– Тут… Отец тебе кое-что передал.
Я удивленно вскинула брови. Отец? Мне?
Глава 2. Новый дух для катаны
Шон подошел поближе и уронил мне на колени две не очень толстые книги.
– Там на эльфийском, – процедил юноша. – Он дал мне это перед тем, как отбыл в Запретный дворец, к эльфийскому королю. Надеюсь, пригодится.
После этого он развернулся и ушел. Тьен придвинулся поближе, с интересом разглядывая обложки из светлой кожи с золотым тиснением. Демон ткнул пальцем в книгу потолще и сообщил:
– Это словарь. Название второй я не могу перевести. «Записки о…»
Тьен развел руками. Я пролистала книгу потоньше. Эльфийская письменность частично напоминала рибенские иероглифы. Но большая часть написанного не была мне понятна. Ближе к концу книги мое внимание привлек рисунок. На нем было изображено два пиона – сомкнутый и открытый. Вокруг каждого шли мелкие убористые пояснения. Я сразу же вспомнила эльфийскую искру внутри меня и торопливо открыла словарь. В нем меня поджидала короткая записка. Изящным почерком на языке Нуамьенна на листке были выведены всего несколько слов:
«Захочешь вылечиться побыстрее – прочтешь. Юнфун Дэ-Хой».
Я отбросила огрызок бумаги в сторону, положила на колени тонкую книгу и стала искать в словаре символы, изображенные на обложке. Это оказалось довольно сложно, и провозилась я долго. Но когда прочла, не поверила своим глазам. Я молча отложила в сторону книги и привалилась к плечу Тьена, который помогал мне выискивать нужные слова.
– «Записки о развитии магии. Искра в стадии пиона», – произнесла я вслух. – Он дал мне учебник. И, наверное, не рассчитывал, что я окажусь в Рибене вместе с сокровищем из его библиотеки.
– Что будешь делать? – тихо спросил Тьен.
Я положила голову ему на плечо и честно сказала:
– Пока – пользоваться. Верну при случае.
– Не думаю, что Дэ-Хой будет бежать за тобой через половину страны и море, чтобы забрать эти книги.
– Возможно, мы когда-нибудь встретимся, – уклончиво ответила я.
Сидеть, прислонившись к демону, оказалось так удобно, что мои глаза сами собой начали закрываться. А может быть, это действие лекарства? Шевелиться не хотелось совсем.
– Могу расстелить постель, – бесстрастно предложил Тьен.
Я покосилась на стенной шкаф, в котором должны были храниться матрасы и подушки, и с неохотой отказалась. Спать, конечно, хотелось. Но больше всего мне нужно было понять, что происходит в Рибене.
В этот момент дверь резко распахнулась и на пороге появился Стэндиш. Я выпрямилась и прижала к груди книги. Святой скользнул по ним равнодушным взглядом и сказал:
– Надо поговорить.
Я сделала приглашающий жест. Охотник мрачно зыркнул на демона и сел на пятки в паре шагов от меня. А затем серьезно спросил:
– Какой у тебя план? Куда пойдем дальше?
Я передала Тьену книги, смерила Стэндиша оценивающим взглядом и устало ответила:
– Ты же и так все понял, верно?
Он кивнул:
– Заброшенное святилище на горе Оро. Что ты собираешься там делать?
– Призвать духа.
Мне почти не пришлось кривить душой. Я, и правда, собиралась призвать духа для катаны. А вот какого – это Святому знать совсем необязательно.
– Это земли рода Мисуто, – напомнил он. – Меня там… не забыли.
– У Рибена мирный договор с Нуамьенном.
– Что не помешает местным отомстить мне.
Какое-то время я изучала его холодное лицо, а затем вздохнула:
– Оро – самый край владений Мисуто. У юного наследника и без того хватает дел. За тропами в тех местах не следят. Поверь, мы там никого не встретим.
– И куда мы отправимся после?
Поколебавшись, я ответила:
– Это будет зависеть от того, что я узнаю по пути.
Охотник скрипнул зубами и продолжил терпеливо задавать вопросы:
– Хорошо, тогда скажи хотя бы, какой у тебя план? Чего ты хочешь? Я думал, что тебя будет интересовать Магическая Академия Тинду. Но ты направилась в другую сторону от Тамакато. Что тебя интересует в этих местах?
Я невольно покосилась себе за спину и тихо, но уверенно ответила:
– Сначала я должна попасть в Сакуратэншу и увидеть, что осталось от моего дома.
Стэндиш нахмурился:
– Скорее всего, теперь провинция принадлежит Тайджу или Ода. Ты собираешься сунуть руку в пасть волка.
– Нет. Собираюсь сунуть туда клинок, – холодно возразила я.
– У тебя не хватит сил, чтобы совладать с целым родом. Или ты надеешься втянуть друзей в свою войну?
Я подалась вперед и сказала, глядя ему в глаза:
– Вот именно Рэйман. Это моя война. Мой путь. Моя месть. Что ты сам здесь делаешь?
Охотник скрестил руки на груди и выразительно посмотрел на Тьена:
– Жду, пока ты наиграешься в добрую хозяйку и вернешь мне очень полезного слугу. Я не могу отправиться с ним в Нуамьенн, пока он в таком виде. Аккеро сразу сказал, что церковь и Орден Святого Альбана не стерпят этого. И кстати, – его взгляд стал острым. – О чем ты договорилась с Аккеро?
Этого вопроса я ждала с того момента, как мы покинули порт Цианхая. Но, несмотря на наши регулярные перепалки со Стэндишем, прозвучал он только сейчас. Рана на животе снова напомнила о себе. Я невольно накрыла ее рукой и поморщилась. А затем снова привалилась к плечу Тьена и почувствовала, что он тоже напряженно ждет моего ответа. Тогда я неопределенно повела плечами и сказала:
– Это касается только нас двоих. Попросила об одолжении. Он обещал исполнить мою скромную просьбу.
Охотник скептически спросил:
– И чем ты пообещала ему расплатиться за сотрудничество?
Я вздохнула и выразительно посмотрела на него:
– Ты и сам прекрасно понимаешь, что ему от меня нужно одно. То, что Аккеро узнал, кто я такая на самом деле, только добавило изюминки, а не оттолкнуло его.
– И ты пообещала ему это дать, – безжизненным голосом произнес Стэндиш.
– Другое его не интересовало, – равнодушно сообщила я.
– И что ты будешь делать? Или без риска для жизни тебя прельщает возможность стать любовницей следователя Ордена Святого Альбана и лучшего охотника на некромантов?
Я лукаво улыбнулась:
– А кто сказал, что я собираюсь выполнять свое обещание?
– Хочешь обмануть его? – удивился охотник.
– Почему сразу обмануть? Женщины – существа ветреные, он сам так сказал. А судить будет император, раз мы находимся в Рибене. Пока Аккеро выполняет мое поручение, я вполне могу… выйти замуж. И тогда я не смогу выполнить свое обещание. По местным законам он сможет требовать компенсации. Договоримся.
Стэндиш насмешливо произнес:
– Замуж? Что, прежнего мужа уже забыла? А ведь он жив…
Я почувствовала, что внутри меня поднимается бешенство.
– Он убил наших детей. Открыл ворота врагу и погубил весь наш род. И меня. Ты правда думаешь, что я могу такое забыть, Рэйман?
Охотник не произнес в ответ ни слова. Я резко встала и отвернулась, пытаясь унять свою злость. А затем бросила через плечо:
– Уходи, Рэйман. Мы ведем бессмысленный спор. У меня есть план, и я буду ему следовать. Не нравится – возвращайся в Тамакато. Любой корабль с радостью унесет тебя к остроухим, а те переправят в Нуамьенн. Ты же у них герой войны.
Охотник выдавил:
– Прости.
После этого я услышала, как с тихим стуком закрылась дверь. Словно в ответ на мои чувства, внутри заворочалась золотая искра. Пион внутри меня попытался распуститься, и мне пришлось приложить усилие, чтобы не дать магии проснуться. Тьен поднялся и тихо сказал:
– Иногда он не думает, что говорит.
– Не сомневаюсь, – процедила я. – Пройдемся. Будем собирать местные слухи.
Мы с Тьеном снова накинули плащи и спустились в общий зал. И тут я поняла, что за слухами далеко идти не придется. За одним из столов расположился военный отряд. Солдаты сняли шлемы и оживленно переговаривались. Я узнала символ на доспехах и вцепилась в запястье Тьена. Демон, несомненно, тоже понял, с кем нас свела судьба. Он осторожно высвободил руку, а затем переплел свои пальцы с моими. На наше счастье, соседний столик оказался свободным. Мы опустились на подушки и приготовились слушать.
Мои острые уши жадно ловили родную речь. Один из солдат пробасил:
– Уже три дня скачем без продыха, хоть бы здесь капитан распорядился переночевать.
– Ночью тварь выходит на охоту, – буркнул его товарищ. – Господин будет недоволен, если мы вернемся ни с чем.
Ему возразил юношеский голос:
– Мисуто уже месяц эту тварь ловят и безуспешно. Если некроманты ничего не смогли сделать, что сможем мы?
– Вот-вот, поддержал его первый. – Пусть Ода своим соседям помогают, почему род Уто должен расхлебывать их проблемы?
– Приказ императора, – лениво ответил еще один из вояк. – Говорят, тварь сожрала кого-то из детей.
– Туда им и дорога…
Я, наконец, смогла разжать пальцы и отнять у Тьена свою руку. На нас не обращали внимания. Волосы мы оба прятали под плащами, и оба говорили по-рибенски. Какое-то время мы прислушивались к разговору вояк, но больше они не рассказали ничего интересного.Вскоре мы с Тьеном вышли из трактира. Несмотря на ночной бой и тревожные вести, на меня снизошло умиротворения. Мне нравилось шагать по улицам с домами привычной постройки, слушать родную речь, дышать воздухом родного края. Интересно, что чувствовал Тьен? Он не видел Рибен гораздо дольше.
Мы бродили по городу до вечера. После ужина, в котором мои товарищи вяло ковырялись, я отправилась к себе в комнату и засела за книгу, присланную отцом. Тьен пристроился рядом и помогал мне выискивать в словаре нужные слова. Через текст приходилось продираться – я совершенно не читала на эльфийском. Демон, как оказалось, знал некоторые простые слова, и его помощь оказалась кстати.
Около полуночи моя рана снова разболелась, а глаза начали закрываться. Тьен подал мне лекарство и спросил:
– Ты думаешь, книга поможет тебе вылечиться скорее? Эта рана ограничивает тебя.
Я залпом выпила эльфийскую микстуру и ответила:
– Надеюсь. Пока я не понимаю, как лечить себя. И совсем плохо управляю эльфийской магией.
– Собираешься пользоваться ей в Рибене? Здесь ты можешь быть собой и пользоваться некромантией не скрываясь. Уно, Ода или Тайджу могут ненавидеть вас, но простой люд знает, кто хранит их покой по ночам, и чья сила сдерживает злобных духов.
– Сдерживала, – с горечью поправила я.
– Тем больше вероятности, что твоему возвращению будут рады.
Я отложила книгу, заглянула в глаза сидящему рядом демону и спросила:
– Зачем ты остался, Тьен? Я потратила последние силы на то, чтобы освободить тебя.
– Ты бы умерла, если бы я ушел.
И лицо, и голос его оставались совершенно бесстрастными.
– Верно. Я благодарна тебе за спасение. Но ты снова в плену у Стэндиша.
– За спасение ты уже отблагодарила меня возможностью остаться в истинном обличье.
