Страница 13 из 14
– Да ну, какой я господин? – отмахнулся я. – Можно просто…
– Можно просто – господин Такаги, – оборвал меня сэнсэй. – И сейчас господин Такаги ответит на заданный вопрос нашей новой работнице.
Он сверкнул очами так красноречиво, что я всё понял.
Всё-таки надо привыкать к тому, что я теперь должен отличаться от остальных. Что должен для своих подопечных стать хозяином. Мои ребята называют меня боссом, но это остатки от жизни якудзы. А вот новые люди… Новые люди, которых я хочу нанимать в будущем, должны будут называть меня если не боссом, то господином.
Да, я хинин, но хинин, который собирается изменить существующий строй. Поэтому, мне следует научиться воспринимать оказываемое уважение как должное.
– Да, Мэдока-сан, я слышал голос Кохэку. Ваша дочь умоляла меня не трогать Минори. А в тот миг, когда я наступил на спину здоровяка…
– А сейчас… Сейчас она здесь? – с надеждой спросила Мэдока.
– Ты не говорил мне, что слышишь мертвых, – сказала Шакко.
– Сейчас говорю, – пожал я плечами. – Мэдока-сан, я не вижу Кохэку. Я только слышал её… Два раза. Первый раз, когда…
Мэдока опустила голову.
– Я поняла, господин Такаги. Но можете её позвать? Сейчас…
Я вздохнул. Что будет, если получится? Я стану посредником между умершей девочкой и её мамой. Тогда при каждом удобном случае Мэдока будет ко мне обращаться, а я передавать её слова дочке? Нет, ну пару раз можно, но не хочется этого делать постоянно.
А если не получится?
Я взглянул в дрожащие глаза женщины. Она ждала моего ответа. Пришлось сделать вид, что прислушиваюсь.
Эх, терпеть не мог всякие «Битвы экстрасенсов» и прочую фуету наподобие этой программы. Всего лишь шоу, призванное выманить как можно больше бабла у доверчивой публики.
А что?
«Выиграет» один из никчемных папуасов, которые только и могут, что делать пассы руками и кривить рожи, а потом к нему выстроится очередь из желающих примкнуть к рядам осчастливленных. Продюсерам подобных шоу хорошо – они выкупают эфирное время, насыщают мистикой передачу, а по факту делают вложения, которые быстро окупятся. Как только победитель оказывается на свободе, так тут же начинают течь денежные потоки от людей, которым очень нужно заглянуть за шторку потустороннего. А от победителя уже проложена дорожка для тележек с денюжкой в карман продюсеров.
Вот так вот и дурят нашего брата. Верим во всё таинственное, а по факту, оказываемся обманутыми мошенниками. Приезжает съемочная бригада на место будущей программы, находит семью с пропавшим человеком, вызнает у неё все мелкие детали, а потом, на съемках, будущий победитель с пафосным видом выдает истину, которую не должен знать, но которую узнал, будучи охеренным экстрасенсом…
Хотя, так было в прошлом мире. В этом я знал по крайней мере одну девушку, которая могла предвидеть будущее…
– Она связывается со мной крайне редко, Мэдока-сан, – ответил я. – Сейчас я не хочу расстраивать вас возможным разочарованием. Может быть, вы хотите что-нибудь передать ей? Если она в следующий раз появится, то я передам ей ваши слова.
– А сейчас…
Сэнсэй молчал. Молчала и Шакко. Они оба потупились и уставились на ковер, где всё также лежал тяван.
Ну что сделаешь с женщиной, которая полна надежды? Тут есть два путя…
– Кохэку… – позвал я. – Кохэку! Твоя мама хочет с тобой поговорить!
Я прислушался. Невольно прислушались и остальные. В комнате воцарилась тишина. Трое смотрели на меня, застыв в ожидании.
– Кохэку…
Помедлив, я развел руками. Голос девочки не появлялся. Возможно, он проявляется тогда, когда случается что-то из ряда вон выходящее?
Чтобы остановить смерть?
– Спасибо, господин Такаги. Спасибо за вашу попытку помочь, – поклонилась Мэдока. – Если… Если Кохэку снова придет… То передайте ей, что мы её любим, помним и она всегда будет рядом с нами.
Я поклонился в ответ:
– Хорошо, госпожа Мэдока. Я обязательно передам ваши слова. Мне кажется, что Кохэку наблюдает за вами и она искренне радуется, что вы нашли себе сына…
Мэдока смахнула слезинку, ещё раз поклонилась, подняла упавший тяван и вышла.
В это время кашлянул, привлекая внимание, сэнсэй:
– Ладно, на этот раз я вас прощаю. Характер мягкий, вот и пользуетесь этим, ушлепки малолетние. Скажите спасибо Мэдоке, она вам помогла.
– Обязательно скажем, – сразу же подхватил я. – Так это, мы можем идти? Нам ещё форму гладить, а то завтра появимся в невыглаженной форме и получим ещё больших…
– Заткнись, – оборвал меня сэнсэй. – Ты мне ещё нужен. Отдай ключи от комнаты Шакко – пусть она погладит. Ты, рыжая, чего смотришь? Да, ты должна погладить форму Изаму. Что тебе не так?
– Ну-у-у, – протянула Шакко. – Вообще-то он сам может…
– Он может, но сделаешь ты. Твой начальник Изаму Такаги и ты должна ему подчиняться. С этого момента он перестает быть твоим другом и становится только боссом. Всё поняла? – сурово сдвинул брови сэнсэй.
Шакко перевела на меня взгляд. Я молчал. Признавал правоту Норобу. Если хочешь быть справедливым для всех, то не стоит выделять кого-то одного и ставить его любимчиком.
– Всё будет исполнено, босс, – козырнула Шакко и добавила: – Благодарю за внеочередное указание на положенное мне место.
– Шакко… – начал было я.
– Изаму! – одернул меня сэнсэй.
Я сжал губы, помедлил с ответом. Шакко смотрела на меня, ожидая рождения мыслей.
– Будь добра, погладь мою форму тоже, – произнес я как можно мягче.
Она вспыхнула и пошла прочь, нарочито фривольно виляя бедрами. Прямо как гулящая женщина… Похоже, что таким образом она показывала своё отношение к происходящему.
Я же только вздохнул ей вслед.
Твою мать! Как же порой тяжело быть хорошим начальником, заботящимся о своих подчиненных…
Вроде и хочется потянуться к ним душой, но приходится держать на расстоянии. Чтобы потом не было мучительно больно ошибаться и расставаться. Жизнь может повернуть по-разному, а уж если я вступил на свой путь, полный напряжения и принятия порой неприятных решений, то невольно придется держать друзей на расстоянии.
Надеюсь, что в дальнейшем они поймут, что иначе мне нельзя было поступить.
– Слишком ты мягок со своими слугами, – проговорил сэнсэй.
– Шакко не слуга. Она моя… – я запнулся.
А кто она мне? Подруга? Любовница? Должница?
– Она твоя служанка. Ты ради неё рисковал жизнью. Ты спас её от верной смерти. Теперь прими это. Осознай это. Если раньше между вами что-то было, то теперь это осталось в прошлом. Ты сам захотел прогнуть этот мир, так что будь готов к тому, что можешь остаться в одиночестве.
– Что ты имеешь в виду? – спросил я, когда сэнсэй поднял тяван с чаем.
Норобу отпил, а после щелкнул пальцами и выпрямил руку. На его ладони появился иероглиф, обозначающий слово «правосудие».
– Ты должен быть справедливым и честным во всех отношениях с другими. Воины должны размышлять о том, что истинно и справедливо, и быть праведными во всем, что они делают.
Он крутнул ладонью, снова щелчок и уже новый иероглиф. Храбрость.
– Те, кто не смелы, совсем не живут. Жить смелой жизнью – значит жить полноценной жизнью. Воин должен быть храбрым и бесстрашным, но его следует сдерживать разумом, размышлениями и силой.
Новое движение и новый иероглиф. Сострадание.
– Истинный воин должен быть сильным и могущественным, но он также должен быть чутким, сострадательным и сочувствующим. Чтобы иметь сострадание, необходимо уважать и признавать точку зрения других.
Иероглиф. Уважение.
– Истинный воин должен уважительно относиться к другим и не должен чувствовать необходимости выставлять напоказ свою силу и власть над другими. Уважение к чувствам и опыту других, а также вежливость при общении с ними необходимы для успешного сотрудничества.
Щелчок и в воздухе затанцевал новый символ. Честность.
– Ты должен придерживаться того, что говоришь. Не надо пустых слов – когда ты говоришь, что что-то сделаешь, это должно быть сделано. Живя честно и искренне, ты сможешь сохранить неприкосновенность своей целостности.
Щелчок. Честь.
– Истинный воин будет действовать благородно не из страха перед осуждением других, а ради себя. Решения, которые ты принимаешь, и действия, которые ты выполняешь, должны соответствовать твоим ценностям и твоим словам. Так охраняется честь.
Щелчок. Долг.
– Воин должен быть верен тем, за кого он отвечает, и обязан защищать. Важно выполнить то, что ты обещаешь сделать, и нести ответственность за последствия своих действий.
Новый щелчок и снова иероглиф. Самоконтроль.
– Самоконтроль необходим для того, чтобы правильно следовать принятому пути. Нелегко всегда делать то, что правильно и нравственно, но, обладая самоконтролем и дисциплиной, можно идти путем настоящего воина.
После этого сэнсэй сжал руку и горящий иероглиф исчез:
– А вот как раз самоконтроль ты и потерял в той ситуации. Если уж мертвые начали предупреждать, чтобы ты не связывался понапрасну с этим бугаем, то ты должен был хотя бы чуточку прислушаться к этим мыслям.
Я чуточку помолчал, а потом произнес:
– Вот процитировал ты мне кодекс бусидо и что? Я тут же стану порядочным, буду держать самоконтроль и вообще – начну старушек через дорогу переводить?
Помимо кодекса есть ещё и психологическая подоплека – если бы этот бугай смял меня в первый же день, то никогда бы мне не выбраться из-под этого унижения. Первое впечатление всегда самое важное. И я думаю, что пусть мы и опарафинились слегка, но лицо смогли удержать.
– Лицо удержали, – фыркнул сэнсэй, а потом хлопнул себя по лбу ладонью. – Кстати, о лице – что у тебя случилось в тот момент, когда ты едва не сломал хребет этому здоровому полудурку? Что ты ощущал?
Я вспомнил то самое победное чувство и то желание переломить позвоночник, чтобы окончательно добить придурка. И даже сейчас меня как будто окатило теплой водой из лейки душа. По телу побежали мурашки.
– Да хрен его знает. Вроде бы ничего серьезного не было. Просто понял, что этот аристократ пресмыкается под ногой хинина и я волен решить его судьбу одним ударом. Приятное чувство…
– Приятное? – покачал головой сэнсэй. – Что же, тогда нам надо кое-что проверить.
– Что проверить? Опять меня начнешь кодексами пичкать? А может потом ещё и тест заставишь сдать?
– Нет, не дождешься. Тестов тебе и в академии хватит. Мне нужно кое-что проверить из твоих боевых навыков. Давай, крикни кого-нибудь из своих босодзоку, нам нужно в лес смотаться.
– В лес? Ночью?
– Ты будешь за мной каждый вопрос повторять? – поднял бровь сэнсэй.
Я поклонился. Всё равно от этого вредного старика не дождешься пояснений до тех пор, пока он не сделает задуманного. Из босодзоку я выбрал Мрамора и ещё одного мотоциклиста. Объяснил им задачу, на что получил адекватный вопрос:
– На хера?
В ответ выдал не менее адекватное:
– Сэнсэй сказал, что надо.
При упоминании сэнсэя все вопросы отпали. Мотоциклисты кивнули и пошли заводить своих двухколесных зверей. Я невольно позавидовал – всё-таки умеет сэнсэй завоевать уважение. Если мне задали вопрос, то Норобу такие вопросы не задавали. Надо – значит, надо.
Через полчаса мы вырвались из насыщенного огнями Токио и остановились возле темного парка Аокигахара. Странное, мистическое место этот парк, скажу я вам. Земля тут из вулканической породы. Корни деревьев не смогли пробиться вглубь, и во многих местах выходят наружу, образуя причудливые переплетения среди кусков скальной породы, давным-давно выброшенных из жерла вулкана и уже покрытых вековым слоем мха.
Со стороны это выглядит так, словно кто-то огромный пытался выкорчевать лес, да только не довел дело до конца, оголив корни и бросив свою задумку. Это еще больше подчеркивается множеством пещер и расщелин: некоторые из них изнутри покрыты слоем льда, растопить который не под силу даже летнему зною.
И сотрудники национального парка, и бессчетное множество предупреждающих табличек на границе Аокигахары, и яркие заголовки в путеводителях и на туристических сайтах предупреждают – ни в коем случае нельзя отклоняться от безопасного маршрута.
Дело в том, что в этом лесу очень легко заблудиться: кривые корни и стволы вековых гигантов похожи, как близнецы, а оглушающая тишина, обеспеченная густотой леса и его расположением в низине, только усиливают паническое состояние. А, как известно, нет хуже врага, чем паника – если растерялся и испугался до истерики, то вряд ли получится самостоятельно покинуть Аокигахару. Компас не поможет: он тут не работает из-за магнитной аномалии, образованной огромными залежами железной руды под лесом, и это тоже изрядно давит на психику.
– Ребята, вы тут постойте, – сказал сэнсэй двум мотоциклистам. – Мы вскоре вернемся.
– А что мы тут будем делать? – спросил Мрамор.
– Ну-у-у, постарайтесь не умереть, для начала, – ласково улыбнулся Норобу, а после кивнул мне. – Пойдем, мой лучший ученик.
Мне ничего другого не оставалось, кроме как пойти следом.
Мы шли около семи минут, перебираясь через корни и старательно обходя подозрительные места, когда сэнсэй остановился и произнес:
– Тень, мне очень не нравится то, что происходит с тобой, но другого выхода я не вижу. Нам сейчас нужно выяснить – ошибаюсь я или в самом деле всё так плохо, как думаю. Надеюсь, что ошибаюсь.
– А что ты думаешь? Что происходит-то? – спросил я, чуть поеживаясь под порывами залетающего холодного ветра.
– Это я и хочу выяснить. Нам нужно сразиться с тобой. Иди вперед. Я даю тебе фору в три минуты. После этого выхожу за тобой на охоту. Исход поединка не так уж важен, поэтому не стесняйся метелить старого учителя. Я-то точно не собираюсь тебя щадить.
