Алексей Калинин "Якудза из другого мира 7"

Названные потупились, но шагнули. Ректор оглядел нас. Суровая складка пролегла меж бровей, и он проговорил:

– Все, кто принимал участие в драке – сорок кругов по полю за академией! Те, кто не разнял свару – двадцать!

Окружающие нас ребята недовольно заворчали. Нет, в самом деле – виноваты другие, а отвечают все?

Ну да, круговая порука дисциплинирует сильнее – если ты провинился, а страдают друзья и знакомые, то рано или поздно, но эти самые друзья намекнут вам, что не стоит заниматься херней, если не хочешь быть отмудохан. В моей армейке было так. Похоже, что эта черта присуща всем военным заведениям во всех мирах.

– Но я из клана Огава, а этот хинин… – начал было Минори.

– Мне плевать – из какого вы клана, какого вы рода и какие у вас привилегии на гражданке. Вы сами пришли в академию, а это значит, что вплоть до выпуска, или отчисления, вы всего лишь курсанты. А кто будет кичиться фамилией, тот будет жестко наказан. На поле боя никто не спрашивает родства. Так что и во время учебы забудьте про неё! Приступать к выполнению задания! До первого урока осталось двадцать минут, так что у вас не так много времени на выполнение задания ректора. И заметьте – преподаватели ненавидят опоздавших! Выполнять!!!

После громовой команды ноги сами понесли в сторону поля. Я чувствовал спиной взгляды других сокурсников и понимал, что свой первый косяк я уже спорол. Пусть и не по своей вине, но…

Глава 12

В пещере Митсэру Кабунага запищал зуммер. Стоящий вниз головой Митсэру поднял правую руку. Шизуки Исикава тут же подскочила к монитору, мерцающему синим диодом в углублении скалы. Левая рука дзёнина деревни, скрытой в бамбуке, держала сухонькое тело на мизинце, утопив стальной коготь в деревянную подставку для курительных палочек.

Экран монитора заморгал и ожил. Белый прямоугольник немного диковато смотрелся среди корней и каменных выступов, но убежище есть убежище, да и роскошь чужда истинному воину ночи.

Конечно, в мире технологий и магии можно было обойтись и без компьютера, всего лишь силой оммёдо. Но зачем тратить боевой дух понапрасну и утруждать боевые меридианы, если для получения информации достаточно заиметь в углу пещеры небольшой генератор?

Митсэру Кабунага хоть и был приверженцем традиций и ритуалов, но не чурался изобретений современного мира. Он ставил во главу угла минимум затрата энергии, но максимум результативности. Свои мысли Митсэру даже выразил в небольшом произведении, мало похожем по красоте на хайку: «Если действие эффективно, то насрать, что оно не эффектно».

Система подготовки воинов ниндзя была сильно извращена в моральном смысле: «воинам ночи» были чужды такие понятия как порядочность, сострадание, ненависть, честь и тому подобное.

И это не удивительно. Ведь все это могло бы быть серьезным препятствием в их деятельности: порядочность не позволила бы им браться за любой род заданий, сострадание могло привести к собственной гибели, ненависть мешала объективной оценке противника, чувство собственного достоинства могло быть помехой для выполнения приказа.

Главным мерилом эффективности действий ниндзя служил результат. Воин не мог позволить себе никаких слабостей и излишеств, ведь ценой ошибки была его жизнь. У воина-ниндзя не могло быть друзей, были лишь партнеры, которые зачастую превращались в противников.

И сейчас зуммер пропищал оттого, что один из партнеров возжелал потревожить Митсэру Кабунага. Мышка дернулась на коврике и на экране возникло сообщение:

«Внедрение прошло успешно. Хинин проявил себя с негативной стороны. Пересылаю видеоматериалы».

Митсэру закрыл и открыл глаза. Шизуки тут же навела курсор на иконку, щелкнула кнопкой. На экране возник скандал среди первокурсников, снятый кем-то из родителей. По всей видимости, отец или мать курсанта снимали своё чадо на праздничной речи, не успели выключить камеру и запечатлели тот самый эпизод, о котором читателям портала Автор Тудей уже известно.

Ни одна мышца не дрогнула на лице Митсэру, когда он взглянул на своего убийцу. Хинин немного изменился, подрос, похудел и раздался в плечах с того времени, как они виделись в последний раз.

Глава деревни, скрытой в бамбуке, безучастно смотрел на удар Кицуми, на подножку Шакко, на падение Минори. Зато его брови чуть дернулись, когда он увидел лицо хинина в момент атаки на лежащего Минори. Впрочем, это движение бровей могло бы остаться и незамеченным, если бы Шизуки не смотрела подобострастно на своего хозяина.

Она невольно отметила про себя время на видео. Что же вызвало такую реакцию?

Ролик подошел к концу в тот момент, когда вся толпа студентов с недовольными лицами потянулась в сторону беговой дорожки. На картинке замерло лицо с татуировкой на щеке.

Митсэру снова закрыл глаза. Он продолжал находиться в стойке на одном пальце, когда Шизуки осторожно кашлянула.

– Слушаю, – почти не размыкая губ произнес Митсэру.

– Господин, я заметила, что вы удивились чему-то, когда смотрели видео. Будет ли мне позволено узнать – что именно так встревожило вас?

– Меня никогда ничего не тревожит, – проговорил Митсэру. – Всё идет так, как задумывалось. Слегка удивился изменившемуся взгляду хинина, но не больше. Возможно, это лишь отблеск солнца. А может…

Шизуки перевела ползунок видео на тот момент, когда брови Митсэру дернулись. Миг удара, когда каблук хинина завис над позвоночником крупного парня.

И она тоже заметила это!

Взгляд хинина из обычного вдруг стал колючим, как острие кунаи. По заострившимся скулам скользнула черная тень, как будто в этот момент над ним пролетела птица. Всего лишь миг, а в следующую секунду этот белобрысый засранец снова стал прежним.

Повтор снова показал преобразившегося хинина и последующее расслабление черт лица.

– Я тоже видела это, – сказала Шизуки. – Но что это может быть? Вряд ли отблеск солнца… А ещё тень…

– Похоже, что мы недооценили хинина. Да, он хитер, быстр и силен, раз сумел справиться с нашей дорогой смерти, но помимо этого у него ещё что-то скрыто внутри…

– Разрешите мне вскрыть его нутро? – тут же подхватила Шизуки. – Тогда я найду это скрытое.

Митсэру неторопливо опустил ноги, перенес на них вес тела и выпрямился. Шизуки тут же склонилась в поклоне.

– Глупая, – Митсэру потрепал её по щеке. – С ним уже работает дзёнин. Неужели ты хочешь вырвать добычу из рук главы деревни?

Шизуки тут же упала на колени и склонилась к ногам хозяина:

– Простите… Простите, Кабунага-сан, у меня и в мыслях не было как-то встать на пути дзёнинов…

Митсэру даже не посмотрел на склонившуюся перед ним женщину. Он неторопливо прошел к выходу, обойдя Шизуки, как кучу лошадиного навоза.

***

– Что это было? – медленно спросил Кенджи Утида, когда мы втроем уселись в его "Мерседес". – Кацуми?

Кацуми вместе с Шакко сели позади, а я плюхнулся на переднее сиденье. Пробежка первого дня настроила против нас если не всех, то большую часть первого курса. В процессе бега я не раз ловил на себе недовольные взгляды ребят с других факультетов.

В кожаном салоне со вставками красного дерева пахло дорогим мужским парфюмом. Кенджи Утида сидел за рулем в расслабленной позе и смотрел только перед собой. Сам сидел, без водителя. Значит, разговор будет серьезным, а такие разговоры не должны касаться чужих ушей. Возможно, даже будет ругаться матом…

Он неторопливо тронулся с места, увозя нас с первого дня занятий в академии.

Охрана и водитель ехали следом, на бронированном "Гелендвагене", готовые в любой момент выскочить и защитить шефа от возможного нападения. Кстати, охраны на праздничной части не было. Похоже, что Кенджи опасался мести от семейства Огава.

Или не мести, а пытался показать нам, что всё серьёзно? Пытался напустить пыли в глаза? Такой вот воспитательный элемент?

– Папа, а что было? Всего лишь наказание зарвавшегося молодого человека, – пожала плечами Кацуми. – Разве ты поступил бы иначе, если бы обижали твоего друга и напали на тебя самого?

Мы с Шакко благоразумно помалкивали. Пока что вопрос был задан дочери, поэтому друзья не должны влезать. Но я не стал опускать голову, признавая свою вину.

Нет! Я тоже уставился перед собой и постарался в полной мере скопировать манеру поведения Кенджи. Сделал так, чтобы он подсознательно отметил свою схожесть позы с моей. Как только настроюсь на его дыхание, так сразу же начну входить в диссонанс.Стану постепенно успокаивать дыхание, чтобы Утида-сан тоже невольно начал дышать также. Возможно, получится не с первого раза, но получится обязательно.

Кенджи уставился на дорогу. Пальцы так сильно сжали рулевое колесо, что кожа на костяшках побелела. Губы вытянулись в тонкую полоску, когда он их стиснул. Явно наружу просились слова не самого приличного характера.

– Вы понимаете, что унизили наследника клана Огава? Причем, вы сделали это прилюдно… Вы хотя бы понимаете, чем это грозит?

Вот теперь вопрос был задан не только Кацуми, но и всем остальным. А это значило, что я тоже имею право подать голос.

– Утида-сан, я сожалею, что подобное произошло. Это целиком и полностью моя вина. Если бы я видел, что за мной стоит Кацуми, то предпочел бы получить сумкой в лицо, но не дать возможности Минори доставить боль вашей дочери.

Я ответил и начал понемногу задерживать дыхание. Вдох-выыыыдох. Вдох-выыыыдох.

– Такаги-сан, с вами я буду иметь отдельный разговор, – покосился на меня отец Кацуми. – Сейчас же я спрашиваю – неужели нельзя было решить словами?

– Можно, но эти слова могли ранить этого быка сильнее, чем мой пинок, – серьезно ответила Кацуми. – Он напал на Изаму потому же, почему нападал в своё время Сэтору Мацуда.

– Тоже из-за ущемления высокородной крови? – поднял бровь Кенджи.

– Да, господин Утида. Минори позволил себе грубые высказывания в адрес Изаму. Изаму качал головой, прося нас не вмешиваться, но бросок сумки повлиял на наше решение, – ответила Шакко.

– Когда мужчины между собой ведут разговор, женщинам не стоит лезть. Вы нанесли оскорбление мужчине, продолжателю рода. Причем сделали это прилюдно. Когда я подошел к отцу Минори, тот выслушал мои соболезнования по поводу произошедшего и тоже выразил своё недовольство действиями сына. В конечном итоге наш разговор завершился ничем. Не стоило оскорблять этого де… детину, – поправился Кенджи, проглотив то слово, которое хотел сказать первым. – Не стоило… По крайней мере у всех на глазах.

– Я согласна, папа. И вместе с тем, я не могла оставить оскорбление без внимания. Пока Минори задирался на Изаму, я стояла в стороне, но когда он ударил меня сумкой…

– Ты могла поймать её, Кацуми, – покачал головой Кенджи. – Могла, но не сделала этого. По сути, ты сама нарвалась на этот удар. Но я тебя не виню. Ты сделала то, что и я сделал бы на твоём месте.

Моя небольшая хитрость принесла пользу. Вместо того, чтобы кричать и ругаться, Кенджи размеренно дышал и мыслил здраво. Я продолжал повторять его позу, смотреть вперед и краем глаза следить за настроением отца Кацуми.

– После случившегося я имел разговор с ректором академии. Ему не понравился срыв первого выступления. Этот эпизод омрачил праздник вступления в ряды курсантов и оставил пятно на вашем оценивании. Пятно можно смыть только прилежной учебой и достойным поведением.

– Но если Минори и его прихлебатели в очередной раз нападут? – спросила Кацуми. – Неужели нам это придется терпеть?

– Вам в первую очередь нужно вести себя достойно, а во вторую очередь, как можно больше находиться на виду других людей. Старайтесь не ходить поодиночке, лучше всего вам бы учиться вместе, но…

– Господин Утида, у нас уже есть опыт урегулирования конфликтов с трудными одноклассниками, – проговорил я.

– А вот вам, Такаги-сан, как раз и придется труднее всего, – заметил Кенджи. – Прошлый ваш опыт не идет ни в какое сравнение с нынешними обстоятельствами. Огава это не Мацуда, тут раза в три больше гонора и в столько же раз больше могущества. Будь наш род слабее, то я не могу сказать, чем бы закончилась беседа с господином Огава, отцом Минори.

Машина приблизилась к дому Утида. Ворота распахнулись, но Кенджи не торопился въезжать в них. Он огляделся по сторонам и произнес:

– Такаги-сан, Шакко-тян, вам нужно пересесть в машину позади. Охрана отвезет вас куда скажете. Это пока всё, что я могу сделать. Я попытаюсь максимально урегулировать возникший конфликт без репутационных потерь, но не уверен, что получится. Такаги, отойдем.

– Папа! – окрикнула его Кацуми, когда он отстегнулся и открыл дверь машины.

– Не выходи, – буркнул он в ответ.

Мы отошли на несколько шагов от "Мерседеса". Кенджи нахмурился:

– В общем, вы сделали всё правильно… с моральной точки зрения. Я бы и сам вырубил этого здоровяка, но с этической нормы, вы поступили неверно.

– Если бы возникла новая ситуация, подобная этой, я бы сделал то же самое, – проговорил я.

– Это не старшая школа. Тут не одиночка Мацуда, которому грызли пятки другие кланы якудза. Это могущественный клан. Вот только… В общем, я не думаю, что это была идея Минори устроить скандал посреди праздничной встречи. Я немного знаю его, он тугодум ещё тот. Сдается мне, кто-то его настроил именно против вас. И настроил очень сильно.

– Я справлюсь, – проговорил я твердо.

– В вас я и не сомневаюсь, – ответил Кенджи. – Но если атаковать будут вас, то под удар может попасть Кацуми.

– Стрелять будут в меня, а зацепить могут всех… – вспомнил я фразу из сериала "Бригада".

– Именно. А мне дочь дорога, Изаму-кун. Я не хочу, чтобы она вновь подвергалась опасности.

Я повернулся к Кенджи и совершил вежливый поклон:

– Кенджи-сама, пока я рядом с Кацуми, с ней ничего не случится. Я тоже поставлю возле неё охрану, чтобы ничего не произошло. Охрана будет невидимой, выберу самого большого специалиста по этой части.

– И кого же вы выберете, Такаги-кун? – заинтересованно взглянул на меня Кенджи.

– Этому человеку я доверяю, как себе. Единственно, что необходимо будет провести человека в группу Кацуми… Возможно ли это сделать в обход всех приемных комиссий?

– Вас же как-то провели, Такаги-кун, – хмыкнул отец Кацуми. – Я не думаю, что мои возможности уступают возможностям клана Окамото. Так кто этот человек?

– Я пока не могу его назвать, господин Утида. Но уверяю вас, он будет на лекциях сидеть рядом с Кацуми и, в случае чего, прикроет своим телом.

– А он… – замялся Кенджи.

– О да, он аристократ. И я думаю, что если удастся его уломать, то родители тоже с радостью помогут попасть в ряды доблестной академии.

– Что же, – вздохнул глава клана Утида. – Пока прямого нападения не было, объявления войны тоже… Но на всякий случай всё-таки лучше перестраховаться. И да, Такаги-кун, я доверяю вам. Надеюсь, что вы сохраните Кацуми.

Он поклонился, я тут же повторил его действие, правда, сделал это чуть ниже, всё-таки передо мной был хозяин дома.

– Пока, Изаму, – подмигнула мне Кацуми, выходя из машины.

– До завтра, Кацуми-тян, – подмигнул я в ответ. – Надеюсь, что приснятся только хорошие сны.

– А я надеюсь присниться кое-кому, – хихикнула Кацуми и убежала в дом.

Кенджи пошел следом за дочерью. Один из охранников залез в машину хозяина и повел её в гараж. Мы же с Шакко забрались в прохладное нутро "Гелендвагена". Я занял место рядом с кицунэ. Один охранник был спереди, рядом с ним застыл молчаливый водитель.

– Я бы пожрал, – произнес я вперед. – Ребята, знаете, где находится кафе "Такашито"?

– Да, был там пару раз, – сказал водитель. – Когда госпожу Утида забирал из старшей школы.

– Вот туда и подкиньте нас, а дальше мы уже сами.

Водитель кивнул, квадратный сарай на колесах тронулся, и вскоре я уже распекал управляющую заведения Аяку за бокалы с мартини, которые она подала девчонкам в обход моего приказа. Аяка кивала, горестно вздыхала и всем своим видом выражала полное раскаяние, осознание и желание исправиться. На первый раз я простил, но не полностью – заметил, как она подмигнула Шакко за моей спиной. Отражение в зеркале сдало её с потрохами.

Мне это не понравилось. Вроде как начальство пусть бурчит, но мы-то с тобой знаем… Подобное панибратское поведение может в дальнейшем привести к возможным осложнениям. Вот если бы не подмигнула, тогда бы я забил, но такое…