Читать «Семья специального назначения» — Лайза Фокс онлайн
Страница 12 из 13
Я зажмурилась, прогоняя видение. Резко, до боли в глазах. Здесь этого нет. И не будет. Есть то, что есть, и с этим надо как-то жить. Выбраться самой и помочь Севке.
– А Антон всё равно хороший. Я бы хотел, чтобы мы виделись, – внезапно сказал брат.
Я замерла.
В груди что-то оборвалось и рухнуло в холодную пустоту, которая была во мне всегда. Я зажмурилась изо всех сил, прижала ладони к лицу и вжалась в стену. Чтобы не закричать. Чтобы не разреветься в голос. Чтобы не испугать Севку.
Я тоже хотела. Я тоже хотела, чтобы мы виделись, общались, встречались.
И это было самое страшное.
Поэтому я взяла себя в руки и сказала:
– Иди мыть руки и делай уроки. Будешь хорошо учиться и сам станешь как Антон.
Сева встал на ноги и поплёлся в ванную. Я смотрела ему вслед и думала, что он пока маленький и верит в счастливое будущее. А вот у меня начинали опускаться руки. Потому что я хотела вернуться к Антону, а буду тут.
И выбора у меня не было.
Первый понедельник на гражданке
Голова гудела. Вчерашний джин-тоник и сам по себе не был напитком мечты, а сейчас и вовсе вызывал только одно желание – больше не пить никогда. Сухость во рту тоже была противной.
Желая хоть немного начать двигаться, я перевернулся на спину. Тошноты не было, и то хорошо. Значит, хлебнуть водички и врываться в день. Что там сказала зеленоглазая Настя? «Ты мне не нравишься»? Понятно, что врала.
Так не смотрят в глаза, не краснеют. Не выбирают кусочек посимпатичнее. Не замирают от прикосновения, а потом сразу отводят руку, чтобы заправить непослушный локон на ухо.
Врала. Я видел, что врала. Но почему тогда ушла? Почему не дала проводить? Что значит «не нужны отношения»? А мне нужны.
Может быть, просто боится? Из-за того, что привыкла, что всё хорошее заканчивается. Потому что ей нужен кто-то, кто не просто скажет «ты моя», а докажет. Будет заботиться, а не приставать?
Я сел на кровати, потёр лицо ладонями. Значит, будем доказывать. Делом.
– Антон! Вставай давай, завтрак стынет! – мать уже гремела посудой на кухне.
Я натянул спортивные штаны, футболку и поплёлся умываться. Холодная вода взбодрила, но окончательно в чувство не привела. В зеркале отражался помятый парень с кругами под глазами.
Чтобы окончательно проснуться, сунул голову под струю воды. Короткостриженые после армейки волосы моментально превратились из тёмно-русых почти что в чёрные.
Высохнут, пока буду собираться, ничего. Надо брать себя в руки и двигаться вперёд. Поэтому я вытер волосы полотенцем и, почистив зубы, двинулся на кухню.
Мать уже разливала чай. На столе стояли тарелка с омлетом, бутерброды с сыром, варенье. Всё как я люблю. Она старалась. Всегда старалась, даже когда я был мелким. Даже когда отец ушёл, а я бесконечно ей его напоминал.
– Ешь давай, – кивнула она, садясь напротив. – Чем будешь заниматься сегодня?
– Работу искать буду, – ответил я, накладывая в рот омлет. – Учёбу закончил, профессия есть. Надо устраиваться в жизни.
– Правильно, – мать одёрнула халат, хотя он сидел идеально. – Нечего без дела сидеть. Вон, Данила со Стасом после техникума, и то уже устроились. А ты у меня с головой, с образованием. Должен не хуже быть.
Я ел не вступая в спор.
Не помогло.
– Только не вздумай не по специальности, – голос матери стал жёстче. – Или без трудовой в маленькие конторы. Ты у меня диплом получил, четыре года учился. Не для того я пахала, чтобы ты горбатился абы где.
– Мам, ты сама поешь. С работой я разберусь.
– Сам он разберётся, – фыркнула она, но без злости. Скорее с привычной ворчливостью. – Смотри мне. Ты должен выбиться в люди. Понимаешь? Ты мужчина. На тебе ответственность за семью. Сейчас девочки пойдут: то кино, то цветы. И тоже надо, никуда не денешься. Туда-сюда – и женишься. А семью кормить надо. Ты же не хочешь как отец? У него были золотые руки и голова толковая. И что? Без ответственности – ничего. А ты у меня не такой. Ты упрямый. Весь в деда.
Я слушал вполуха, дожёвывая завтрак. Мыслями я был не здесь. Я думал о том, что Настя таскает тяжёлые пакеты. Что у неё нет денег на молнию, но она просто застёгивает пуховик на брючный ремень и продолжает водить брата в секцию.
И живёт она не в розовом замке принцессы, а в двадцатой квартире с пьющими родителями. Где пахнет отчаянием и горем сильнее, чем человеческим домом. Ещё и брат маленький.
И папаня. Дядя Валера таким не был. Но теперь это был опустившийся мужик, у которого дочь за отца. И не конфеты ей нужны. У неё шапка бестолковая, всё время съезжает. А у нас холодно, можно уши застудить.
И если к Насте прийти без работы и перспектив, то у неё будет ещё один бестолковый, о котором надо заботиться. Отставить! Она и так никому не верит и ни на кого не надеется. А если я буду таким же неудачником, как её отец, она никогда не откроется.
– Ты понимаешь, что это серьёзно? Это не на один день. Ты сейчас жизнь решаешь на ближайшие лет десять, а может, и больше. К этому надо серьёзно относиться.
– Я понял, мам, – сказал я, вставая из-за стола. – Спасибо, было вкусно.
Шагнул к раковине и сразу вымыл посуду. Иначе запилит, а голова ещё тяжёлая. Не надо провоцировать. Да и армейка многому научила. Я усмехнулся про себя. Научила и посуду сразу убирать, и не слушать лишнее.
– Ты куда сейчас?
– Документы наксерю. При трудоустройстве нужны копии, а у меня нет. А потом пойду в бизнес-кафе. Там в интернете посмотрю вакансии.
Мать хотела что-то добавить, но я уже вышел в коридор, натянул джинсы, свитер. Сунул ноги в ботинки. Надел куртку и уже собирался выходить. Но мама шагнула из кухни в темноту коридора.
– Антон! – окликнула немного нервно. Было видно, что она ещё не знает, как со мной говорить, примеривается. – Возьми ключи. Я сегодня с двух. В час тридцать уже уйду.
Я выпрямился и погремел связкой в кармане. Мать качнула головой. Дёрнулась в мою сторону, но остановилась. Нахохлилась, как воробей в нелепом домашнем халате. Сложила руки на груди и буркнула сердито:
– У тебя всё получится. Ты, главное, не сдавайся.
От улыбки у меня чуть лицо не треснуло. Моя ж ты хорошая! Я кивнул и притянул мать к себе. Обнял. Она замерла на секунду и ткнулась лбом мне в грудь. Но тут же отстранилась. Снова стала строгой.
Я шёл по улице с улыбкой Иванушки-дурачка. Дома хорошо. Здесь всё знакомое, родное. И старая детская площадка с ракетой, и липа, с которой я так неудачно упал, что ногу пришлось зашивать. И школа.
Улыбка сползла с лица.
Проходя мимо забора из железных прутьев, взглядом зацепился за крыльцо. На нём Настю сердито отчитывала Елена Михайловна Болеславова. Русичка, которую мы все называли садисткой, выглядела угрожающе.
Выбор
Домой я возвращался после семи, усталый и злой. В бизнес-кафе было душно, за соседними столиками школьники ржали над видео, а я перебирал вакансии и чувствовал, как мозг закипает.
К обеду отправил двадцать четыре отклика. К вечеру – пятьдесят семь. Сначала выбирал только полностью соответствующие запросу. Но без опыта работы их было только две. Две вакансии всего!
Подростки ржали, я злился и продолжал рассылать резюме. Юрист, помощник юриста, вакансия для молодых специалистов – всё годилось. Не только город, но и ближайший пригород – тоже отправил.
Рассылал, но не верил.
В пять позвонили в первый раз. Я схватил трубку так, что чуть не уронил.
– Алло!
– Здравствуйте, Малинин Антон Анатольевич?
– Да!
– Это компания «Юрист-Про». Вы оставляли резюме на позицию помощника...
– Да, да, я слушаю!
– Я не поняла из присланной формы, где вы сейчас работаете?
– Пока безработный. Демобилизовался из рядов российской армии три дня назад.
– А перед службой где работали?
– Учился в университете на очном.
– Понятно. – Голос девушки стал безразличным, и она оттараторила заученное: – Мы просмотрели вашу анкету. К сожалению, у вас нет опыта работы, а нам нужен сотрудник, который сразу включится в процесс. Студентов без опыта мы не берём. Извините.
Я сидел и смотрел в одну точку. Опыт. Где его взять, этот опыт, если никого не интересуют студенты без практики? Чтобы получить опыт, надо устроиться на работу, а чтобы взяли, нужен опыт. И так по кругу.
Пятьдесят семь: ноль. Матч завершён.
Собрав свои записи и засунув их в рюкзак, отключил компьютер. Оплатил время работы и вышел на мороз. Воздух обжёг лёгкие, но голову не охладил. В ней так и осталось темно и беспросветно.
Я шёл по освещённым улицам, не глядя по сторонам. В квартале было темнее. Единственный фонарь стоял почти в самом конце дома, и, если бы не окликнули, я прошёл бы мимо курящих у подъезда друзей. Но Данила замахал рукой и завопил:
– О, Малинин! Явился! Мы тебя полчаса караулим!
– Замёрзли уже, – Стас хлопнул себя по бокам. – Ты где шляешься?
– Работу искал, – буркнул я, пожимая друзьям руки. Замёрзшие пальцы не слушались, и пришлось обниматься.
– Нашёл?
– Ноль. Везде опыт нужен.
Данила переглянулся со Стасом. Тот кивнул коротко, по-своему.
– Слышь, Тоха, – Данила понизил голос. – Есть вариант. Реальный. Можно попробовать к Рылину.
Я нахмурился. Фамилия была знакомая.
– Сергею Петровичу, – добавил Стас, затягиваясь. – Он толковых людей собирает. Вот нас взял к себе. Мы у него не в замах, но доступ имеем. Слово замолвить можем.
Было видно, что только для этого парни и пришли. Значит, дело серьёзное.
– А что за работа?
– Нормальная работа, – Данила хлопнул меня по плечу. – Оклад, оформление, все дела. Если хочешь – поговорим. Предложим, так сказать, твою кандидатуру. Он мужик нормальный, своих не бросает.
– А чужих? – вырвалось само собой.
Данила удивился:
– Чё? Нафиг нам чужие?
– Да так. Я подумаю.
– Думай, только быстро, – Стас кинул окурок в сугроб. – На места у Сергея Петровича много желающих. Могут и перехватить.
Я потёр лоб, словно пытаясь нащупать ответ пальцами.
– Лады. Сегодня подумаю и завтра скажу.
– Добро. Тогда до завтра.
Едва мы успели попрощаться, как в подъезд юркнула быстрая тень. Я не увидел её, скорее почувствовал. Парни двинулись к припаркованной тачке, а я рванулся к подъезду.
Дверь захлопнулась с противным щелчком перед самым моим носом. Судорожно нащупал ключ и ворвался внутрь. В подъезде было темно. Лампочка на первом этаже не горела. Я поднял голову и увидел быструю тень выше второго этажа.
– Настя!
Она не остановилась. Побежала быстрее. Я рванул следом, перепрыгивая через несколько ступеней разом. Догнал на площадке между четвёртым и пятым, схватил за руку, развернул к себе и прижал к стене.
– Пусти! – Она сразу дёрнулась, резко, как дикая кошка. Свободной рукой стукнула по груди кулаком. – Пусти, кому сказала!
– Не пущу.
– Ах ты ж!
Она лягнулась. Попыталась ударить коленом, но я перехватил движение, прижал бедром к стене. Она забилась, зашипела, но я держал крепко.
– Отпусти, козёл!
– Перестань брыкаться – отпущу.
– Врёшь!
– Не вру.
Тяжело дышала, глядя на меня снизу вверх. Дёргалась, пытаясь вырваться. Глаза горели в темноте, как у кошки. Злые, бешеные, красивые. Щёки раскраснелись, губы приоткрылись, дыхание срывалось.