Шон сделал несколько пассов, и вокруг телеги вспыхнул трехцветный магический контур. Я удовлетворенно кивнула и указала на вершину холма:
– Шагайте! Тьен, ты идешь первым.
Демон без возражений начал подниматься по ступеням. Мои друзья поспешили за ним. Стэндиш не торопился следом за бывшими студентами и все время оглядывался на меня. К счастью, до вершины холма нас никто не побеспокоил. Под веревкой я остановилась и оценила ее магическим зрением. Увиденное мне не понравилось. Я вытащила кинжал и поднесла к запястью. Святой перехватил мою руку:
– Уверена? Ты ни разу не пользовалась магией с того дня. Если не сможешь примирить некромантию с золотой искрой…
Я вырвала руку и проколола тыльную сторону запястья под его недовольным взглядом. На несколько мгновений в легких вспыхнул огонь, но я сумела удержать лепестки золотой искры сомкнутыми. Ночь окрасилась в зеленый, рана на животе отозвалась болью, а в нос ударил чуть сладковатый запах нежити и тот особый аромат земли Рибена, которого мне так не хватало за морем.
Я поспешно сотворила охранный символ, и тонкие зеленоватые линии сплелись вокруг веревки в тугой клубок. Резко закружилась голова. Я пошатнулась, и Стэндиш мгновенно оказался рядом. Охотник придержал меня под локоть и сердито сказал:
– А я предупреждал.
– Сомневаюсь, что местный дух послушает кого-то, кроме меня, – процедила я, позволяя вести меня к храму.
Тьен уже раздвинул двери маленькой деревянной постройки, и мои товарищи вошли внутрь. С помощью охотника я поднялась по ступеням и опустилась на пол неподалеку от входа. Демон осторожно закрыл за нами ветхую раздвижную дверь и тут же оказался рядом. Он опустился на колени и накрыл ладонью рану на моей руке. Под его пальцами вспыхнул зеленый свет, останавливая кровь.
– Магия мне еще понадобится, – сообщила я.
Демон прикрыл глаза в ответ и убрал руку, оставив на моем запястье короткий подсохший порез. Ощущения чуть притупились, но пока не исчезли полностью. Я прикрыла глаза, погружаясь в некромантский транс и пытаясь уловить ауру нежити. Сделать это получилось неожиданно легко. Я ощутила пять сгустков темной силы, которые окружали храм. Веревка пульсировала и мешала тварям войти. Пока мешала.
В мое сознание ворвался голос Шона:
– Что это была за тварь?
– Шиджи, – бесстрастно пояснил Тьен. – Разновидность местной нежити. Устойчива к большинству видов магии.
– Кажется, раньше такой дряни я здесь не встречал, – нахмурился Святой.
Я прижала руку к животу и скривилась:
– Они никогда не водились южнее Сатоку. Но прежде их уничтожали Ходо и Мисуто. А теперь…
Я неловко развела руками. Ястер заинтересованно спросил:
– А Мисуто тоже истребили?
– Нет, – ответил за меня Стэндиш. – Но главы рода погибли во время Рибено-Линьинской компании. Часть при нападении на Мисутонару, остальные – в других битвах. А молодые наследники еще не вошли в полную силу, главе рода только стукнуло восемнадцать, если мне память не изменяет.
– Не изменяет, – равнодушно добавила я и отвернулась.
Тьен встал и сказал:
– Покараулю снаружи.
Я подняла на него выразительный взгляд и отрезала:
– Нет. Сейчас мы поужинаем и ляжем спать. Они не войдут сюда до утра.
Демон послушно опустился на пол рядом со мной и больше ничего не говорил.
Удивительно, но мои товарищи заснули сразу, стоило их головам коснуться подушки. Какое-то время я слушала вокруг себя ровное дыхание, а затем тоже уснула. Незадолго до рассвета я резко открыла глаза. Тихо откинула одеяло, взяла окарину и встала. Тьен поднялся мне навстречу, но я покачала головой и приложила палец к губам.
В ответном взгляде мелькнул укор, но демон бесшумно отворил мне дверь и остался в храме. Я поблагодарила его кивком и вышла на крыльцо. Луна освещала гладкие тела двух шиджи, которые застыли перед красными столбами, словно статуи божеств.
За моей спиной раздался тихий голос Стэндиша:
– Почему не спишь? Ты сказала, что до утра эти твари не войдут.
Я обернулась и посмотрела ему в глаза:
– Не войдут. Но и не уйдут.
– Зверушки под дверью мешают спать? – он пытался шутить, но вместо иронии в его взгляде была настороженность.
Я пожала плечами:
– Нет.
Именно сейчас, когда мы были на землях моей родины, разговаривать с ним хотелось все меньше. Ястер был прав. Нас ждет путешествие по местам, где мы теряли близких. Каждый со своей стороны. Неизвестно, во что все это выльется.
– Зачем ты увязался за мной, Рэйман? – тихо спросила я, снова поворачиваясь к шиджи.
– Отдай мне демона, и я вернусь в Нуамьенн, – холодно ответил он.
– Нет.
Какое-то время мы молчали, а затем я шагнула на траву.
– Что ты собираешься делать? – напряженно спросил охотник.
– Выполнять свой долг перед этой землей и духами предков, – ответила я.
Расстояние до красных столбов я преодолела раньше, чем Святой понял, что я имею в виду. Затем поднесла к губам окарину, и первые звуки мелодии взлетели к небу. Я шагнула на каменную ступеньку и обнаружила, что за воротами меня ждет не только пятерка шиджи.
Я предусмотрительно содрала корку с раны, не до конца залеченной Тьеном, и теперь едва не поперхнулась от горького тяжелого запаха, который заполнил воздух над лестницей. Он принадлежал более крупной твари. Пока я видела лишь силуэт на одном из деревьев. Но только по этому запаху я сразу поняла, кто пришел по мою душу. Хорошей новостью было то, что он не нападет прежде шиджи. Плохой – то, что без катаны духа мне не хватит сил, чтобы справиться с ним.
Шиджи издали рассерженный свист и распахнули острые клювы. Звук окарины сбивал их с толку, завораживал, заставлял подчиниться, подойти. И сплетал вокруг моих ног заклинание. Зеленые линии складывались в замысловатый узор, окарина пела, усыпляя осторожность этих тварей.
Стэндиш все-таки пошел за мной. Охотник вытащил клинок и предусмотрительно остановился за воротами. Там, где освященная веревка, усиленная моей магией, хранила землю. Я спустилась на одну ступеньку вниз, позволяя узору вокруг меня замкнуться. В тот момент, когда линии переплелись, я резко опустила окарину и перестала играть.
Шиджи атаковали сразу. В мгновение ока твари окружили меня и попытались разорвать острыми клювами. Но вместо этого мое заклинание вцепилось в них. Зеленый узор вспыхнул и стал видимым для всех. Линии силы оплели тела нежити, сдавливая их. Я снова поднесла окарину к губам и начала играть простую мелодию. Несколько музыкальных фраз повторялись по кругу, с каждым разом я только наращивала звук. И повинуясь ему, рисунок наполнялся силой. Вскоре от тварей остались лишь быстро рассыпающиеся куски плоти.
Я едва успела защититься. Мелодия резко сменила тональность, и зеленые линии сложились в круглый магический щит. Он разлетелся вдребезги, когда в него удалилась огромная туша. Я шагнула, опуская окарину. Стэндиш одним прыжком оказался передо мной и ударил атакующую тварь одновременно магией и мечом.
Огненная сеть осветила огромную пасть и бесформенное черное тело, напоминающее клубы дыма. Из него вынырнула гигантская когтистая лапа и смяла заклинание. Из пасти выкатился огромный розовый язык. У охотника хватило ума увернуться.
Все это время я не переставала играть, и зеленые линии передо мной сложились в мощное заклинание пятого уровня. Как только Стэндиш ушел в сторону, я направила магию вперед. Зеленые линии облепили огромный язык, и тварь закружилась на месте, пытаясь стряхнуть заклинание. Святой время даром тоже не терял – заклинание воздуха седьмого уровня отбросило монстра прочь. Я приготовилась отражать следующую атаку, но моя сила не понадобилась. Тварь развернулась и скрылась в кустах.
Я медленно опустила окарину и прикрыла глаза, стараясь почувствовать врага.
– Что это было? – спросил Стэндиш. – Не встречал ничего подобного.
Убедившись, что тварь улепетывает и возвращаться не собирается, я ответила:
– Акашита.
Брови охотника взлетели вверх:
– Дух, похищающий некромантов?
Я кивнула, убрала окарину в мешочек на поясе и пошатнулась. Святой тут же оказался рядом и подставил мне плечо. А затем сердито сказал:
– Немочь бледная. Неудивительно, что этой твари ты приглянулась.
– Он не голоден, раз ушел. Плохо.
– Думаешь, он уже сожрал кого-то? Но твоего рода больше нет.
Я нехотя сообщила:
– Есть Мисуто. Их владения недалеко. Этот род достаточно слаб сейчас, и не сможет защититься от подобной твари.
Стэндиш подхватил меня под локоть, и мы прошли под веревкой. Я заметила напряженную фигуру Тьена на крыльце и тут же все поняла.
– Ты приказал ему остаться, – холодно сказала я.
– В этой ипостаси он бесполезен в бою, – презрительно фыркнул охотник.
– Для тебя, – уточнила я.
Затем с усилием оторвалась от него и молча пошла вперед. Святой иронично хмыкнул, но больше не стал ничего говорить. Я добрела до Тьена, и на этом силы мои иссякли. Я молча повисла на руке демона. Рана снова давала о себе знать. От осознания собственной слабости хотелось заскрежетать зубами.
Тьен помог мне добраться до постели. Я завернулась в одеяло и тут же уснула, положив рядом с собой окарину. Уже сквозь сон я почувствовала прикосновение демона к своей руке и легкое жжение на месте пореза.
Я проснулась от боли. Рана на животе, растревоженная боем, давала о себе знать. Вокруг меня тихо переговаривались друзья. Собрав волю в кулак, я выползла из-под одеяла и присоединилась к товарищам. Во взгляде Тьена был укор. Содержимое моей головы оставалось для него доступным, и о моем состоянии демон был осведомлен лучше остальных. А вот разговаривать со мной мысленно он теперь то ли не мог, то ли не хотел.
После завтрака, за которым я почти ничего не ела, мы тронулись в путь. Как я и обещала, ни вол, ни повозка с гробом никого не заинтересовали. Хищников отвадило защитное заклинание, а нежить мы интересовали больше.
К обеду мы дошли до небольшого городка. Прежде чем мы дошли до ворот, я покосилась на Тьена и попросила:
– Собери волосы.
Тот покачал головой:
– Это не по закону.
– Пока нам придется скрывать твое присутствие, – напомнила я.
Тогда демон молча накинул капюшон. Результат устроил нас обоих, и мы пошли к городу. Я быстро сориентировалась на узких улочках и направилась к местному постоялому двору.
– Что мы будем здесь делать? – спросил Шон, подозрительно оглядывая вывеску заведения.
– Есть, пить, собирать слухи, – сообщила я. – Переночуем.
– Мы не говорим на рибенском, – напомнил Ястер.
Стэндиш нахмурился:
– Я всю дорогу вас учил.
Винсент спокойно заметил:
– Значит собирать слухи будет Мия. Мы все равно ничего не знаем об этих местах. Насладимся рибенской кухней.
Я поправила капюшон и улыбнулась. Родной еды мне хотелось больше всего.
Нам выделили несколько смежных комнат и быстро подали обед. Юноши с интересом рассматривали раздвижные деревянные перегородки и циновки на полу. Больше смотреть было не на что – мебель практически отсутствовала.Я первая опустилась за низкий столик. Тьен и Стэндиш уселись на пятки по бокам от меня, а мои друзья, хмурясь, устроились напротив.
Слуга проворно расставил тарелки и ушел. Я вдохнула аппетитные запахи и торопливо размешала сырое яйцо с соусом. Только отправив в рот первую порцию риса, я обнаружила, что мои друзья недоуменно смотрят на приборы перед собой.
Ястер указал пальцем на палочки и подозрительно спросил:
– Это что? Этим надо брать еду?
Я промычала что-то утвердительное. Стэндиш с жалостью посмотрел на своих бывших студентов, взял палочки и показал, как ими пользоваться. Пока юноши пытались повторить за ним, я смаковала каждый кусочек еды. Тьен в еде не нуждался и сидел рядом, положив руки на колени. Между нами лежала моя катана духа.
Шон несколько минут промучился, пытаясь брать палочками рис, а затем зло сказал:
– Что за идиотизм? Тут что, нет ложек или вилок?
– Нет, – с милой улыбкой сообщила я. – Придется вам обойтись без них. Или вернуться в Нуамьенн, мы еще не так далеко ушли от Тамакато…
Братец насупился и с силой воткнул палочки в тарелку. Ястеру в это время удалось подцепить кусок рыбы. Юноша подозрительно обнюхал его и задал вопрос:
– Она что, сырая?
– Да, а что? – легкомысленно спросила я, макая тонкий ломтик в соус.
Стэндиш повторил за мной и философски заметил:
– К местной еде можно привыкнуть.
– И она уж точно лучше, чем гречка или картошка, – поддержала я.
Винсент улыбнулся, но товарищи не разделяли его настроение. Остаток обеда прошел в мрачном молчании. Покончив с едой, Стэндиш решил сходить осмотреться, а юноши ушли в другую комнату, оставив меня с Тьеном. Когда слуги убрали со стола, мы сбросили плащи. После сытного обеда клонило в сон. Рана снова начала ныть, и демон подал мне лекарство из сумки. Одно из тех, которые нам дал Ян-Лин.
Проглотив микстуру, я начала теребить острый кончик уха, размышляя о том, куда лучше двигаться дальше. Мои раздумья были прерваны появлением Шона. Братец тщательно притворил за собой дверь и смерил демона подозрительным взглядом. Я приготовилась к тягостному разговору. Все плавание я «болела», и выяснение отношений было отложено на потом. Наверное, юноша решил, что настал час высказать мне все, что он обо мне думает. Но вместо этого Шон процедил:
