Глава 9. Чудесный обычай носить траурные платья – черный так стройнит!
Аделаида Вяземская
– Какие женихи, Пятница? Какой траур? Ничего не понимаю.
В голове снова начинают крутиться обрывки картинок…
Меня толкают и я падаю возле кровати, на которой лежит мужчина из зеркала. Заставляют положить руку на каменный шар. Мужчина кашляет и хрипит. Удар по голове, резкая боль в запястье… Дальше слова про клятву, кровь и мужа, который умер…
Воспоминания нечеткие, они расплываются, путаются и кажутся мне бредом. Хотя, какой бред, если я тут, и за какой-то час-два со мной произошло столько всего!
– Ваш муж умер, мадам. Господин эр Счастхар… вы теперь вдова, – охотно просвещает меня тинка.
– Да? И когда он того… преставился? – спрашиваю я – значит те слова про траур, которые показались мне галлюцинацией, реальные?!
– Так три дня назад, сразу после вашей свадьбы, – девочка подступает ко мне с мочалкой в руках, – Давайте я вымою вас, мадам.
– Я сама в состоянии помыться, – забираю из ее рук мочалку.
– Мадам, тинка должна за вами ухаживать, должна помыть вас! – волнуется Пятница, пытаясь забрать мочалку обратно. – Так нельзя! Не получится!
– Все можно, и все отлично получится. Вот увидишь, – успокаиваю девочку. – Лучше скажи, как долго я была без сознания?
– Так три дня и были, мадам. Как муж ваш умер, вы с горя сознание и потеряли. Да и пролежали все это время в беспамятстве. Я за вами ухаживала, потому что меня назначили тинкой мадам! – Пятница гордо выпячивает грудь.
– Говоришь, я от горя сознание потеряла?
– Господин Варбрель так сказал. Приказал мне о вас хорошо заботиться. Но я бы и так старалась: вы такая милая, мадам! И красивая, я никогда таких красивых не видела, – тинка прижимает ручки к сердцу и с восторгом смотрит на меня.
– Спасибо за комплимент, – улыбаюсь в ответ на ее восхищение. Показываю на одну из лавок.
– Давай-ка, садись сюда и рассказывай все, что знаешь. Каким образом я вышла замуж за этого… господина Счастхара? Почему он умер сразу после свадьбы? Кто такой Варбрель, и отчего его все так боятся? И про женихов тоже рассказывай!
– Вы не помните, как вышли замуж? – тинка послушно садится на лавочку и таращит на меня фиолетовые глазищи.
– Нет, ничего не помню. Я… головой стукнулась и плохо соображала. Так что, чем больше ты мне расскажешь, тем лучше.
Чуть подумав, предлагаю:
– Пожалуй, начни с женихов. Про мужа можно и потом. Он все равно уже умер, ему теперь спешить некуда. А вот женихи – это серьезно. Женихи нам не нужны…
Эх, знать бы мне в этот момент, что не с женихов надо начинать сбор информации! Что как раз таки про муженька безвременно почившего надо справки наводить. Тогда, глядишь, и приготовилась бы я к встрече с тем… безобразием, что уже направилось в мою сторону.
Но, ничего не подозревая, я с удовольствием намыливаюсь кусочком пахнущего розой мыла. Попутно слушаю путаный рассказ Пятницы и все больше и больше обалдеваю: вот это я попала!
– Я не знаю, какие женихи, мадам, – начинает тинка. – Это господин Варбрель так сказал, когда вы без сознания лежали. Велел мне платьев для вас приготовить побольше, потому что как траур закончится, так и женихи к вам явятся.
– Пардон, а сколько траур-то у вас длится? – моя рука с мочалкой замирает в воздухе, и я произвожу в голове несложные подсчеты.
– Десять дней, – совершенно спокойно подтверждает девочка. – После этого нужно нового мужа искать.
– Ничёси! – обалдеваю я. – Это что за траур длиной в десять дней?!
– Нельзя длинный траур! Негоже, когда женщина надолго без мужа остается, – назидательным тоном произносит Пятница.
– Ну-у, в принципе согласна. Хороший муж – вещь в хозяйстве нужная. Но траур всего десять дней! – я все еще в шоке. – Ну а если я не хочу снова выходить замуж?
– Как это?! Так нельзя! – на лице Пятницы появляется искреннее недоумение. – Только у драконов и оборотней женщина может быть без мужа, потому что они истинных ждут. Да и то, теперь редко кто так делает. Остальные женщины должны быть замужем.
– Ага, должны, обязательно! А еще выйти из ванной в спальню – это не то же самое, что войти в спальню из ванной, – бурчу себе под нос.
– Что вы сказали, мадам? Простите, я не расслышала, – смущается Пятница.
– Да так, сама с собой разговариваю, – отмахиваюсь. – А скажи, милая Пятница, если я здесь хозяйка, то я ведь могу закрыть ворота и не пускать сюда никаких женихов?
Пятница глубоко задумывается. На ее лице последовательно сменяют друг друга удивление, растерянность, задумчивость. В конце концов, она неуверенно произносит:
– Мадам здесь хозяйка. Как мадам скажет, так и будет. Все тинки выполнят приказ мадам. Только зачем…
– Затем! – перебиваю я девочку. – Затем, что не надо мне никаких женихов. Мужей тоже не надо, я обратно в свой мир хочу вернуться! Нужно только понять, как это сделать.
Откладываю в сторону мочалку. Чтобы не смотреть на вытянувшееся от огорчения лицо тинки, закрываю глаза. Надо вспомнить, с чего все началось....
Вот тетка выставляет меня за дверь квартиры бабушки. С собой у меня чемодан и маленькая шкатулочка из ореха. С ней я и приезжаю в театр на спектакль, где заменяю Марьяшу в роли Офелии.
Вот сижу перед зеркалом в гримерке. Взгляд падает на шкатулку, и я достаю из нее колечко. Неожиданно рука дергается, и оно, словно само по себе, оказывается у меня на пальце. Потом мужское лицо в зеркале, сцена и…
Кольцо, с него все началось!
Словно подтверждая мою мысль, палец под ним слегка кольнуло. Раз, другой…
Медленно, не ожидая ничего хорошего, я вынимаю руку из воды, подношу ладонь к глазам и смотрю на колечко.
Кожу под ним снова колет, словно ее кто-то осторожно прикусывает. Голубой камень начинает менять цвет, бледнеет, становится прозрачным и из него на меня смотрит… глаз. Ярко-золотой, с черным вертикальным зрачком, абсолютно нечеловеческий…
Кожистое веко без ресниц неспешно опускается, прикрывая золотую радужку, и в голове у меня раздается свистящий шепот:
– Ты приш-шла…
Глава 13. Правда частенько выглядит страшным кощунством
Генерал Ардар эр Драгхар
– Ну, что скажешь, мой славный генерал? – Седрик устало вытирает пот со лба. Почти сутки верхом из кого угодно вытянут силы, даже из моего закаленного оруженосца.
– Что говорить? Вот она, Проклятая Долина. Перед тобой как на ладони, любуйся.
– А замок Рихнорр? Почему его не видно?
– Потому что он заколдованный, ты же сам сказал, – усмехаюсь. – Никто его не увидит, пока он не захочет показаться. Или пока кто-то не сделает его видимым.
Мы замолкаем, разглядывая лежащую перед нами пустошь.
Ни деревца, ни кустика, ни даже травинки. Только песок и пыль. Еще тишина, нарушаемая лишь криками стервятников, клюющих тела случайно заскочивших сюда сайгаков. Или глупых двуногих, не понимающих, что ничего, кроме обжигающего ветра, сумасшедшего солнца и скорой, но мучительной смерти их здесь не ждет.
Седрик снова вытирает пот. Снимает с седла бурдюк с водой и делает несколько глотков. Предлагает мне, но я отрицательно качаю головой: пусть оставит себе. Ему еще двое суток здесь сидеть, когда я отправлюсь к замку.
– Знаешь, мой дракончик, – Седрик снова крепит бурдюк к седлу, – я всю дорогу думал про это дело. И чем больше я о нем думал, тем больше странностей в нем находил.
– Каких именно?
Лис, и правда, с момента, как мы покинули столицу, был подозрительно молчалив. Ладно бы в конце пути, когда сил даже просто держаться на лошади уже не осталось. Но, нет, и с самого начала он молчал намного больше обычного.
– Каких странностей, спрашиваешь? Да всяких. Начиная с внешности этой Аделаиды эр Счастхар и заканчивая тем, как своевременно в таверне мона Гремуя появился показывающий картинки артефакт.
– При чем здесь артефакт, и что с ним не так?
Седрик цокает языком:
– Насколько я знаю, наш добрый трактирщик много месяцев пытался получить разрешение на него. Да только ему все время приходил отказ… А тут вдруг – раз, и незадолго до Дня Изумруда у Гремуя появляется и лицензия, и даже артефакт уже висит на стеночке.
Седрик дергает своим длинным носом, словно принюхивается к чему-то дурно пахнущему.
– Ну а между этими странностями еще мно-о-го других. Главная – то, что наш прекрасный король Пакрисий ни с того ни с сего решил отдать свою единственную дочку именно за тебя, генерал эр Драгхар, – Седрик напряженно смотрит в одну точку, будто продолжает упорно думать.
Молчу, жду, что еще скажет. Я тоже всю дорогу размышлял над всем произошедшим и сделал кое-какие выводы. Интересно теперь сравнить наши с лисом умозаключения.
– Следующая странность, что твой бывший дружок эр Счастхар так внезапно умирает, хотя еще очень молод для дракона. Умирает ровно к моменту, как тебе нужно жениться на королевской дочке. Опять же, умирает последний представитель одного из драконьих родов, но никто в королевстве об этом не знает, не ведает.
– Случается и такое, что дракон умирает молодым. Что никто об этом не знает, тоже можно объяснить, – вставляю реплику и жду, куда дальше заведут рассуждения моего оруженосца.
– Согласен, можно объяснить. Эр Счастхар последнее время носа не показывал из своих имений. Ни с кем не общался и во дворец не приезжал, даже когда Пакрисий его звал… Но знаешь, мой славный дракон, одна странность может быть просто странностью. Две странности – совпадением. Но три странности – уже закономерность, очень подозрительная закономерность…
– И что ты подозреваешь, мой многомудрый друг? – решаю спешиться, чтобы дать отдохнуть лошади. Прохаживаюсь туда-сюда. Разминаю ноги и вглядываюсь в ту сторону, откуда мы с Седриком приехали.
Там, на очень большом расстоянии, темнеет облачко. Готов отдать половину своих земель, если это не женихи, которыми пугал меня Седрик. Спешат, торопятся добраться до края Проклятой Долины к моменту, когда она откроется для всех и каждого.
– Подозреваю, что кто-то очень умело всем этим руководит, – Седрик тоже слезает с лошади.
Подхватывает и свою, и мою под уздцы и отводит их в чахлую тень деревьев. Привязывает и возвращается ко мне. Мы еще какое-то время стоим, разглядывая лежащую перед нами долину.
– Кого ты подозреваешь, и в чем? – нарушаю молчание. До сих пор его рассуждения практически один в один совпали с моими. Интересно, до чего еще он дошел?
– Кощунство с моей стороны о таком думать, конечно, – Седрик досадливо морщится, – но у меня только один вариант…
Глава 10. Ну и что, что у меня грудь впалая? Зато спина колесом!
Генерал Ардар эр Драгхар
– Думаю, за всем этим стоит наш прекрасный король. Только в его интересах вымарать из списка знатных фамилий королевства как можно больше драконьих родов. Особенно твой и эр Счастхаров, – произносит Седрик задумчиво.
– Ну, и зачем ему это надо? – делаю вид, что не понимаю. – Ты же догадываешься, что, ослабляя драконьи семьи, Пакрисий ослабляет свое королевство и свою власть?
– Вот! Власть. Это ключевое слово, и наш прекрасный король очень его любит.
– Еще, к сожалению, он отлично помнит, что твой род стоит НАД его родом, – Седрик морщится. – Пакрисий никак не может забыть, что трон его деду достался совершенно случайно. Просто потому, что не был нужен твоему предку, мой славный эр Драгхар.
– Он не был нужен и деду Люстина эр Счастхара, – добавляю, чуть усмехнувшись.
– Да, и ему. Вот только от Счастхаров осталась одна эта… Аделаида, то есть никто. А от вас, эр Драгхаров, целых двое: ты и твоя куколка сестра. И какие выводы мы из этого делаем? – Седрик косит на меня черным глазом.
– Забыл, что из нас двоих ты ученый умник? Вот и делай выводы, а мне пора в долину.
– Э-э! Как в долину? Она ведь только послезавтра откроется! – в глазах оруженосца вспыхивает недоумение.
– Послезавтра здесь будет целая свора «женихов». Вон они, уже мчатся сюда, – киваю в сторону темного облака, уже подросшего в размерах. Похоже, желающих заполучить вдовушку и богатства Счастхара с каждой минутой все больше.
– Мне нужно оказаться в замке раньше всех, чтобы эта фуллова Аделаида не успела никому из женишков дать согласие, – объясняю взволнованному оруженосцу.
Неторопливо стягиваю с себя часть одежды: чем меньше тряпок на мне будет во время оборота, тем лучше.
Совсем, конечно, оголяться не буду, чтобы не шокировать «почтенную публику», когда приземлюсь в замке. Да и вылавливать эту фуллову бабу Аделаиду будет проще в штанах, а не сверкая по замку голой задницей.
Пока пристраиваю камзол и плащ в седельную сумку, продолжаю говорить:
– Проход через долину откроется через два дня. Еще два дня претенденты на вдову Счастхара будут добираться до замка. Итого, начиная с настоящего момента, у меня есть четыре дня…
– Четыре дня, чтобы уговорить Аделаиду развестись? – уточняет Седрик.
– Четыре дня, чтобы добраться до замка, суметь попасть в него, уговорить мерзавку на развод… или стать вдовцом, – скалю зубы в улыбке, от которой оруженосца передергивает. Какой нежный, однако!
– А я?! Я что, один с этими останусь?! – Седрик кивает на темное облако на горизонте.
