– Не мой сад, не мое дерево, не мое решение.
Гинкго прижал к себе ребенка, который в данный момент использовал его плечо в качестве подушки. Пухлая ручка потянулась к Сайндеру, и тот настороженно отпрянул.
Заметив нитки бус на запястьях, Сайндер спросил:
– Кто это?
– Грегор. Сын Тимура. – Гинкго поймал цепкие ручонки и положил подбородок на головку ребенка. – На это лето я его нянька. Официально.
Сайндер не оставил намек без внимания:
– В лесу тренируется отряд новобранцев. На это лето я их добыча. Официально.
– А… неофициально?
Зная, что их объединяет, Сайндер воспроизвел ворчание Буна:
– Чем меньше слов, тем лучше.
Гинкго сделал рукой волчий жест:
– Я никому не скажу, если ты никому не скажешь.
Официально они не были знакомы, и у обоих оставалась лазейка – они могли все отрицать. Но даже без обмена именами Сайндеру нравился тон разговора. Особенно то, что Гинкго выдавал, ни в чем не признаваясь.
Сайндер наудачу спросил:
– Насколько вероятно, что ты позволишь мне торчать тут?
– Ни за что. – Уши Гинкго опустились. – Есть соображения приличия. И собственности. Ничего личного.
Сайндер был оскорблен:
– Я здесь не для того, чтобы ухаживать за твоим маленьким маячком.
Гинкго фыркнул:
– Думаешь, это помешает ей привязаться к тебе? Взгляни правде в лицо, Дева. Не зря этот возраст называют впечатлительным.
Это сразу отрезвило его.
Маяки были людьми, но вместе с тем и товаром. Многие амаранты ставили знак равенства между сильными душами и властью, славой или безопасностью. Любой… нет, каждый повелитель драконов желал бы добавить такую душу в свой гарем, надеясь вернуть себе небо. Каждый анклав хотел бы иметь такой якорь. А каждый род хотел бы иметь маяк, чтобы хвастаться им.
Сразу после совершеннолетия Лиля сможет выбрать себе мужа. Но в нынешних условиях, когда общественное мнение благосклонно к межвидовому скрещиванию, эта юная леди сможет выбирать не только из людей.
Арджент определенно будет защищать ее интересы и ограничивать выбор.
– Уведи меня отсюда. – Вскинув руки, Сайндер пробормотал: – Точнее, уведи отсюда ее. Или ты не заметил, насколько любвеобильно это дерево?
Окинув комнату настороженным взглядом, Гинкго наклонился так близко, что его дыхание коснулось лица Сайндера.
– Не так уж плохо, если ей здесь понравится. Ваасейаа как раз временно не женат.
Сайндер выругался. Дважды. Затем взмолился:
– Выпусти меня.
Он осмотрел комнату, но Тимура не было. Как и старосты. А Зиса, похоже, заманил детей к себе, пообещав еду. Очень похоже на дерево. С ними остался единственный, с кем Сайндер не был знаком.
Ваасейаа улыбнулся Грегору, потом Гинкго. Посмотрел в лицо Сайндеру:
– Я не мог не услышать.
Сайндер бросил виноватый взгляд на Гинкго и спросил:
– Что именно?
– Ты хотел бы остаться. – Мужчина присел на край матраса. – Вряд ли это удивительно. Ты спал здесь в безопасности. Это своего рода связь.
Совершенно верно.
– Мой брат очень хотел с тобой познакомиться.
Сайндер вымученно улыбнулся:
– Он – что-то с чем-то.
Ваасейаа кивнул:
– И ты тоже. Так получилось, что ты наш первый дракон.
– Ну, вы нечасто путешествуете. А в этом регионе нет ни одного драконьего клана. – Сайндер слегка повернул запястье и пошевелил пальцами. – Я не лучший экземпляр, зато, возможно, самый благодарный. Спасибо за гостеприимство.
– Я охотно продлю это гостеприимство. – Ваасейаа поднял руку, и Гинкго замолчал, не успев ничего сказать. – Это мой дом, и мое обещание Ардженту Меттлбрайту остается в силе. Однако у Зисы есть свой домик. Он пустует.
– Зачем дереву дом? – спросил Гинкго.
Ваасейаа сложил руки на груди:
– Некоторые из моих жен были… территориальными.
Больше он ничего не сказал.
Сайндер переспросил:
– Я буду жить вместе с Зисой?
– Он, несомненно, будет считать себя хозяином. Единственный, кто пользуется коттеджем, – это Блеск. Я сообщу ему о тебе. – Пожав плечами, Ваасейаа сказал: – Мой брат ласков, а мой старейший друг приходит и уходит, когда ему заблагорассудится.
Сайндер взглянул на Гинкго, пытаясь оценить приемлемость плана.
– Может, в этом коттедже найдется местечко для двоих? – спросил полулис.
– Кого ты имеешь в виду? – спросил Ваасейаа.
Погладив спящего Грегора по спинке, Гинкго сказал:
– Я был бы рад быть ближе к Тимуру.
Очевидно, Сайндер втайне был мазохистом, потому что сказал только:
– Меня устраивает.
Глава 15
Первый день
К половине утра начнут прибывать автобусы с сотнями отдыхающих. Первый день лагеря всегда был важным событием для семьи Риверов. Обязанности хозяев скоро заставят их разойтись во все стороны, и несколько недель подряд им не будет покоя. Поэтому, пока все не перевернулось с ног на голову, семья отмечала приход лета праздничным завтраком.
Из кухни соблазнительно доносились знакомые запахи, но у Микото не было аппетита. Встречать ежегодный наплыв гостей без отца было трудно. Гейб Ривер любил Первый день больше, чем любой другой праздник. Именно ради этого он жил, а теперь… Теперь его не было.
Микото не мог надеяться, что его энтузиазм сравнится с энтузиазмом отца.
Без него анклав Гардов не был прежним. Да и не мог быть.
Юлин пробормотал:
– Соберитесь с духом, благородный юноша.
Он кое-как выпрямил спину, хотя был уверен, что душа ссутулилась еще больше.
В дверь постучали, и его старшая сводная сестра Рен пошла посмотреть, кто там. Юлин жестом велел Микото встать, как раз когда из передних комнат дома донесся ее голос:
– Блеск! И дядя! Пожалуйста, входите. Вы присоединитесь к нам? Это так мило. Добро пожаловать.
Микото стоял молча, не зная, хорошо это или плохо. Он решил предоставить приветствия Юлину. Впрочем, Блеск не дал мотыльку говорить долго. Посмотрев на Юлина так, что тот сразу замолк, Блеск бросился к Микото, оттеснил его в угол и крепко обнял. Только через несколько мгновений Микото понял, что Блеск плачет.
Горячие слезы капали ему на плечо, а тихое завывание разрывало сердце. Он хотел обратиться за помощью к дяде, но не смог разглядеть его за крупным телом главы клана Стармарк, который жался к нему, словно ища утешения. Как будто Микото мог его утешить.
– Я скучаю по нему, – пробормотал Блеск, сжимая руки. – Я скучаю по своему другу.
Это признание сломило Микото, и он издал сдавленный всхлип.
Ваасейаа и Юлин взялись за дело и неуклюже протащили их по коридору к комнате Микото. Мотылек быстро зачаровал стены и двери, чтобы их никто не услышал, едва успев до того, как Блеск разразился жалобным воем. Микото почувствовал его боль. А потом был бурный и неуютный поток горя.
Он испугался.
Почувствовал, как горе выворачивает его наизнанку.
Когда Микото наконец перевел дыхание, он ощутил, что был вымотан больше, чем если бы пробежал марафон по пересеченной местности наравне со стражами анклава. Он подозревал, что на ногах его удерживает только Блеск. Впрочем, вскоре его ноги оторвались от пола.
– Храбрый мальчик. Хороший парень.
Блеск фыркал ему в шею, бормотал ласковые слова и хрипло извинялся.
На этот раз Микото решил дать себе волю. Потому что сегодняшний день будет сначала тяжелым, а затем душераздирающим. По причинам, от которых у него опять навернулись слезы. Нежно обхватив руками Первого из собак, Микото притворился, что может удержать все что угодно, если сильно этого захочет.
– О, мой мальчик. – Блеск дрожал всем телом. – Я не люблю отпускать.
Микото просто вцепился в него, не боясь вырвать шерсть или испортить вышивку. Потому что знал, каково это – любить кого-то, понимая, что тебя оставят. Для него каждое лето было целой жизнью, и оно всегда заканчивалось горем. Снова и снова. Потому что он не мог перестать быть преданным.
Каждый год Микото терял Лупе.
Каждую жизнь Блеск терял друга.
Ваасейаа уговаривал Блеска, а Юлин подталкивал его к незаправленной кровати Микото.
– Тебе нужен отдых, – сказал дядя. – Долгий.
– Эта комната подходит лучше всего, – добавил Юлин. – Я возьму на себя ответственность.
Блеск застонал и зарычал. Затем хрипло пробормотал:
– Разрешаешь, мальчик?
– Оставайся, – сказал Микото. Голова болела, нос был заложен. Однако тому, кто оказывает гостеприимство, не пристало быть скупым, поэтому он спросил: – Тебе нужна забота?
– Да. – Блеск усадил Микото на кровать и опустился перед ней на колени. – Она нужна мне. Она нужна анклаву Гардов. Она укрепит нашу связь. Возобновит мой договор.
Коснувшись его скорбного лица, Микото сказал:
– Анклаву Гардов нужна забота. Нам нужна забота. Я хочу о тебе позаботиться.
– Хороший мальчик.
