– Э-эх, мой славный генерал, – Седрик вздыхает. – Если мне не изменяет память, а она меня никогда не подводит, зайти в это время в замок ты можешь свободно. Выйти тоже, но… один! Вывести оттуда Аделаиду ты сможешь только с ее согласия.
– Ты хочешь сказать?..
– Ага, если она пошлет тебя в Прорву с твоим предложением отправиться на другой конец королевства, чтобы развестись, ты ничего не сможешь сделать. Замок не выпустит ее.
Некоторое время размышляю над словами Седрика.
– Ладно, придумаю что-нибудь. Уговорю, запугаю… Да что угодно сделаю, но она согласится, никуда не денется. Что еще скажешь?
– То, мой славный генерал, что через три дня в замок ринется толпа, нет, армия женихов, один краше другого. Ты видел, сколько мужчин возбудилось на богатство вдовушки эр Счастхара в одной только таверне Гремуя? А теперь представь, сколько еще желающих поиметь его деньги появилось сегодня по всему королевству, – вздыхает Седрик.
– Чем они могут мне помешать?
– Тем, что она может мгновенно выбрать любого из них и сказать ему «да». Тогда она станет чужой женой, и Анастея будет навсегда потеряна для тебя, мой славный дракончик.
– Давай-ка с этого места подробнее, мой многомудрый лис, – рычу, чувствуя, как после слов Седрика в голове вспыхивает сигнал опасности. – Как это Аделаида может стать чьей-то женой, если она уже моя жена?
– О-о-о! А мне нравится это твое «моя жена»! – ехидничает Седрик, косясь на меня смеющимися глазами, но быстро возвращается к серьезному виду. – Ладно, шутки в сторону. Дело в том, что тут у нас возникает магически-правовая коллизия. Попросту говоря, противоречие.
– Подробнее!
– По закону Дня Изумруда, кстати, подаренного нам вашими драконьими предками, мой генерал… – добавляет Седрик ехидно. – Так вот, «изумрудная» женщина, сказав «да» соискателю, автоматически становится его женой. При этом любые брачные узы, если они успели возникнуть ранее, аннулируются по Закону Изумруда. Тут главное – вовремя подать заявку в невесты, что твоя ловкая женушка Аделаида и успела проделать, мой славный генерал.
– Это ведь решает все мои проблемы. Баба Счастхара скажет «да» кому-нибудь, кто явится в замок Рихнорр, и я свободен. Могу спокойно жениться на Анастее. Не понимаю, почему ты хмуришься, Седрик?
– Потому что у нас коллизия, как я уже говорил. Да, по закону ты перестаешь быть мужем Аделаиды, и она может смело идти в храм со своим новым избранником.
– Туда ей и дорога, – хмыкаю.
– Увы, друг мой. Это у нее все будет отлично с новым мужем и, может быть, десятком детишек, которых она ему родит. Но не у тебя, мой бедный генерал… – заявляет Седрик и надолго замолкает.
– Да говори ты! – рычу, устав ждать продолжения.
– Для тебя ничего не изменится, Ардар. Ты женат по клятве крови, и никакой Закон Изумруда не может это отменить. Для магии эта Аделаида, пока жива, будет считаться твоей супругой. И когда ты придешь в храм с Анастеей, тебе снова откажут: ты уже женат на другой женщине! Ты попался, мой друг.
– Что за ерунда?! – рявкаю. – С какой стати я женат, а эта Счастхарова девка не замужем? И вообще, как получилось, что она одновременно стала вдовой Люстина, моей женой по клятве и «изумрудной невестой»?
Седрик страдальчески вздыхает:
– Говорю же, коллизия. Она, и еще одна ма-аленькая неувязочка, в которую ты вляпался всеми своими лапами, мой дракончик.
– Рассказывай!
Седрик ухмыляется:
– Думаю, произошло следующее. Умирая, буквально на последнем издыхании, твой друг Люстин эр Счастхар призывает клятву крови. С ее помощью он обязывает тебя стать новым мужем для своей жены Аделаиды после того, как сам он уйдет за облака. Это первая часть.
Дальше, едва клятва произнесена и запущена в дело, Люстин умирает, и Аделаида делается вдовой. Это вторая часть.
Вот тут и начинается самое интересное… Дело в том, что между моментом призыва клятвы и моментом, когда она вступает в силу, проходит некоторое время. Немного, буквально несколько секунд. Пять, может, десять, не больше…
Но если за это время успеть овдоветь и следом подать заявку на «изумрудный брак», то вдовец или вдовица попадает под Закон Изумруда. Под закон, отменяющий все прочие брачные законы и клятвы.
Шустрая Аделаида за эти несколько секунд успевает проделать все это: овдоветь, подать заявку в невесты и попасть под юрисдикцию Закона Изумруда. Все, она свободная женщина – магия не может привязать ее к тебе, эр Драгхар.
Но на тебя, мой бедняжка-генерал, этот изумрудный закон не распространяется. А твоя клятва уже запущена, ТВОЯ клятва крови, дракон! Ее уже не отменишь. Относительно тебя она в любом случае вступает в действие.
Вот тут и случается она, та самая коллизия: Аделаида тебе жена, а ты ей никто. И если наша дамочка решит выйти замуж за другого мужчину, магия примет этот брак. Но если ты решишь жениться, то хвостик от морковки тебе, а не прекрасная Анастея с широкими бедрами!
Седрик замолкает, а меня буквально рвет на части от злости…
– Ты уверен, что все именно так, как ты говоришь? – цежу сквозь зубы.
– Абсолютно! Такое уже дважды было в нашей истории. Первым эту штуку провернул лет двести назад Шолих Браски. Это он сообразил, как можно обвести вокруг пальца клятву крови. Таким образом, он вырвал свою будущую жену из лап одного не очень хорошего дракона.
Известен еще один случай. Но подробностей не знаю, поэтому и говорить о нем не буду. Ты третий, попавший в эту ловушку, мой славный генерал. Люстин эр Счастхар и эта Аделаида разыграли все как по нотам. Или это она сама такая ушлая…
Седрик хлопает меня по плечу.
– Сочувствую, друг мой. Наш прекрасный король Пакрисий не простит тебе отказа от женитьбы на его дочке.
– Я женюсь на Анастее, – произношу спокойно. – Доберусь до замка Рихнорр раньше всех желающих и тогда… Или эта фуллова дрянь согласится на развод, или я стану вдовцом.
– Отличное решение, – с умным видом кивает Седрик. – Я про вторую часть твоего замечательного плана, если что. Одной Аделаидой на свете больше, одной меньше – кто их считает, правда ведь?
– Чистая правда, друг мой. Никто этих аделаид не будет пересчитывать, – язвлю в ответ. – Особенно таких хитросделанных мерзавок.
Глава 9. Чудесный обычай носить траурные платья – черный так стройнит!
Аделаида Вяземская
– Какие женихи, Пятница? Какой траур? Ничего не понимаю.
В голове снова начинают крутиться обрывки картинок…
Меня толкают и я падаю возле кровати, на которой лежит мужчина из зеркала. Заставляют положить руку на каменный шар. Мужчина кашляет и хрипит. Удар по голове, резкая боль в запястье… Дальше слова про клятву, кровь и мужа, который умер…
Воспоминания нечеткие, они расплываются, путаются и кажутся мне бредом. Хотя, какой бред, если я тут, и за какой-то час-два со мной произошло столько всего!
– Ваш муж умер, мадам. Господин эр Счастхар… Вы теперь вдова, – охотно просвещает меня тинка.
– Да? И когда он того… преставился? – спрашиваю – значит те слова про траур, которые показались мне галлюцинацией, реальные?!
– Так три дня назад, сразу после вашей свадьбы, – девочка подступает ко мне с мочалкой в руках, – Давайте вымою вас, мадам.
– Я сама в состоянии помыться, – забираю из ее рук мочалку.
– Мадам, тинка должна за вами ухаживать, должна помыть вас! – волнуется Пятница, пытаясь забрать мочалку обратно. – Так нельзя! Не получится!
– Все можно, и все отлично получится. Вот увидишь, – успокаиваю девочку. – Лучше скажи, как долго я была без сознания?
– Так три дня и были, мадам. Как муж ваш умер, вы с горя сознание и потеряли. Да и пролежали все это время в беспамятстве. Я за вами ухаживала, потому что меня назначили тинкой мадам! – Пятница гордо выпячивает грудь.
– Говоришь, я от горя сознание потеряла?
– Господин Варбрель так сказал. Приказал мне о вас хорошо заботиться. Но я бы и так старалась: вы такая милая, мадам! И красивая, я никогда таких красивых не видела, – тинка прижимает ручки к сердцу и с восторгом смотрит на меня.
– Спасибо за комплимент, – улыбаюсь в ответ на ее восхищение. Показываю на одну из лавок.
– Давай-ка, садись сюда и рассказывай все, что знаешь. Каким образом я вышла замуж за этого… господина Счастхара? Почему он умер сразу после свадьбы? Кто такой Варбрель, и отчего его все так боятся? И про женихов тоже рассказывай!
– Вы не помните, как вышли замуж? – тинка послушно садится на лавочку и таращит на меня фиолетовые глазищи.
– Нет, ничего не помню. Я… головой стукнулась и плохо соображала. Так что, чем больше ты мне расскажешь, тем лучше.
Чуть подумав, предлагаю:
– Пожалуй, начни с женихов. Про мужа можно и потом. Он все равно уже умер, ему теперь спешить некуда. А вот женихи – это серьезно. Женихи нам не нужны…
Эх, знать бы мне в этот момент, что не с женихов надо начинать сбор информации! Что как раз таки про муженька безвременно почившего надо справки наводить. Тогда, глядишь, и приготовилась бы к встрече с тем безобразием, что уже направилось в мою сторону.
Но, ничего не подозревая, я с удовольствием намыливаюсь кусочком пахнущего розой мыла. Попутно слушаю путаный рассказ Пятницы и все больше и больше обалдеваю: вот это я попала!
– Я не знаю, какие женихи, мадам, – начинает тинка. – Это господин Варбрель так сказал, когда вы без сознания лежали. Велел мне платьев для вас приготовить побольше, потому что как траур закончится, так и женихи к вам явятся.
– Пардон, а сколько траур-то у вас длится? – моя рука с мочалкой замирает в воздухе, и я произвожу в голове несложные подсчеты.
– Десять дней, – совершенно спокойно подтверждает девочка. – После этого нужно нового мужа искать.
– Ничёси! – обалдеваю я. – Это что за траур длиной в десять дней?!
– Нельзя длинный траур! Негоже, когда женщина надолго без мужа остается, – назидательным тоном произносит Пятница.
– Ну-у, в принципе согласна. Хороший муж – вещь в хозяйстве нужная. Но траур всего десять дней! – я все еще в шоке. – Ну а если я не хочу снова выходить замуж?
– Как это?! Так нельзя! – на лице Пятницы появляется искреннее недоумение. – Только у драконов и оборотней женщина может быть без мужа, потому что они истинных ждут. Да и то, теперь редко кто так делает. Остальные женщины должны быть замужем.
– Ага, должны, обязательно! А еще выйти из ванной в спальню – это не то же самое, что войти в спальню из ванной, – бурчу себе под нос.
– Что вы сказали, мадам? Простите, я не расслышала, – смущается Пятница.
– Да так, сама с собой разговариваю, – отмахиваюсь. – А скажи, милая Пятница, если я здесь хозяйка, то я ведь могу закрыть ворота и не пускать сюда никаких женихов?
Пятница глубоко задумывается. На ее лице последовательно сменяют друг друга удивление, растерянность, задумчивость. В конце концов, она неуверенно произносит:
– Мадам здесь хозяйка. Как мадам скажет, так и будет. Все тинки выполнят приказ мадам. Только зачем…
– Затем! – перебиваю я девочку. – Затем, что не надо мне никаких женихов. Мужей тоже не надо, я обратно в свой мир хочу вернуться! Нужно только понять, как это сделать.
Откладываю в сторону мочалку. Чтобы не смотреть на вытянувшееся от огорчения лицо тинки, закрываю глаза. Надо вспомнить, с чего все началось....
Вот тетка выставляет меня за дверь квартиры бабушки. С собой у меня чемодан и маленькая шкатулочка из ореха. С ней я и приезжаю в театр на спектакль, где заменяю Марьяшу в роли Офелии.
Вот сижу перед зеркалом в гримерке. Взгляд падает на шкатулку, и я достаю из нее колечко. Неожиданно рука дергается, и оно, словно само по себе, оказывается у меня на пальце. Потом мужское лицо в зеркале, сцена и…
Кольцо, с него все началось!
Словно подтверждая мою мысль, палец под ним слегка кольнуло. Раз, другой…
Медленно, не ожидая ничего хорошего, я вынимаю руку из воды, подношу ладонь к глазам и смотрю на колечко.
Кожу под ним снова колет, словно ее кто-то осторожно прикусывает. Голубой камень начинает менять цвет, бледнеет, становится прозрачным и из него на меня смотрит… глаз. Ярко-золотой, с черным вертикальным зрачком, абсолютно нечеловеческий…
Кожистое веко без ресниц неспешно опускается, прикрывая золотую радужку, и в голове у меня раздается свистящий шепот:
– Ты приш-шла…
Глава 10. Ну и что, что у меня грудь впалая? Зато спина колесом!
Генерал Ардар эр Драгхар
– Ну, что скажешь, мой славный генерал? – Седрик устало вытирает пот со лба. Почти сутки верхом из кого угодно вытянут силы, даже из моего закаленного оруженосца.
– Что говорить? Вот она, Проклятая Долина. Перед тобой как на ладони, любуйся.
– А замок Рихнорр? Почему его не видно?
– Потому что он заколдованный, ты же сам сказал, – усмехаюсь. – Никто его не увидит, пока он не захочет показаться. Или пока кто-то не сделает его видимым.
Мы замолкаем, разглядывая лежащую перед нами пустошь.
Ни деревца, ни кустика, ни даже травинки. Только песок и пыль. Еще тишина, нарушаемая лишь криками стервятников, клюющих тела случайно заскочивших сюда сайгаков. Или глупых двуногих, не понимающих, что ничего, кроме обжигающего ветра, сумасшедшего солнца и скорой, но мучительной смерти их здесь не ждет.
Седрик снова вытирает пот. Снимает с седла бурдюк с водой и делает несколько глотков. Предлагает мне, но я отрицательно качаю головой: пусть оставит себе. Ему еще двое суток здесь сидеть, когда я отправлюсь к замку.
– Знаешь, мой дракончик, – Седрик снова крепит бурдюк к седлу, – я всю дорогу думал про это дело. И чем больше я о нем думал, тем больше странностей в нем находил.
– Каких именно?
Лис, и правда, с момента, как мы покинули столицу, был подозрительно молчалив. Ладно бы в конце пути, когда сил даже просто держаться на лошади уже не осталось. Но, нет, и с самого начала он молчал намного больше обычного.
– Каких странностей, спрашиваешь? Да всяких. Начиная с внешности этой Аделаиды эр Счастхар и заканчивая тем, как своевременно в таверне мона Гремуя появился показывающий картинки артефакт.
– При чем здесь артефакт, и что с ним не так?
Седрик цокает языком:
– Насколько я знаю, наш добрый трактирщик много месяцев пытался получить разрешение на него. Да только ему все время приходил отказ… А тут вдруг – раз, и незадолго до Дня Изумруда у Гремуя появляется и лицензия, и даже артефакт уже висит на стеночке.
