровь. Разумеется, ни ампулу, ни иглу он даже не попытался простерилизовать.
– Сканером я по тебе уже прошелся. Должен сказать, для того, кто валялся в глубине без сознания, ты очень даже бодрячком, – док поместил ампулу с моей кровью в специальную ячейку сбоку аквариума. Затем подсоединил к нему несколько кабелей. – Хрен знает, что с твоим глазом. И еще я не обнаружил никаких метаморфоз. Ты знаешь, какой у тебя вектор спирита?
– Что?
– Ты не спирит?
– Я не понимаю, о чем ты.
– Странно, – задумчиво произнес Симба. – Если ты входил в глубину, значит должен был стать спиритом. Короче, если появятся какие-нибудь сверхспособности, приходи сначала ко мне. Мы найдем им лучшее применение, понял?
– Не понял.
– Да и хрен с тобой.
Следом началось совсем уж что-то жуткое. Открыв крышку аквариума, док вылил в него из ржавого таза какую-то вонючую мерзкую смесь из прогнившего мяса, остатков рыбы и склизкой жижи. Сверху высыпал целую кучу костей, кажется крысиных, а потом залил все это прозрачной жидкостью с резким запахом.
Дернул какой-то рычаг, и я с ужасом начал наблюдать, как все это перемешивается, то и дело задевая мою культю и вызывая новые вспышки боли.
Не знаю, сколько это продолжалось, но в какой-то момент гул механизма стих. Док удовлетворенно хмыкнул и начал отключать оборудование. С легким хлопком резиновое кольцо разжалось, выливая сероватую массу прямо на пол. Вместе с ней из захвата освободилась и моя культя.
Вытащив ее на свет, док принялся ощупывать… мою новую руку. Целую, обычную руку. Из необычного разве что серый цвет кожи и полное отсутствие ощущений. И даже шрама не осталось.
– Как это возможно? – прошептал я.
– Что, у вас в Мост Кве так не умеют? – довольно хохотнул док. – Ничего сложного, материал есть, ДНК твоя есть, остальное дело синтеза. Ща, кровь побежит, вернется чувствительность. Пару дней поболит, окрепнет и будет как новая. Есть обезбол, но я его тебе не дам, жирно больно.
Пока я разглядывал новую конечность, которая плетью свисала от локтя, док обошел меня и с силой ударил в затылок. Голову пронзило острой болью, отчего я не сдержал крик.
– Лучше не трогай, – тон Симбы стал серьезным. – Если не хочешь остаться без головы.
– Что это? – я чувствовал, как что-то вонзилось мне в череп.
– Предохранитель. Чтоб ты глупостей не наделал. Он сработает, если выйдешь за пределы города. Как выплатишь долг – сниму.
– Долг? Какой долг?
– Давай посчитаем. Зиндаю я за тебя заплатил тысячу кредитов. Он же тебя на своем горбу вытащил, надо уважать чужой труд, правильно? Новая рука еще триста. Водой напоил, еще двадцать, она у меня фильтрованная. Вот и весь твой долг.
– Вы ему за руку сотню списали, а с меня триста требуете? – возмутился я такой несправедливостью.
– Так он дайвер, человек уважаемый. К тому же спирит шестого ранга, а то уже и седьмого. А ты просто мясо на ножках. Оттуда и расценки, – док подошел к рабочему столу в дальнем углу и нажал кнопку. – Синеглазка, пришли ко мне мясо, пусть заберет свежака.
Вернувшись, док одним махом нацепил мне на левую руку стальной браслет. Послышался лязг замка, после чего я почувствовал укол в районе запястья.
На браслете оказался встроен примитивный монитор с сенсорным управлением. Я заметил, что у самого Симбы был похожий, только на удобном кожаном ремешке и с экраном побольше.
– Так, ДКН я загрузил в базу, имя… Будешь Разноглазый. Нет, Красноглаз.
– У меня есть имя.
– Какое?
– Рейн.
