Голос Леры звучит глухо, а мне противно. Слишком противно на душе.
– Лер, давай мы не будем ничего обсуждать! Я хочу побыть с детьми! Я вернулся!
Иду к выходу, она бросается за мной, а я едва себя сдерживаю.
– Это все несерьезно…
Надеваю обувь. Ее попытки оправдаться звучат жалко.
Все жалко…
– Вадим…
Она делает шаг ко мне, пытается обнять, а я отшатываюсь словно от прокаженной.
– Не надо, Лера! Это лишнее!
Резко открываю дверь и выхожу на лестницу. Всего трясет. Не ударю женщину, никогда не ударю, а так хочется… Кто бы знал, как…
***
Сложно что-то объяснить, когда такое происходит в жизни.
Я никогда не бил женщин и считал это низким и недостойным меня, но сегодня впервые мне захотелось изменить это мнение.
Я жил ей. Жил мыслью, что приеду, обниму, что семья… А семьи уже не было. Давно не было. Рука сжимается в кулак. Спокойно, Воронов, только спокойствие…
Ты же не какой-то скот, который поднимет руку на женщину. Ни одна нормальная женщина этого не потерпит. Чтобы мужик руку поднимал.
Да и мужик ни один женщину не тронет. Она слабее и она женщина… Мать детей…
Я шел к школе, пытаясь унять дрожь, сердцебиение.
Война меняет людей, слишком сильно меняет, и меня изменила.
Сильно поменяла. Я шел и понимал, что год не видел сына и дочь. А полгода они считали меня без вести пропавшим, а может, мертвым.
Резко торможу. Пацан какой-то стоит, сжавшись, испуганный, а его портфель пинают и смеются над ним. Делаю шаг вперед.
– Ты придурок, ты всех сдал! Понимаешь? Ты знаешь, кто ты?
Родной голос заставляет затормозить. Петя… Мой сын… Он подходит и трясет пацана за шиворот. Толпа улюлюкает, а у меня темнеет в глазах. Что же ты делаешь, сын, я же учил тебя защищать слабых… Что же ты творишь…
***
ВИКТОРИЯ
Артем лег в кровать и тут же отвернулся. В глазах застыли слезы. Все изменилось, и я это понимала. Еще месяц назад все было по-другому, а сейчас он словно не замечал меня.
Еще раньше, когда у меня была скорая, муж не отходил ни на шаг, обнимал, целовал, но не сейчас…
Он знал, что Яна приезжает? Это ее приезд так на него повлиял?
Я верить в это не хотела и думать об этом тоже. Мне казалось, что время для меня остановилось.
Что мне нечем дышать.
Я отвернулась в другую сторону и закрыла глаза. Сон не шел. Изо всех сил я старалась уснуть и думать о хорошем, но ничего не выходило.
Пустота сжирала меня. Все привычное, родное. До боли знакомое. А больно, очень больно…
Я не знаю, сколько я так пролежала. Артем спал. Я встала и бесшумно направилась в детскую. Там спали Алиса и Тоня.
Поправив дочке одеяло, я поцеловала ее в щечку. Она безмятежно улыбалась. Ей снилось что-то хорошее и милое.
Внутри все сжалось. Сколько я еще проживу… Господи, дай мне прожить подольше… Пусть я буду рядом. Укрыв малышку, я поправила одеяло и сестре и вышла из спальни. Меня ждал мой роман… Может, из этого что-то получится… Может, хватит писать в стол?
****
– Меня не волнует, езжай сзади! Ты че, с первого раза не понимаешь, придурок?
Влад бросил телефон на стол. Обычно он всегда старался быть сдержанным, но сегодня все пошло наперекосяк, все не так, как он хотел. Опять посиделки с братвой, обмывали удачно подписанный контракт с финнами, и в итоге больная голова после бессонной ночи вначале в баре, а потом в сауне. Влад потер виски. Сегодня же 1 сентября! Янка идет в первый класс. Он бросил взгляд на мобильник. Пропустить такое событие он не мог.
– Ты куда? – Высокий светловолосый парень уставился на него.
На его плече виднелся след от ногтей.
Влад усмехнулся.
– Скоро приеду, Янка в первый класс!
– Поздравляю! – усмехнулся парень. – Не ругайся там с Аленкой! У вас дочь какая красавица и умница, семья! Завязывайте!
Влад скривился, о жене он сейчас точно не хотел говорить, она даже последнее время ничего у него не спрашивала. Они жили как чужие друг другу люди после его измены и ее выкидыша. Вроде помирились, но что-то треснуло, что он не понимал, хотя полностью осознавал свою вину. Просто что-то пошло не так, и каждый из них понимал, что это уже не любовь, а привычка, тупо привычка. Все-таки одиннадцать лет вместе… Одиннадцать лет…
Он был нищим беспризорником, а она королевой… Его королевой… Только все изменилось, давно изменилось…
Линейка проходила на ура. Когда я вела Яну за руку, мне обернулась вслед пара одиннадцатиклассников, что не могло не льстить мне. Яна шла с шикарным букетом роз и взволнованно смотрела на других первоклашек. Я прекрасно понимала ее состояние. Сама, казалось, недавно так же стояла с большим бантом, а потом выпускной – и он с большим букетом. Его слова «выходи за меня замуж», тюрьма, ожидание, переезд. Я пыталась отогнать от себя эти мысли, о чем-то говорила с молоденькой учительницей, даже моложе меня, которая ласково погладила Яну по голове.
– Блин, сестренка, прости, я опоздала! – на плечи мне легли ухоженные наманикюренные ручки.
Я вздохнула, это была моя младшая сестра Настя.
– Янка, ты просто красавица! – восторженно воскликнула она, обнимая племяшку.
Я видела, как покраснела учительница Яны, смотря на слишком декольтированное и короткое платье Насти. Сестра, как всегда, не стесняясь, выставляя свои прелести на показ.
– Папа! – вдруг воскликнула Яна. – Папочка!
Я обернулась. Позади с двумя шкафообразными охранниками стоял мой муж. Высокий, широкоплечий, со жгучим взглядом, он приковал к себе внимание всего женского населения.
Муж… Мой муж… Ну здравствуй, Влад Королев.
ГЛАВА 4
ВИКТОРИЯ
Я отодвинула в сторону ноутбук. Взгляд то и дело падал на тонкий ноутбук Артема. Сиди, пиши книгу, Вика… У вас семья, десять лет…
Он не может так поступить. Это же Артем… Твой Артем. Ефремов Артем…
Сердце так бешено стучит. Спокойно…
Я встаю и подхожу к его ноутбуку. Оглядываюсь. Словно шпион. Тишина. Все спят.
Сажусь за стол и дрожащими пальцами касаюсь тонкого ноутбука. Кажется, что на железном корпусе остаются следы.
Бешено стучит сердце. Закусываю губу. Еще немного… Еще чуть-чуть…
Пароль. День рождения Тони. Захожу и тут же…
Нервно сглатываю. Это не совпадение, это что-то другое, странное.
Он в соцсети. Ее страница.
Красивая. Яна всегда была красивой. Стройная, светловолосая, длинноногая… Волосы собраны в высокий хвост. «Моя вилла в Лос-Анджелесе».
Оригинально…
Такая красивая яркая жизнь… Везде его сердечки. Его лайки. Везде.
Замираю. Словно под дых дали, словно по живому режут.
«Ты самая красивая!»
Под ее фото, где она на берегу океана в зеленом платье, с бокалом шампанского в руках сидит.
«Закат без тебя…» Без тебя – это без кого?
Ногти впиваются в ладони.
– Что ты делаешь?
Я резко поднимаю глаза. Кажется, это конец…
****
ВАДИМ
– Ты сдурел?
Сын виновато смотрел на меня. Петька… Год его не видел, как же он вырос, как…
– Ты что, Петь, творишь? Толпой на одного, на войне такого нет!
Петя опускает голову. Сынок… Как вырос… Пятнадцать лет.
Пятнадцать.
– Петь, это что за пацан? Я тебя слабых защищать учил, а не обижать!
Сын смотрит на меня. Моими глазами, карими. Мои глаза, и у Машки мои. Чуть-чуть на мать похожа. Но больше на меня.
Петька салат в ресторане напротив школы уплетает. У Маши скоро уроки закончатся. Дочь не знает, что я вернулся.
– Я скучал по тебе!
Петя глаза на меня поднимает.
Внутри все сжимается до жути. Я тоже скучал… Если бы сын только знал, как я по нему скучал. Безумно.
– Как у тебя дела, сынок? Ты же пойдешь дальше! В военное!
Петя отводит в сторону глаза, а у меня бешено стучит сердце.
– У меня проблемы, пап!
Сердце стучит еще сильнее. А вот здесь уже интереснее.
****
– Ты совсем сдурел?
Я практически не пил, но сегодня был совершенно другой случай.
Совершенно все было не так. Внутри все кипело.
– Я майор, Петь! Командир батальона! Ты понимаешь, что это такое?
Петя глаза в сторону отвел.
– Медали за отвагу! А у сына условка!
– Папа, это решить надо! Ты прости меня…
