Под моим тяжелым взглядом мгновенно делается серьезным. Какое-то время крепкими белыми зубами жует свою тонкую нижнюю губу и задумчиво произносит:
– Только одно место осталось, где она может прятаться. Замок Рихнорр.
– Заколдованный замок в Проклятой Долине? Тот, что, словно дракон сокровищницу, много лет стережет маг смерти?
– Да не просто маг, а сам Варбрель! Бывший друг нашего прекрасного короля Пакрисия, советник его отца, а перед этим и его деда. Плюс сильнейший темный маг королевства. Да что там, королевства, всего нашего мира, – морщится Седрик.
– Как он оказался на службе у эр Счастхара? Маги смерти всегда предпочитали оставаться независимыми.
Седрик пожимает плечами:
– Кто же его знает. Известно только, что это произошло примерно в одно время: твоя стычка с Люстином Счастхаром и ссора Варбреля с королем Пакрисием, тогда еще принцем Пакрисием.
В этот момент нам с Седриком приносят еду, и разговор на время смолкает. Пока служанка расставляет тарелки и миски, раскладывает столовые приборы и разливает по стаканам напитки, я размышляю.
Рихнорр, завороженный замок в самой загадочной долине королевства. В месте, куда, находясь в здравом уме, не сунется ни один дракон, ни один маг, и тем более, ни один оборотень или человек. Да, и про замок рассказывают истории, одну ужасней другой, хотя никто точно не знает, что в нем творится на самом деле.
Значит, в это место Счастхар запрятал девку, с которой связал меня магическим нерасторжимым браком… эту фуллову Аделаиду…
– Отправляемся туда, – произношу спокойно. Отпиваю большой глоток эля, чтобы забить появившийся на языке противный вкус. Ситуация мне совсем не нравится, и предстоящий визит в Долину тоже. Там я бывал дважды и надеялся никогда больше не возвращаться.
– У нас нет шансов вытащить ее оттуда, мой славный дракон. Даже если мы пройдем через проклятую долину, замок Рихнорр не откроет перед нами свои заколдованные двери, – вздыхает Седрик. Впивается зубами в пирожок с мясом и с блаженным видом зажмуривается.
– Вот это я понимаю, еда! – чавкает с набитым ртом.
Прожевав первый кусок и приоткрыв один глаз, возвещает:
– Да, не откроет… Если только твой бывший дружок не приготовил тебе подарочек. Ловушку, в которую попытается заманить тебя, мой славный генерал.
В этот момент взгляд Седрика упирается во что-то за моей спиной. Глаза его расширяются, а рот приоткрывается, являя моему взгляду недоеденный пирожок.
– Прожуй, не то подавишься, и опять спасай тебя, – советую ворчливо.
Седрик быстро глотает и продолжает смотреть на что-то позади меня.
– М-м-м, – мычит нечленораздельно и тычет длинным пальцем в ту сторону.
Неспешно поворачиваюсь, куда он показывает. Замечаю, что вся таверна, замерев, смотрит в ту же сторону. В почти полной тишине все глазеют на новый лицензионный артефакт мона Гремуя.
– И последний номер, которым завершается тысяча шестьсот седьмой День Изумруда в истории королевства Раггерран, – несется из него гулкий, точно грохот обвала, голос каменного тролля, главы королевской управы по делам браков.
На поверхности артефакта появляется длинный перечень каких-то названий и ряды цифр.
– Номер пять. Аделаида эр Счастхар, вдова Люстина эр Счастхара. Дата наступления вдовства: восьмой день месяца Красного Клевера текущего года. Заявка на брак подана Аделаидой эр Счастхар лично.
Перевожу взгляд на Седрика, в глазах которого читается изумление.
– Это что, твой бывший дружок Люстин помер? Интересно, почему новость об этом не гремит на все королевство?
– Очевидно, кто-то придерживает ее, – цежу сквозь зубы, чувствуя, как под сердцем неожиданно отдает болью.
Значит, Люстин Счастхар мертв… Интересно, что с ним случилось? Наведенная болезнь? Ранение? Воздействие черной магии?
Ясно, что это неестественная смерть: драконы его мощи не уходят за облака такими молодыми. А его вдова тут же кинулась искать нового супруга…
– Ты смотри, и недели не прошло, как Люстин помер, а она снова замуж захотела, – бормочет Седрик, вторя моим мыслям. – Она что, не в курсе, что уже замужем за тобой, мой славный дракончик? Или все так и было задумано?
– От подстилки Счастхара ты ожидал чего-то другого? – усмехаюсь, развернувшись к артефакту, где продолжали сменять друг друга названия принадлежащих вдове поместий, замков и земель. Отдельной строкой шел перечень ее денежных доходов и описание сокровищницы эра Счастхара, теперь принадлежащей этой дряни.
– О, святое небо! – сипит кто-то с соседнего столика. – Какой лакомый кусочек. Я в деле!
– Портрет! Давай портрет этой Счастхар! – кричит кто-то задорно со ступенек винного погреба.
– Да! Картинку! – поддерживают его из другого угла. – А то вдруг она уродливей мерзкой жабы?!
– Ничего, такие богатства прикроют самое безобразное лицо и кривые ноги! За такие деньги можно потерпеть, даже если баба страшна как Прорва! – смеются в компании, сидящей прямо напротив артефакта. В ней я узнаю «цвет» королевского двора. Развратники, прохиндеи и картежники. Любимцы короля Пакрисия.
– Будто кто-то из них видел Прорву в лицо. Слизняки дворцовые, – зло цедит Седрик, услышавший эти слова. Сверкает на меня глазами и хлопает ладонью по столу:
– Кажется, я понял!.. Вот и твой подарочек от Счастхара, мой славный Ардар эр Драгхар. Он же и ловушка.
– Что ты имеешь в виду?
– Надо больше интересоваться светскими делами королевства, генерал Чудовище, а не только на окружающих жуть нагонять. Тогда будешь знать, что такое День Изумруда, и какие он несет за собой последствия! – цедит Седрик зловеще.
– Местонахождение вдовы Счастхар – замок Рихнорр в Проклятой Долине, – между тем произносит голос тролля.
На несколько секунд в таверне наступает тишина, затем кто-то обиженно восклицает:
– Ну, нет, так нечестно! Такой толстенький кошелечек, и в таком месте спрятали…
Договорить страдалец не успевает: из артефакта несется продолжение.
– Ровно через три дня от сего момента и ровно на три недели доступ к замку Рихнорр будет открыт для любого желающего туда войти.
После этих слов поднимается невообразимый шум: кто-то радостно свистит, кто-то улюлюкает. Трое придворных за столиком напротив артефакта многозначительно переглядываются, встают и торопливо идут к выходу.
– Портрет! Лицо нам ее покажи, тролль! – пьяно орет кто-то из дальнего угла.
– Пошли отсюда. Все важное мне уже известно, – поворачиваюсь к оруженосцу. Пока мы поднимаемся из-за стола, снова раздается голос тролля:
– Представляем портрет вдовицы Аделаиды эр Счастхар…
В зале наступает тишина. Глаза Седрика, глядящего на артефакт, вспыхивают странным блеском.
– Очешуеть! – бормочет он.
Поворачиваюсь, чтобы тоже взглянуть на эту Аделаиду. Но едва успеваю заметить нечто красное и размытое, как артефакт, жалобно взвизгнув, гаснет.
– Э-э! Трактирщик! Гремуй, чтоб тебя Прорва съела! Включи артефакт! – несутся со всех сторон недовольные крики.
Перепуганный трактирщик кидается к потемневшему прямоугольнику, начинает дуть на него, стучать по нему кулаком…
– Да, пойдем отсюда, больше ничего интересного не будет, – соглашается Седрик. – По дороге я попробую описать тебе размер задницы, в которую тебя решил отправить твой милый друг Люстин. Пусть небо его примет и обратно не выпустит! – добавляет злобно.
Выйдя из трактира, поворачиваю в сторону королевского дворца: перед отъездом надо проведать Анастею. Еще раз успокоить ее насчет свадьбы. Если удастся остаться наедине, то поцеловать ее нежные губы. Огладить упругую пышную грудь, стиснуть в ладонях ягодицы под платьем. Пойти чуть дальше, с удовольствием слушая, как тяжелеет ее дыхание и трепещет тело под моими руками.
Уверен, в брачной постели Анастея доставит мне удовольствие…
Чувствую, как от мыслей о женском теле неприятно заныли чресла, требуя освобождения от скопившегося за много дней напряжения. Фуллова баба Счастхара! Если бы не она, сейчас бы я наслаждался прелестями желанной жены, а не размышлял, как избавиться от навязанной!
Чтобы успокоиться, глубоко дышу. Втягиваю в себя запахи первых дней лета: прогретой солнцем булыжной мостовой, распускающихся розовых кустов в палисадниках, нежных духов юных дев, спешащих по своим важным девичьим делам…
Люблю это время – одуряющая жара еще не высушила все вокруг, но уже согрела воздух, выгнав из него зимнюю стылость. Ветерок, долетающий с ледяных вершин Синих Хребтов, успевает по дороге слегка прогреться, но все еще пахнет снегом и холодом. Занятное сочетание.
С удовольствием подставляю солнцу лицо. Чувствую, как горячие лучи скользят по коже, греют ее, ласкают. Проходятся по моим шрамам, словно пытаются их разгладить. Увы, даже им это не под силу…
Седрик молча идет рядом. Цепляется носками сапог за камни мостовой, как делает всегда, когда глубоко задумывается. На меня не смотрит, словно забыл о моем присутствии.
– Ну, так что там с этим Днем Изумруда и ловушками, которые он в себе несет? – разбиваю наше молчание. – По мне так все отлично складывается. Через три дня откроется дорога к замку, я отправлюсь туда и заберу эту девку. Оттащу ее в указанное жрецом место, разведусь и женюсь на Анастее. Все просто!
– Э-эх, мой славный генерал, – Седрик вздыхает. – Если мне не изменяет память, а она меня никогда не подводит, зайти в это время в замок ты можешь свободно. Выйти тоже, но… один! Вывести оттуда Аделаиду ты сможешь только с ее согласия.
– Ты хочешь сказать?..
– Ага, если она пошлет тебя в Прорву с твоим предложением отправиться на другой конец королевства, чтобы развестись, ты ничего не сможешь сделать. Замок не выпустит ее.
Некоторое время я размышляю над словами Седрика.
– Ладно, придумаю что-нибудь. Уговорю, запугаю… Да что угодно сделаю, но она согласится, никуда не денется. Что еще скажешь?
– То, мой славный генерал, что через три дня в замок ринется толпа, нет, армия женихов, один краше другого. Ты видел, сколько мужчин возбудилось на богатство вдовушки эр Счастхара в одной только таверне Гремуя? А теперь представь, сколько еще желающих поиметь его деньги появилось сегодня по всему королевству, – вздыхает Седрик.
– Чем они могут мне помешать?
– Тем, что она может мгновенно выбрать любого из них и сказать ему «да». Тогда она станет чужой женой, а Анастея будет навсегда потеряна для тебя, мой славный дракончик.
– Давай-ка с этого места подробнее, мой многомудрый лис, – рычу, чувствуя, как после слов Седрика в голове вспыхивает сигнал опасности. – Как это Аделаида может стать чьей-то женой, если она уже моя жена?
– О-о-о! А мне нравится это твое «моя жена»! – ехидничает Седрик, косясь на меня смеющимися глазами, но быстро возвращается к серьезному виду. – Ладно, шутки в сторону. Дело в том, что тут у нас возникает магически-правовая коллизия. Попросту говоря, противоречие.
– Подробнее!
– По закону Дня Изумруда, кстати, подаренного нам вашими драконьими предками, мой генерал… – добавляет Седрик ехидно. – Так вот, «изумрудная» женщина, сказав «да» соискателю, автоматически становится его женой. При этом любые брачные узы, если они успели возникнуть ранее, аннулируются по Закону Изумруда. Тут главное – вовремя подать заявку в невесты, что твоя ловкая женушка Аделаида и успела проделать, мой славный генерал.
– Это ведь решает все мои проблемы. Баба Счастхара скажет «да» кому-нибудь, кто явится в замок Рихнорр, и я свободен. Могу спокойно жениться на Анастее. Не понимаю, почему ты хмуришься, Седрик?
– Потому что у нас коллизия, как я уже говорил. Да, по закону ты перестаешь быть мужем Аделаиды, и она может смело идти в храм со своим новым избранником.
– Туда ей и дорога, – хмыкаю.
– Увы, друг мой. Это у нее все будет отлично с новым мужем и, может быть, десятком детишек, которых она ему родит. Но не у тебя, мой бедный генерал… – заявляет Седрик и надолго замолкает.
– Да говори ты! – рычу, устав ждать продолжения.
– Для тебя ничего не изменится, Ардар. Ты женат по праву клятвы крови, и никакой Закон Изумруда не может это отменить. Для магии эта Аделаида, пока жива, будет считаться твоей супругой. И когда ты придешь в храм с Анастеей, тебе снова откажут: ты уже женат на другой женщине! Ты попался, мой друг.
– Что за ерунда?! – рявкаю. – С какой стати я женат, а эта Счастхарова девка не замужем? И вообще, как получилось, что она одновременно стала вдовой Люстина, моей женой по клятве и «изумрудной невестой»?
Седрик страдальчески вздыхает:
– Говорю же, коллизия. Она, и еще одна ма-аленькая неувязочка, в которую ты вляпался всеми своими лапами, мой дракончик.
– Рассказывай!
Седрик ухмыляется:
– Думаю, произошло следующее. Умирая, буквально на последнем издыхании, твой друг Люстин эр Счастхар призывает клятву крови. С ее помощью он обязывает тебя стать новым мужем для своей жены Аделаиды после того, как сам он уйдет за облака. Это первая часть.
Дальше, едва клятва произнесена и запущена в дело, Люстин умирает, и Аделаида делается вдовой. Это вторая часть.
Вот тут и начинается самое интересное… Дело в том, что между моментом призыва клятвы и моментом, когда она вступает в силу, проходит некоторое время. Немного, буквально несколько секунд. Пять, может, десять, не больше…
Но если за это время успеть овдоветь и следом подать заявку на «изумрудный брак», то вдовец или вдовица попадает под Закон Изумруда. Под закон, отменяющий все прочие брачные законы и клятвы.
Шустрая Аделаида за эти несколько секунд успевает проделать все это: овдоветь, подать заявку в невесты и попасть под юрисдикцию Закона Изумруда. Все, она свободная женщина – магия не может привязать ее к тебе, эр Драгхар.
Но на тебя, мой бедняжка-генерал, этот изумрудный закон не распространяется. А твоя клятва уже запущена, ТВОЯ клятва крови, дракон! Ее уже не отменишь. Относительно тебя она в любом случае вступает в действие.
Вот тут и случается она, та самая коллизия: Аделаида тебе жена, а ты ей никто. И если наша дамочка решит выйти замуж за другого мужчину, магия примет этот брак. Но если ты решишь жениться, то хвостик от морковки тебе, а не прекрасная Анастея с широкими бедрами!
Седрик замолкает, а меня буквально рвет на части от злости…
– Ты уверен, что все именно так, как ты говоришь? – цежу сквозь зубы.
– Абсолютно! Такое уже дважды было в нашей истории. Первым эту штуку провернул лет двести назад Шолих Браски. Это он сообразил, как можно обвести вокруг пальца клятву крови. Таким образом, он вырвал свою будущую жену из лап одного не очень хорошего дракона.
Известен еще один случай. Но подробностей я не знаю, поэтому и говорить о нем не буду. Ты третий, попавший в эту ловушку, мой славный генерал. Люстин эр Счастхар и эта Аделаида разыграли все как по нотам. Или это она сама такая ушлая, не знаю…
Седрик хлопает меня по плечу.
– Сочувствую, друг мой. Наш прекрасный король Пакрисий не простит тебе отказа от женитьбы на его дочке.
– Я женюсь на Анастее, – произношу спокойно. – Доберусь до замка Рихнорр раньше всех желающих туда попасть и тогда… или эта фуллова дрянь согласится на развод, или я стану вдовцом.
– Отличное решение, – с умным видом кивает Седрик. – Я про вторую часть твоего замечательного плана, если что. Одной Аделаидой на свете больше, одной меньше – кто их считает, правда ведь?
– Чистая правда, друг мой. Никто этих аделаид не будет пересчитывать, – язвлю в ответ. – Особенно таких хитросделанных мерзавок.
