– Ешь, – улыбнулась Бьёрг, заметив это. – У нас осталось мало времени.
– До чего?
– Сам узнаешь, – отмахнулась было она, но потом добавила: – Ты правда не слышишь?
Эрик сосредоточился на звуках, но не заметил ничего, кроме обычных лесных шумов. Тут скрипнуло на ветру дерево, там залилась трелью птица.
– Ничего не слышу.
– Ну тогда и не обращай внимания. Ягод вон еще сколько.
Мальчик подумал, что Бьёрг опять над ним издевается, но спорить не стал. Если она не хотела говорить, то уговаривай не уговаривай – не скажет, хоть ты тресни. Эрик занес было руку, чтобы сорвать еще парочку ягод, но их накрыла чья-то тень. Он подскочил на месте и развернулся.
Перед ним стоял Кнуд Ларссон, кригар князя Ларса.
***
– Та-а-ак, – протянул Кнуд. – Кого я вижу? Старые, стало быть, знакомые.
У пояса кригара висел покрытый рунами топор, а кольчуга сверкала яркими бликами. В поводу он держал две лошади, показавшиеся Эрику огромными.
– З-здравствуйте, – промямлил мальчик.
– И вам не хворать. Гляжу, вы здесь хорошо устроились. А я уж думал – разминулись в пути.
– Как вы узнали?..
– Ветер шепнул, – усмехнулся Кнуд. – Ну и что мне с вами теперь делать-то прикажете? Подобру выпороть бы да в Бьёрнстад воротить…
– Не нужно нам в Бьёрнстад, – отрезала Бьёрг. На нее возраст собеседника никогда не производил никакого впечатления.
– Хм, бойкая, как погляжу. И куда же вам надобно?
– Возьмите нас в криг! – выпалил Эрик, делая шаг вперед. – Уж вы-то должны понимать, каково это, когда отца не стало.
– Твою историю я слыхал, а с ней что? – Кнуд указал на Бьёрг.
– Она со мной. А родителей у нее вовсе нет.
– Это так?
Кнуд наклонил голову, оценивая Бьёрг, словно увидел ее в первый раз.
– У меня только Эрик. Больше никого.
– Ладно, Эрик. – Кнуд снова посмотрел на мальчика. – Мое разумение ты знаешь, не дело тебе сейчас с нами, да и подружке твоей, хоть наглости ей и не занимать. Но я едва вас сыскал, и вы уж наверняка заплутаете обратной-то дорогой. К тому ж за тебя Анника слово молвила да наказала мне глаз с тебя не спускать, ежели нам суждено будет встретиться. И кто я такой, чтобы перечить ей и сыну Герхарда, память его праху?
– Вы знали моего отца? – выдохнул Эрик.
– О да. Твоего отца многие знали…
– К-как? – удивился мальчик.
Кнуд криво усмехнулся, но отвечать не стал.
– Ладно, будет болтать. Парни мои у дороги ждут. Пора и нам из чащи выбираться да поспешать за кригом.
– П-правда? – не поверил Эрик.
Он думал, договориться будет куда сложнее. А может, в глубине души ожидал, что их отправят обратно, к матери и сестре. Он хотел попасть в криг, стать настоящим воином и отомстить за отца. Но был ли он к этому готов? Представлял ли, как быть кригаром? Ведь это значило каждый день сталкиваться с врагами, каждый день видеть боль и страдания. За последнее время он был сыт этим по горло. Страх множество раз липкими пальцами сжимал его грудь. Да и в смерти не было ничего приятного. От убийств сжималось сердце, а желудок выворачивало наизнанку.
И все же что-то заставляло действовать его, вопреки собственным страхам. Что-то, что говорило: иногда у тебя просто нет выбора.
***
Верхом путь до Патеры занял гораздо меньше времени, но показался еще более изнурительным. Эрик никогда прежде не сидел на лошади и хорошо, что Кнуд не заставил его ехать одного, а подсадил к себе. Поначалу мальчик испытал восторг от предвкушения новых ощущений, но он очень скоро сменился болью во всем теле. Ехать оказалось далеко не так удобно, как ему это представлялось. Первыми заныли ноги, потом к ним присоединились руки, а к концу Оборота заболела спина. Эрик сжимал зубы и старался не показывать, что у него больше нет сил, но чем дольше они ехали, тем тяжелее это становилось.
Бьёрг же все было нипочем. Она заявила, что поедет одна, и вскочила на запасную лошадь так, будто всю жизнь провела в седле. Огромное животное фыркнуло, но повело себя покладисто, чем, по-видимому, несказанно удивило кригаров, тут же переставших отвешивать шутки в сторону девочки и сосредоточившихся исключительно на Эрике. Пару раз он попытался ответить, но получилось нескладно и только раззадорило общий интерес. Впрочем, подколки были беззлобные, но от всеобщего внимания у мальчика горели уши, и он чувствовал себя неловко.
Вместе с тем горы все удалялись, а Патера, судя по разговорам, становилась ближе. Кригары храбрились, но было заметно, что и они испытывают волнение. Никто не знал, что ждет их впереди и каковы планы князя Ларса. Никто не знал, что принесет следующий день.
– Рановато нам выступать-то было, – мрачно вещал седой бородач со шрамом через лицо. – Эх, рановато. Обождать бы князей Фоксштада и Варгстада, а там и ударить всем вместе.
– И бросить сородичей в Патере? – возмущался в ответ худой, как стручок, кригар. – Нет, правильно княже решил. Своих бросать нельзя.
– Так толку-то с нас? Осадой город не взять. Ну потопчемся под стенами, а дальше что?
– Потопчемся и авось кого спасем. Спасли ведь уже. Может, и другие будут. А там, глядишь, и князья подоспеют. Не-е-ет, нынче надо действовать. Засиделись уж в горах.
Седой фыркнул и прекратил разговор. Худой приблизился к Кнуду и бросил:
– Долго нам еще ехать-то? Ты вроде хаживал здесь?
– Угу, – неопределенно протянул Кнуд. – Да только давненько то было. С телегами шли, я на козлах сидел. Верхом быстрее. Нам главное – княже догнать, да больно отстали. Мастер Эрик добавил хлопот.
– Ладно тебе, малой вродь не промах. Видел его в деле. Не испужался, мамку спас. Кабы не он, не успел бы я декана на копье насадить.
– Так это были вы, – выдохнул Эрик.
– Ну а кто ж еще? Я как есть. С разгона въехал, тот аж в дерево влетел. Вовремя мы подоспели, крути не крути.
– Вот так подробности, – усмехнулся Кнуд. – Стало быть, мальцу и впрямь среди нас самое место. Только ведь в осиное гнездо лезем. Кабы не ужалили раньше времени.
– Не нагоняй страху-то, княже знает, что делать.
– Надеюсь, что так…
Наконец, когда силы Эрика совершенно иссякли, кригары остановились. Ноги, руки и спина ныли так, что мальчик был готов взвыть от боли. Лошадь, на которой он ехал, поглядывала недовольно и всем своим видом пыталась показать, что он не вызывает у нее никакого уважения.
– Где ты научилась так держаться верхом? – спросил он у Бьёрг.
– Не знаю. Всегда умела.
– Я думал, это проще… Зато ушиб прошел. Казалось, еще декаду будет болеть. А вот нет же. Странно это.
– Я говорила: все с тобой будет нормально.
– Говорила…
– Ну вот. Верь мне. И поменьше переживай о том, чего не будет.
Она улыбнулась и взяла его за руку, чему Эрик несказанно обрадовался. Здесь, вдалеке от матери и сестры, мальчик чувствовал себя одиноко. Дом, в котором он прожил много лет, был все ближе, но от этого не становилось легче, скорее наоборот. Тоска накатывала волна за волной и силилась с каждым Оборотом. Ему очень хотелось почувствовать, что он не один. Что рядом есть кто-то. Кто-то, кто поделится с ним теплом. Кто-то, на кого всегда можно положиться.
Через несколько дней они встретили разведчиков княжеского крига. Те по-особому свистнули из-за дерева и вышли на дорогу, чтобы поприветствовать отряд Кнуда.
– Лагерь пока в лесу схоронили, – сказал старший. – Выжидаем-смотрим. Нынче вряд ли уж что произойдет. Хорошо, что вы до темноты успели. Княже даже костры жечь запрещает. Эй, Сван, проводи-ка до лагеря, чтоб не заплутали.
На Эрика и Бьёрг разведчик посмотрел с неудовольствием, но говорить ничего не стал. Лишь покачал головой и цыкнул сквозь зубы. В лагере их приняли радушно. Накормили ржаными лепешками да разместили под раскидистой сосной. Кнуд куда-то ушел, а его кригары тихо переговаривались.
Приближалась ночь. Над головой через зелень ветвей проступала подкрашенная васильковыми и подсолнуховыми всполохами холодная Завеса. Длинные тени падали на траву, оставляя между собой изрезанные ветвями причудливые пятна света. Где-то за деревьями шумела река, со стороны которой начал подниматься сизый туман. Взрослые держали под рукой оружие. И без того приглушенные разговоры затихали, словно каждый чувствовал приближение опасности.
Эрик пристроился между корней и думал о матери. Он был рад, что в итоге она разгадала его план. Рад, что не стала препятствовать. И даже, вероятно, заступилась за него перед Кнудом. Это не было на нее похоже, никогда раньше она не поступала подобным образом. Ведь он ушел, и неизвестно, когда теперь они встретятся. Мальчик почувствовал искреннюю благодарность за все, что она для него делала. За ее любовь и понимание, за мудрость и терпение, за множество маленьких и больших советов, которые постоянно крутились у него в голове. Тепло разлилось по груди, переживания отступили, и Эрик очень быстро провалился в небытие.
***
– Эрик, проснись, – голос Бьёрг ворвался в безмятежную темноту сна.
Мальчик открыл глаза. Рядом собирались кригары, поправляли оружие, проверяли ремни на доспехах, надевали шлемы. Кнуд поймал его взгляд и усмехнулся:
– Горазд же ты спать!
– Младая кровь, – подхватил жилистый Хьярти, тот самый, который спас мать Эрика. – Я мальцом тоже до Второго Оборота голову от кровати не отрывал. Только нынче не выйдет. Давай-давай, подымайся, вороньё уже кружит над нами.
– Вороньё? – не понял Эрик.
– Так кригары перед боем молвят, – пояснил седой Стейн, разглаживая длинную бороду. Он уже собрался и расслабленно сидел на земле, привалившись спиной к дереву и опираясь рукой на древко топора. – Да не трусь. Узнать битву можно только в деле. Вот и посмотрим на что ты, Герхарда сын, способен. Х-ха.
– Будет тебе мальца пужать, – вступился Хьярти. – Тут мы вас не оставим, княже велел всем идти. Но и рубиться вам пока еще рано. Надо б чутка подрасти.
Словно противореча словам Хьярти, Кнуд протянул Эрику короткий клинок в ножнах.
– На-ка вот, возьми. Там, знаешь, всякое статься может. Лучше, ежели будет чем постоять за себя.
Эрик принял меч и вытащил из ножен. Обмотанная кожей рукоятка приятно лежала в ладони, тяжелый набалдашник изрезала паутина рун. Мальчика охватил трепет, словно он в мгновение стал мужчиной и теперь обладал недоступными прежде силами.
– Гляди не порежься, – проворчал Кнуд. – Дай-ка подсоблю.
Он забрал у Эрика меч, вложил его в ножны и ловко закрепил на поясе несколькими ремнями.
– Ну-ка, попробуй…
Эрик легко достал оружие, похоже, Кнуд выбрал идеальное положение для ножен.
– Добро! И накрепко запомни главное: сомневаешься – бей. После размышлять станешь. Понял?
– Угу. – Эрик кивнул.
Кнуд усмехнулся, похлопал мальчика по плечу и добавил:
– Все ж ты очень похож на своего отца.
Вскоре кригары начали седлать коней. Эрика взял Хьярти, а Стейн отверг все возражения Бьёрг и усадил перед собой. На ее поясе мальчик тоже заметил короткий клинок.
Наконец поехали. Отряд Кнуда влился в огромный поток всадников. Лес наполнился фырканьем лошадей, приглушенным стуком копыт и легким перезвоном металла. Через некоторое время добрались до опушки и начали ждать. Из-за широких спин воинов Эрику почти ничего не было видно, но по тихим разговорам он понял, что где-то впереди уже возвышаются стены Патеры. Раздались команды. Волна лошадей хлынула вперед, шаг за шагом набирая скорость. Мальчик полностью сосредоточился на том, чтобы не упасть и не быть раздавленным. Его охватил леденящий страх, и он до крови закусил губу.
Внезапно кригары словно по команде заорали. От скорости и этого животного рева у Эрика заложило уши. Он прижался к лошади, чувствуя, как на спине выступает холодный пот. Дружный клич сменился лязгом оружия и отдельными выкриками. Мальчик понял, что княжеское войско столкнулось с врагом.
– Гляди-ка, опрокинули их, – раздался сзади хриплый голос Хьярти, хотя Эрик ничего такого не видел.
Конь продолжал нести, а под копытами промелькнуло несколько окровавленных тел в темных доспехах. Кригары скакали и скакали, а Эрик совершенно не понимал, что происходит. Почему нет нового столкновения? Неужели противник разбит и они теперь преследуют отступающих? Он попытался найти глазами Бьёрг, но ее нигде не было видно.
Впереди раздался звук труб.
– Легионеры, – зарычал Хьярти. – Дело дрянь.
Всадники продолжали двигаться вперед. Вокруг опять заорали, и мальчик подхватил крик, вкладывая в него весь накопившийся ужас. Заскрежетало оружие, и в этот раз движение остановилось. Громко ржали, вставая на дыбы, лошади. Металл гремел о металл. Перед конем Хьярти возник пехотинец. В его руках сверкнул длинный меч, каким пользовались конные деканы. Хьярти нагнулся вправо, направляя копье в голову пехотинца. Тот отшатнулся и, схватившись за древко, резко дернул. Хьярти полетел с коня. Эрик неловко нырнул следом. Упав в грязь, мальчик перевернулся и попытался подняться, но снова заболел ушибленный бок, и он смог лишь судорожно сделать пару коротких вдохов. Декан занес меч над Хьярти, но сильный удар сзади сбил его с ног, а могучий Стейн с окровавленным топором наперевес уже спрыгивал с коня, чтобы добить пехотинца.
– Опять тебя выручать приходится, брат Хьярти, – хохотнул он.
Рядом с Эриком оказалась Бьёрг и помогла ему подняться. Люди вокруг кидались друг на друга с остервенением голодных животных. Понять, что происходит, было практически невозможно. Противники, завязнув в рукопашной, смешались, враг наседал со всех сторон. Мальчик застыл на месте, а горячка боя уже уводила Стейна и Хьярти куда-то в самую гущу сражения. Бьёрг двинулась было за ними, но обернулась, посмотрев Эрику прямо в глаза. В этом взгляде он увидел отражение того, кем ему только предстояло стать и кто идет вперед не потому, что не боится, а вопреки.
Сбросив оцепенение и крепче стиснув рукоять клинка, мальчик шагнул навстречу собственным страхам.
Глава 2. Старые клятвы
– Друг мой любезный, Гней Пинарий. – Цзиньлун делано поклонился, поправляя широкополую шляпу-доули. – Помнится, вчера вы обещали нам новый мир. Что ж, вы были правы – вот он.
Мечник развел руками, приглашая трибуна взглянуть на разрушения. Перед ними раскинулся Кадуций. Словно обезглавленный великан, он распростерся на земле, и лишь разрастающийся столб пыли сообщал о том, что вчера здесь возвышалась Башня Жезла. Над городской стеной кое-где еще были видны купола целл, отбрасывавших кобальтовые и киноварные блики, но большую их часть уже скрыла мелкая взвесь, которую подняли груды упавших с огромной высоты камней.
– Думаю, вы знаете, что я имел в виду не это, – резко ответил Гней Пинарий. – Боюсь себе представить, что теперь будет и какие союзы смогут это пережить.
– Я не так сведущ в политике, как вы, поэтому стараюсь не судить о таких сложных материях. Что же до нас, то помниться вы предлагали выдвинуться в Патеру. Думаю, мы и правда здесь задержались, учитывая события прошлой ночи и тот фейерверк, который застали сегодня.
Трибун покачал головой.
– Что с вами не так, Цзиньлун? В городе, должно быть, полно трупов, а вы ведете себя, словно ничего не случилось. Вы хоть понимаете, что теперь будет с Завесой и чем все это может обернуться?
– Понимаю. – Мечник кивнул уже серьезно. – В первую очередь это отразится на Кайане, и, вероятно, Империя захочет вернуть Гунбанчан, Кадуций по-вашему. Ну так время для этого самое подходящее. В Семиградье гражданская война, как бы вы ее ни называли. Триумвирату нужен союзник, а союзы всегда чем-то оплачиваются, не так ли? Быть может, армия Кайана под стенами Кадуция – свидетельство того, что некоторые договоренности уже существуют? Я же со своей стороны никаким образом не могу помочь ни несчастным, запертым в осажденном городе, ни тем, кто выбрал умирать под его стенами в кровавых штурмах.
