Еще разок тяжко вздохнув, она нахлобучила на голову шапку, что лежала на соседнем сиденье, надвинула ее поглубже на уши, вытащила смартфон из держателя, сунула его в карман дубленки, отстегнула ремень безопасности и, распахнув дверцу, выбралась наружу.
Мать честна! Святые угодники и иже с ними! Какое безобразие творится-то, о господи!
Дверцу чуть не вырвало, хоть она и вцепилась в нее двумя руками, порывом ветра, и обдало таким холодом, что у Аси тут же и как-то отчаянно безнадежно заледенели пальцы в перчатках, а снег победно забивался под полы незастегнутой дубленки.
И стало сразу же везде зябко, холодно, а душе неуютно… А вокруг… – она огляделась, повертев головой по сторонам, – чернота непроглядная, снежный буран и никого… жуть!
Ася наклонила голову против ветра, надвинула шапку еще поглубже, запахнула полы дубленки, застегнула ее на все пуговицы, прошла к застрявшему джипу и открыла пассажирскую дверь.
Не, команда определенно не покидала сей «корабль». Правильней сказать не команда, а командир.
И в данный момент этот самый командир, навалившись грудью на руль, находился явно в бессознательном состоянии.
– Эй, мужчина, – позвала Ася с откровенным сомнением в голосе и, встав на высокую подножку, дотянулась до него через сиденье и потрясла, ухватив за рукав куртки. – Вы там как? Вам плохо?
Хорошо ему или плохо – было трудно сказать, на ее призывы и попытки общения незнакомец никак не отреагировал.
В который уже раз тяжко-безнадежно вздохнув, Ася забралась внутрь машины, захлопнула за собой дверцу, отсекая метель от герметичного теплого нутра автомобиля, и, развернувшись к водителю, сунулась выяснять, что там с ним.
– Мужчина! – позвала она еще раз и посильней потрясла его за плечо.
Реакции не последовало.
Ася встала коленками на сиденье, ухватила водителя за куртку и, приложив усилие, откинула его корпус с руля на спинку, сдернула с руки перчатку и полезла к нему за воротник – проверить пульс, пытаясь понять, жив ли вообще товарищ или как?
И замерла, оторопев, почувствовав рукой пышущий жар. Она почувствовала пальцами, что температура у водителя запредельная, выше сорока! И он жив, но потерял сознание.
– О господи! – перепугалась Ася и повторила еще раз: – О господи! – и спросила неведомо у кого, наверное, у того, к кому обратилась в растерянности и тревоге: – И что делать? – и чуть не взвыла от досады. – Делать-то что?! – Тут же, разозлившись, одернула себя, пресекая пустое паникерство. – Что-что! Мужика спасать, что еще!
Она сунулась еще раз к нему, прижала к пылающей, как печка, шее пальцы, прощупав пульс. Хреново! Все хреново! Гражданин без сознания, пылает высоченной и, совершенно определенно, критической температурой, затрудненное, сиплое дыхание, пульс ненормальный – у него счет идет на минуты!
– Блин! Блин! Блин! – от бессилия и растерянности выругалась она.
Что делать-то, как спасать человека?! Нужна «Скорая помощь»! Но какая в этой фигне на улице, к хренам собачьим, «Скорая помощь»?!
– Подожди, подожди, – вдруг пришла ей в голову позитивная мысль. – Сообщить-то надо и помощь попросить!
Торопливо и от суетливости бестолково, не сразу попав рукой в карман, Ася вытащила из дубленки телефон и нажала экстренный вызов. Как-то долго ничего не происходило – не слышно было никаких звуков соединения или гудков вызова – ничего, тишина вселенская, да и только.
И она сообразила, что номер-то у нее московский, а звонок автоматически переведут на местную службу спасения, которая находится в ближайшем райцентре.
«А где у них тут ближайший райцентр? – вдруг подумалось ей. – Как далеко-то?» Но додумать эту мысль она не успела: в трубке вдруг прошел неуверенный, прерывистый гудок, за ним следующий, такой же робкий и неустойчивый, а за ним еще и еще и… Гудки шли и шли, но отвечать на ее призыв никто не торопился.
– Да в яремную вас всех жилу! – возмутилась Ася, все посматривая с нарастающей тревогой на мужика, тяжело, с хрипом дышащего рядом.
– Служба сто двенадцать. – раздался прерывистый голос в трубке, оператор дежурно представился и поинтересовался: – Что у вас случилось?
– Девушка! – заорала Ася в трубку. – Я нахожусь на московской трассе на съезде к поселку Снегири, недалеко от села Красногорское! Здесь мужчина в машине без сознания, у него температура выше сорока градусов, затрудненное дыхание и повышенное сердцебиение! Требуется срочная госпитализация!
– Сколько лет? – спросила оператор.
– Не знаю, – призналась Ася и присмотрелась к мужику.
Сколько ему может быть лет? Фиг знает. Ну, на вид. Ася взглянула на болезненное, лихорадочно горящее лицо. Лет пятьдесят – где-то так, может, и больше, а может, и меньше.
– Около сорока! – назвала она приблизительную цифру.
– Имя, фамилия, место жительства? – продолжала опрос диспетчер.
– Девушка! – вдруг в один миг успокоилась Ася, как всегда с ней бывало в критических ситуациях, и заговорила четким ровным тоном: – Я не знаю этого человека, ни его имени, ни места жительства. Он ехал в своей машине, видимо, потерял сознание, но сумел остановиться. Тут я его и нашла. Это достаточно молодой и, судя по всему, весьма обеспеченный человек. У мужчины пограничное состояние, близкое к летальному. Если в ближайшее время ему не оказать помощь – он умрет. «Ближайшее время» – значит, в течение часа, а то и меньше. Я понятно изложила ситуацию?
На том конце помолчали и ответили совсем иным, не дежурно-протокольным, а вполне нормальным тоном:
– Женщина, к сожалению, к вам не сможет выехать бригада, – и уже с искренним сочувствием, по-человечески сожалея, пояснили: – Особым распоряжением московская трасса закрыта для проезда, объявлен оранжевый уровень опасности, в городе целая серия тяжелейших аварий и несчастных случаев. Все машины на выезде. Сейчас к вам не сможет выехать даже МЧС. Постарайтесь довести больного до ближайшего населенного пункта и окажите ему всю возможную помощь. Как только дороги будут открыты, мы вышлем к вам машину. Это все, что я могу обещать.
– Я поняла. – Ася прикрыла глаза от нахлынувшего чувства холодной безнадеги и попросила: – Вы все же запишите вызов, пометьте его красным и передайте по смене, пожалуйста. Связывайтесь со мной по определившемуся номеру телефона. Меня зовут Ася Константиновна Волховская.
– Да, да! – торопливо пообещала девушка. – Я все передам и запишу.
– Запиши, запиши, – задумчиво пробурчала Ася, нажав отбой. – Так, и что мы имеем? – спросила она, судорожно перебирая варианты. – Что же мне с тобой делать-то, а? – посмотрела она на пылающего жаром незнакомца… – «Мужчина около сорока лет»?
Надо отвезти его в Красногорское, там есть аптека, если она, конечно, работает в такую погоду. А в аптеке Ася уже сможет оказать мужику первую помощь, да и аптекарши-фармацевты помогут.
Тогда что делаем для осуществления плана? Что-что-что? Надо переставить свою машину, чтобы не мешала выехать из сугроба и развернуться, и как-то перетащить мужика на пассажирское место.
Ася торопливо ухватилась за ручку дверцы, немного засуетившись от ясного осознания крайней критичности ситуации. Человек умирает!
– Спокойно, спокойно, – одернула она себя, осознав, что мелет от напряжения всякую ерунду, и распахнула дверцу.
На нее сразу же набросился снежный вихрь, ударил в лицо, словно наждаком прошелся по коже, проник внутрь машины, мгновенно наметая снежные кучки по углам. Ася спешно выбралась на дорогу и, захлопнув за собой дверь, побежала к своей машине.
«А как уведут мою красавицу? – затревожилась было она, притираясь боком к обочине, и усмехнулась. – Ага! Кто? И как? Лихие люди с берданкой и отмычкой?»
– Ладно, – погладила она примирительно машинку по торпеде, – прости, дорогая, но придется тебе здесь постоять.
Развернувшись корпусом, ухватила за ручки свою сумку на заднем сиденье и перетащила к себе. Так, что еще? – осмотрелась вокруг. Еще вот бутылка воды непочатая в держателе на дверце, дамская сумочка со всем важным – ее она затолкала в большую дорожную сумку поверх вещей, так, телефон здесь – хлопнула она по карману – все. Все!
И, непроизвольно вздохнув и задержав дыхание, выскочила наружу, быстренько захлопнула за собой дверь, пиликнула сигнализацией, запирая джип, и побежала ко второй машине.
Забравшись в салон, завалилась на пассажирское сиденье чужого джипа, сразу же закинула сумку назад и развернулась к мужчине.
Нет, она его просто так не сможет перетащить, осознала Ася, осмотрев бесчувственное тело с точки зрения поставленной задачи. Мужчина был довольно высоким и крупным, не толстым, скорее мускулистым и к тому же находился в бессознательном состоянии.
– Так, так, так, – лихорадочно обдумывала она проблему. – Как же тебя перетащить-то, мил-человек? – и ответила сама себе: – Попробуем по-другому.
Она снова выскочила на дорогу, обежала машину и с трудом открыла дверцу со стороны водителя. Дверь даже наполовину не открылась – уперлась в сугроб, но Ася примерилась – пройдет, протиснется точно.
Бочком, в неудобную раскорячку, забралась на высокую подножку и принялась толкать мужика с места.
– Давай, дорогой, – приговаривала Ася, отдуваясь от натуги. – По-нем-но-гу… – толкала она его и остановилась. – Уф!
Не, не пойдет такой метод. Она его, конечно, сдвинула, но ненамного. И тут ей в голову пришла одна мысль.
– Так! Попробуем по-другому.
Она выскочила наружу, зачем-то сдернула со второй руки перчатку, сунула в карман и загребла снега, снова бочком, стукаясь коленками, враскорячку поднялась на подножку и «умыла» лицо незнакомца снегом.
Не ожидая немедленного результата, снова сунулась на улицу, загребла еще снега, опять влезла на подножку и, разделив пригоршни пополам, одну половину втерла ему в лицо, а вторую, наклонив его голову вперед, растерла по шее. И похлопала незнакомца по щекам, затормошила.
– Давай! – призывала она его. – Немного совсем, чуть-чуть очнись! Помоги мне!
Мужик застонал, глаз не открыл, но что-то в его бессознательном состоянии явно изменилось.
– Давай! – прокричала Ася, изо всех сил подталкивая его вперед. – Пересядь! Двигайся на соседнее сиденье! Давай, дорогой! – толкала она его.
Мужик что-то слабо простонал и сделал какое-то невразумительное движение телом. Ася толкала, он сдвигался, скорее все же не поняв, а интуитивно сообразив, что от него требуют, и большой, неповоротливой куклой перекатился на бок через ручку скоростей и подлокотник, остановившись на этом.
– Ничего! Ничего, – подбодрила его и себя Ася. – И так нормально. Я сейчас!
И, соскочив с подножки, побежала вокруг машины.
– Я здесь. Я здесь! – сообщила она ему, словно он мог что-то слышать и понимать и прямо заждался-таки ее.
Она вцепилась в его куртку двумя руками, уперлась ногами под коробкой скоростей и принялась перекатывать, подтягивая его к себе. Кое-как, не с первой попытки, но ей удалось-таки затянуть тяжелое бесчувственное тело на себя, правда, ноги остались еще на той стороне.
А это не страшно, это ерунда! Ася спешно выбралась из машины на подножку, пятясь назад и еще немного таким приемом подтянув мужика на сиденье, захлопнула дверь, снова перебежала к другой стороне, залезла на водительское сиденье и, отдуваясь и тихо поругиваясь сквозь зубы, принялась перекидывать его ноги на пассажирскую сторону.
И в этот момент зажужжал, заелозил сдвигаемый по торпеде вибрацией смартфон хозяина машины, находящегося в данный момент все всяких зон доступа, издавая какую-то знакомую мелодийку.
Ася, застигнутая врасплох неожиданным звонком, замерла в самой непрезентабельной позе – откляченная попа уперлась в дверцу, корпус где-то под рулем, а в руках – нога мужика, которую она, сгибая в колене, переставляла через коробку передач.
Доведя начатое дело до конца, перекинув-таки и пристроив ногу, Ася распрямилась, сдвинула на затылок шапку, съехавшую было на самый нос, выпрямилась, усевшись на сиденье, выдохнула и взяла продолжавший взывать к ответу телефон в руку.
«Вера» лаконично и простенько был обозначен абонент, так терпеливо и настойчиво пытавшийся соединиться с обладателем смартфона. И Ася провела пальцем по экрану, активируя связь.
– Василий Степанович! – прозвучал взволнованный, испуганный женский голос. – Вы где? Сказали, что подъезжаете, и нет вас и нет!
– Вера! – перебила женщину Ася. – Человек, которому вы звоните, не может сейчас ответить.
– Почему?! – прокричала, ужасно перепугавшись, женщина.
– Он без сознания, – ровным голосом растолковала Ася и предупредила дальнейшие истерические выяснения, задав куда более насущные в данный момент вопросы: – Скажите, Вера, куда ехал… эм-м… – запнулась она на имени.
– Василий Степанович? – подсказала ей женщина.
– Да, он, – подтвердила Ася.
– Домой, – отрапортовала взволнованная Вера и уточнила: – К себе домой.
– И где его дом?
– В Снегирях.
– Так, – протянула Ася, осмысливая информацию.
– Что случилось с Василием Степановичем? – нервно выспрашивала женщина, определенно готовая расплакаться.
– Скажите, – проигнорировала Ася ее вопрос, – как далеко от поселка до выезда на московскую трассу?
– Около километра.
– Прямая дорога или придется плутать и сворачивать?
– Прямая, прямая! – поспешно заверила ее женщина, смекнув, куда клонит незнакомка. – Не заплутаешь! – и поинтересовалась с надеждой в голосе: – Вы его привезете?
Так, размышляла торопливо Ася, не слушая собеседницу, куда лучше ехать? В аптеку, оно, конечно, правильней, все-таки препараты необходимые будут. Ну, а если аптека закрыта? Вполне реальная возможность: такой буран, местных жителей наверняка отпустили с работы по домам пораньше, что она тогда с больным будет делать? В гостинице устраивать? И дальше что?
Или лучше к нему домой? Про стены оно все понятно, но есть ли у него там хоть какие-то медицинские препараты, способные помочь?
Ах ты ж, господи!
Она ведь совершенно ясно отдавала себе отчет о последствиях своего неправильного выбора. Ася повернула голову, посмотрела на мужика, словно ждала от него подсказки, поддержки, и решилась.
– Так! – перебила она продолжавшую что-то причитать в трубку женщину. – Слушайте меня внимательно, Вера. На дороге ничего не видно, вообще ничего, ехать я буду, как летчик во тьме – «по приборам», поэтому вы будете меня вести. Поняли?
– Поняла, поняла! – заторопилась та, проявляя горячую готовность помочь в чем угодно.
– Значит, поехали, – распорядилась Ася, подбодрив скорее себя, и, включив громкую связь, сунула смартфон в держатель на панели. – Вера, если вдруг разговор прервется, вы снова наберете номер. Я вам позвонить не смогу, – объяснила она своему «диспетчеру».
– Обязательно!
Мысленно помолившись и попросив помощи у всех, кто там наверху может им помочь, Ася пристегнулась ремнем, включила заднюю передачу и медленно, осторожно двинула машину назад. И ничего страшного – спокойно выехали из сугроба без проблем и натуги – хороший агрегат! Серьезный, что ему какие-то сугробы.
Она остановилась, переключила передачи, коротко перекрестилась, посмотрела на мужчину, который все так же неподвижно полулежал не в самой удобной позе на соседнем сиденье – ну уж как смогла, извини, мужик! Протянула руку, нащупала пульс у него на шее, ставшей еще более горячей, как ей показалось.
– Потерпи еще чуть-чуть, – попросила она его шепотом.
– Что? – прокричала Вера в трубке, не разобрав слов девушки.
– Я спрашиваю, – сказала Ася, – дорога въезжает в поселок или как?
– Нет, нет, – заторопилась объяснять собеседница, – дорога идет дальше, до хутора Терентьева, а к нам налево. Сначала увидите забор – такой красивый, бетонный, в нем – проезд налево, шлагбаумом перекрытый, это к нам.
– Вера, какой на фиг забор, тут в паре метров уже ни черта не видно! – возмутилась Ася.
– Тогда ищите шлагбаум на въезде! – неожиданно почти прокричала Вера, словно пыталась продраться через мглу и снежные вихри. – И смотрите свет от фонаря у сторожки! Он всегда там горит, не ошибетесь! И въезд прямо у дороги, рядышком!
– Так, хорошо, – продолжала выяснять Ася. – А после сторожки со шлагбаумом куда?
