– Твоя классификация?
Он был любопытен. Это всегда заканчивалось плохо.
Тэмма покачал головой:
– У меня нет специализации.
– Склонность?
– Во всяком случае, не к символам.
Слабая шутка и еще более слабый отвлекающий маневр.
– Ремесленник, как твой наставник? Нет? – Он придвинулся ближе и понизил голос. – Должно быть, ты милый и к тебе приятно прижиматься.
Тэмма сомневался, что сейчас стоит напоминать, что амаранты-обезьяны не прижимаются друг к другу, а сплетаются.
– Я правда не могу сказать.
– Можешь не говорить. Я уже знаю. – Кончики пальцев приподняли его подбородок. – Таинственный мистер Субару, почетный член клана Стармарк, ученик лорда Моссберна и эмиссар кланов. Говорят, что твоя забота не просто приятна. Она целительна.
Тэмма не мог отрицать ничего из этого. И ему не было позволено подтверждать что-либо.
– Ты меня дразнишь?
– Немного. – Амарант сел рядом, сложив руки и пристально глядя на него. – Спроси почему.
– Почему ты меня дразнишь?
Амарант хрипловато захихикал:
– Ты всегда такой послушный?
– Да.
– Уверен?
Тэмма покачал головой.
– Я знаю, что в конце концов ты все-таки спросил бы, но давай немного ускоримся? Салали Фуллсташ. Мы помогаем с охраной, пока шеф не в форме. – Подозвав синюю птицу, которая уселась на ветку над его шляпой, он добавил: – Это Гент. Он Собрат. Голубая сойка.
– А ты…
– В общем-то бродяга, хотя признаю себя белкой. В настоящее время не обременен ни домом, ни кланом, ни соратницей, ни потомством. Очень похоже на тебя. Спроси, откуда я знаю.
Тэмма сгорбился:
– Как ты узнал, что я до сих пор не женат?
– Поверишь ли ты, если я скажу, что об этом говорит твой запах?
Чувства амарантов были необычайно остры, но Тэмма знал их пределы.
Он покачал головой:
– Ты говорил с Го-сенсеем?
– Нет, но Блеск говорил, а я случайно оказался поблизости и узнал о твоем предстоящем свадебном турне.
Тэмма со вздохом кивнул. Сказать было нечего.
Теорий было много, но те, кто его исследовал, так и не пришли к единому мнению насчет того, почему Тэмма смог починить одного из Сломленных. Однако все согласились, что такой дар, как у него, нужно сохранить. На языке наблюдателей это означало, что он должен произвести на свет кучу наследников. Хотя он слышал, как Хисока усиленно лоббировал другое средство для достижения этой цели. Что-то насчет золотого семечка.
– Хочешь найти невесту?
– Таков план. Я побываю в нескольких анклавах. Поучаствую в брачных встречах. Возможно, меня отправят в одно из отдаленных поселений.
– Ты и правда всегда такой послушный? – мягко усмехнулся Салали.
– Да. – Он сам поставил условие, из которого вытекал этот план, поэтому не имел права жаловаться. – Есть… причины.
– Значит, ты пойдешь туда, куда тебе скажут, и будешь делать то, что тебе скажут? Примешь их планы на тебя?
Тэмма отвел взгляд:
– Не могу сказать, что у меня есть собственные планы.
– Очень мило. А как насчет того, чтобы поучаствовать в моих?
– В чем?
– В моих планах на тебя. – В глазах Салали появился безумный блеск. – Пойдем со мной. Я покажу тебе хорошее место. Там мы сможем делать хорошие вещи.
– Ты опять меня дразнишь?
– Пуще, чем в прошлый раз, – улыбнулся амарант. – Ты уже решил, будешь ли мне доверять? Во что бы то ни стало, любыми средствами расследуй это дело по своему усмотрению.
Разрешение.
Этот амарант действительно знал больше, чем следовало.
Сделав рукой жест, означавший просьбу о секретности, Тэмма шепотом спросил:
– А ты знаешь, что голубой бывает разным? Это самый капризный цвет.
Салали закатил глаза, указывая на Гента:
– Нашел кому рассказывать.
Издав резкий крик, голубая сойка забила крыльями и чуть не сорвала с Салали шляпу. Белка ухватилась за поля обеими руками.
– Это то, что ты видишь, Тэмма Субару? – спросил Салали. – Я капризно-голубой?
У Тэммы все лучше получалось выражать увиденное словами. Он помогал другим понять разницу между тем, что он видел, и тем, что это значило для них. Поэтому он осмелился спросить:
– Как давно вы дружите?
Салали посерьезнел:
– Давно. Более чем давно.
– Вот почему. – Тэмма несколько мгновений разглядывал птицу, а потом улыбнулся. – Голубизна Гента стала частью тебя, а ему передался твой оттенок. Могу я задать личный вопрос?
– Валяй.
– Твое пламя красновато-пурпурное? – Выражение лица белки послужило ответом, и Тэмма кивнул. – У соратников цвета обычно смешиваются, создавая новый. Но у давних друзей происходит обмен. Как будто каждый – то, о чем другой больше всего думает.
– Ты не первый, кто это заметил, – мягко сказал Салали.
Словно уже знал.
Тэмма поправил очки, пытаясь понять. Неужели все это время ответы находились здесь, в анклаве Гардов? Ни у одного из кланов не было сведений о таких, как он. Но… Да. Салали ведь сказал, что не принадлежит ни к какому клану.
– Ты знаешь о моем секрете?
– Первое правило хранения секретов – не позволять никому узнать, что у тебя есть секрет.
Это прозвучало отчасти как насмешка, но отчасти – как подтверждение.
Салали небрежно спросил:
– Кто видит невидимое в цвете?
– Только я.
– Неправда.
Тэмма не мог в это поверить. Наконец-то!
– Ты знаешь, кто я? Здесь есть еще такие же, как я?
– Не здесь. – Салали поднял палец. – Пока не здесь. Но она уже в пути.
Глава 10
Делитесь снова и снова
Людям казалось, что Лиля не понимает, что они с братом разные. Глупое убеждение, но верное.
Они с Кирие всегда были вместе. Родились в один день и делили между собой молоко ее матери. У них была общая кроватка, потом спальня. Домашние животные. Планы. Книги. Печенье. Братья и сестры. Секреты. Даже общие родители.
А еще был Гинкго. Он принадлежал им обоим. Не по-родительски, потому что Гинкго не умел соблюдать правила, следить за манерами, выдерживать время отхода ко сну и уважать границы. Но по-своему, потому что он умел держать за руки, строить рожицы, совершать полуночные вылазки и участвовать в приключениях. А это самое главное.
Гинкго погладил ее по макушке:
– О чем-то задумалась?
– О тебе, – ответила Лиля.
– Ах вот откуда у тебя на лице улыбка.
Конечно же, теперь у нее на лице появилась улыбка.
Он кашлянул и сказал:
– Я беспокоился, что вы оба будете тосковать по дому.
Кирие оторвался от проплывающих мимо пейзажей, чтобы проверить, как там Лиля. Вдали от дома его взгляд был более бодрым и не был приклеен к страницам книги.
Взяв ее за руку, Кирие тихо спросил:
– Мама хотела узнать, как мы?
– Нет. Она слишком тверда в вере, чтобы беспокоиться. – Лисьи уши Гинкго опустились, и он убрал телефон в карман. – Но ты же знаешь папу.
– Пошли ему фото, – предложил Кирие.
Гинкго сморщил нос:
– Чтобы он перестал сидеть как на иголках?
– Если он не будет уверен, что мы в безопасности, он придет сам и убедится в этом. – Кирие прислонился к Лиле, сделав спокойное лицо и приготовившись позировать. – Ты же знаешь папу.
Гинкго снова достал телефон и наделал достаточно жизнерадостных снимков, чтобы успокоить дядю Арджента.
