Рианс кивнул.
– Иногда зерно даёт росток даже в камне.
– Мы теперь вместе. Мы справимся, – добавила сестра.
Я с благодарностью обнял их обоих за плечи, не сбавляя шага, и мы вместе ускорились. Чем ближе были мои покои, тем легче становился воздух вокруг. То ли совпадение, то ли действительно: чем дальше от взбешённых правителей, тем дышать проще.
Но не стоит обманываться, это только передышка.
Мы вошли в мои покои, и напряжение, что держало нас весь день, немного ослабло.
Астарта первой позволила себе сбросить тяжесть: на ходу стянула парадную накидку и вытащила из волос шпильки. Блестящие пряди рассыпались по плечам, и она со вздохом облегчения запустила пальцы в волосы, массируя голову. Я отметил, как Рианс, с виду собранный, неосознанно следил за каждым её движением. В его взгляде было то, что трудно описать словами: смесь восхищения, любви, боли и удивительного тепла.
Поймал себя на мысли, что, несмотря на всё случившееся, рад этому. Рад, что он нашёл дорогу к моей сестре. Честно говоря, мне трудно представить, как можно любить и молчать столько лет.
Всегда удивляла эта особенность драконов: влюбляться мгновенно с первого взгляда. Достаточно было одной искры, чтобы их зверь признал женщину навеки. То ли их истинные ипостаси действительно мудрее самих хозяев, то ли это жестокая насмешка богов. У демонов всё иначе: любовь рождается со временем, в узнаваниях, в совместных шагах. А потому смотреть на дракона, который с первой минуты отдаёт себя без остатка, – необычно.
Правда, в ситуации с истинной связью и у демонов может всё иначе проходить. Это крайне редкий дар богини судьбы.
– Нам нужно обсудить один вопрос, – отвлёк меня от размышлений Рианс.
Он оторвался от созерцания Астры и повернулся ко мне.
– При сборе отряда отец вряд ли позволит мне выбирать всех. Он наверняка отправит своих драконов. Кто это будет, я не знаю. Последние годы я мало времени проводил в Драэль-Море.
Я кивнул.
– Аббадон сделает то же самое, не сомневайся. И Зарена он не уберёт, телохранитель Астарты обязан быть рядом.
Рианс понимающе улыбнулся и продолжил:
– Я смогу убедить включить в отряд Ника, у нас с оборотнями давний союз. А кого выберешь ты?
– Разве ты не догадываешься? – ответил я вопросом. – Но сначала нужно убедить отца. Он все ещё гневается на Андраса.
Астра насторожилась:
– В этом случае нас будет четверо. Кто пятый?
Я позволил себе загадочную паузу, чуть откинувшись в кресле.
– Есть у меня на примете одна особа. Уверен, она не станет возражать против путешествия по Эридону, особенно если речь идёт о поисках главной тьмы этого мира.
Сестра прищурилась, готовая задать вопрос, но я не дал. Поднялся и, разглаживая складку на рукаве, сказал:
– Я сейчас же пойду к ней, а вы двое… поговорите, что ли. Поверьте, столько времени в молчанку играть вредно.
К двери подошёл, уже активируя полог тишины. Когда за спиной глухо щёлкнул замок, я подумал и запечатал покои так, чтобы ни выйти, ни войти было невозможно.
Надеюсь, мои покои останутся целы.
Мне же предстояло навестить одну демонессу, которая то ли будет рада меня видеть, то ли снова отправит восвояси. Шансы, как я прикинул, ровно пятьдесят на пятьдесят.
И где же эти видения, когда они действительно нужны?!
В минуты, когда хотелось заглянуть вперёд хотя бы на миг, они упорно скрывались. А вот показать мне смерть близких или падение мира – пожалуйста, в любое время суток.
***
На тренировочной площадке царила излюбленная музыка этой демонессы: звонкая песнь тетивы и посвист стрел, разрезающих воздух. На дальнем краю, в ореоле лунного света, стояла она – Хеле́на Трэсс. Её длинные бледно-голубые волосы, собранные в две плотные косы, переливались так, словно на них осела изморозь.
Хелена тренировалась, стреляя по целям в ночной тени. Её стрела неизменно вонзалась в самый центр мишени, вспыхивающей при попадании сигнальным огоньком. Даже предметы, движущиеся в воздухе под действием магии, не представляли для неё трудности – попадание всегда было безупречным. И каждое её движение завораживало меня изяществом и элегантностью.
Хел всегда ассоциировалась у меня со снежной лисой. С того первого дня, как я увидел её идущей по дворцовому внутреннему дворику: быстрая, настороженная, с пронзительным взглядом хищника, выслеживающего добычу. Тогда я и назвал её «Хелиса», а позже – просто «Лиса». Её это прозвище бесило до невозможности: стоило его произнести, как она тут же начинала шипеть, в меня летела охапка снега, которого, конечно, не было на земле, но разве это когда-либо мешало дочери льда? Или же под моими ногами мгновенно проступала ледяная корка, и я оказывался на земле под её довольный смешок. Но и в этих проделках было что-то звериное: мгновенная реакция и удивительная лёгкость. Лиса во льдах, которая никогда не поддавалась, но всегда играла. Это было наше детство, после юность, а дальше… Снежная лиса повзрослела: её стрелы стали мощнее, взгляд опаснее. И он точно ударил в моё сердце и обосновался в нём, не желая покидать…
Стоило мне подойти к краю площадки, как Хелена резко обернулась: лук поднялся, тетива натянулась, стрела смотрела прямо мне в грудь. Я прекратил движение и поднял руки в притворной капитуляции. Улыбнулся со словами:
– Сдаюсь сразу. Даже без боя.
Серебристо-голубые глаза прищурились, она опустила лук и парой ловких движений отправила его за спину в налучник, а длинную стрелу – в колчан. Но не двинулась с места.
– Ваше высочество, – слегка склонив голову, холодно поприветствовала она, выстраивая этим обращением стену между нами.
Я мысленно хмыкнул. О да, Хелена прекрасно знала, как мне режет слух официальное обращение из её уст. Знала и пользовалась этим так же, как я, называя её «Хелиса». Такие взаимные укусы уже стали неизменной привычкой в нашем общении.
– Герцогиня Трэсс, – отозвался я так же официально, – рад, что смог застать вас здесь. Не соизволите уделить мне несколько минут? У меня к вам серьёзный вопрос.
Она секунду постояла в неподвижности. Потом двинулась ко мне лёгкой походкой, полной внутреннего достоинства. Белоснежный костюм для стрельбы сидел на ней безупречно, подчёркивая стройность и плавные линии тела. Плотно облегая её фигуру, одежда выглядела всё же не вызывающе, скорее, как единый доспех, созданный для движения в любую сторону. С природной мягкой грацией контрастировал холодный взгляд, отбивающий у любого охоту к ухаживаниям.
Ну, почти у любого.
Хелена остановилась на расстоянии нескольких шагов, склонила голову чуть ниже, чем требовал этикет, и произнесла, сохраняя официальный тон:
– Разве я могу отказать наследнику Ш’эрен?
Я осмотрелся по сторонам: ни души, только тишина и звёзды. Убедившись, что нас никто не слышит, я шагнул ближе, сокращая между нами дистанцию. Наклонился, заглянул в серо-голубую бездну глаз и прошептал у самого ушка:
– А этот ответ распространяется на все мои предложения?
Кончики ушей демонессы тут же порозовели, отчего моя улыбка растянулась до ушей. Это единственное, что могло выдать смущение «снежной лисы». Ведь лицо у неё не краснело никогда. Даже после длительного бега, даже в жару оно оставалось белоснежным. Такая вот особенность демонов домена Глациум.
Она чуть отпрянула, пытаясь выскользнуть из моего пространства, – я перехватил её ладонь и удержал, теплом пальцев гася этот знакомый порыв. Хел испуганно оглянулась.
– Не стоит, – успокоил я. – Я всё проверил, здесь никого нет.
– А твои телохранители? – недоверчиво спросила она. – Неужели повелитель позволил наследнику передвигаться в одиночестве?
Я позволил себе лёгкую иронию, чтобы снять её тревогу:
– У повелителя сейчас хватает забот с делегацией, как и у твоего дяди Хаймера. А телохранители вняли словам наследника и решили не ходить за мной по пятам в стенах Лаэриса.
И тут же мысленно отвесил себе подзатыльник. Стоило произнести слово «наследник», как Хелена снова попыталась вырваться, возвращая холодную стену между нами.
Кто сказал, что быть наследным принцем – это преимущество? Тот просто не пытался донести одной упрямой демонессе, что титул никак не может помешать чувствам.
Как бы не так!
Каждый раз, когда я делал шаг к ней, она отступала на два.
Глубоко вдохнул, подавив желание в сотый раз читать ей лекцию по этой теме. Сейчас не время.
– Хорошо, – перешёл на сухой деловой тон, – поговорим о деле.
Она расслабила плечи, руку всё же не выдернула. Уже хорошо.
– Формируется поисковый отряд, – продолжил я. – Пойдём по следу, который выведет нас на безликих. Я хочу, чтобы ты вошла в состав.
В глазах Хел появилось подозрение:
– Почему я?
– А кто, если не лучшая лучница Долины?
Она всё же забрала руку из моей ладони.
Порадовался тому, что не резко, а очень мягко.
Хел соединила пальцы в замок, слегка постукивая подушечками о костяшки. Она всегда так делает, когда прикидывает варианты.
– Мне нужно поговорить с дядей. Не уверена, что он обрадуется такому предложению.
Я покачал головой.
– Хаймер уже в курсе. Поверь, он будет только «за», чтобы представитель домена Глациум был в числе тех, кто найдёт доказательства.
– Я подумаю.
На её лице промелькнула тень, но я прекрасно знал: «Подумаю» – её любимая уловка. Думает она быстро, решает сразу. Я вспомнил тот вечер, когда после возвращения рассказал ей о братстве. Видел, как в её глазах загорелось ледяное пламя, жаждущее разрубить это безликое зло на части.
Поймал себя на том, что рассуждаю, как отец: выбираю сильнейших, ставлю на тех, кто положит стрелу в цель при любом ветре. Хелена – лучшая в своём деле и сильный демон льда с умением быстро подстраиваться под любые внешние обстоятельства.
Но пора бы ей перестать путать титул с приговором. Поэтому я рассчитываю, что это «путешествие» поможет сократить дистанцию в наших отношениях.
И, может быть, даже развеет убеждение Хел, что мы не можем быть вместе.
Воспользовавшись тем, что Лиса расцепила пальцы, я снова взял её руку в свою, провёл большим пальцем по выступающим косточкам кисти.
– Дай знать до рассвета, отряд соберётся быстро.
А для себя закрепил: опасность будет рядом с нами постоянно. Значит, я заранее позабочусь о сестре и о Хел. Ни одна из них не должна пострадать на этом задании.
Астарта Ш’эрен
Звук закрывшейся двери оставил нас в комнате втроём: меня, Рианса и моё огромное чувство неловкости.
Я уставилась под ноги, будто ковёр мог подсказать, с чего начать. В голове роились обрывки фраз, но ни одна не складывалась в целое предложение.
Да и что сказать тому, кто вернул тебе часть души? Тому, кто, несмотря на ненависть всего демонического народа, единственный боролся за правду?
Да уж, Астра: как обвинениями разбрасываться – так за словом в карман не полезешь, а как хотя бы «спасибо» вымолвить – так язык спрятался, будто его и не было.
– У тебя изменился взгляд, – первым нарушил молчание Рианс.
В его голосе было столько тепла, что грудь сдавило сильнее, чем от любых корсетов. Рианс нежно добавил:
– Он снова стал таким, каким я его запомнил, когда впервые увидел тебя.
Я обругала себя всеми возможными словами за не пойми откуда взявшуюся нерешительность. Набрала побольше воздуха, подняла подбородок и выдавила:
– Я…
И всё. Больше ничего не последовало. Потому что я начала тонуть в синеве его глаз, и в этот миг даже мысль о словах показалась бессмысленной. Он мягко улыбнулся.
– Ты?.. – уточнил он, не отводя взгляда.
Хаос милосердный… какие же у него глаза!
В них можно было искать спасения или погибнуть, и я не понимала, чего больше хочу.
– Я хочу… – вторая попытка тоже провалилась: горло мгновенно пересохло, язык перестал слушаться.
– Ты хочешь, – повторил Рианс тем же тоном, будто поддерживал меня на зыбкой тропе, давая возможность сделать следующий шаг.
Он всё так же стоял у окна, но его взгляд держал меня крепче любых цепей. В голову пришло очередное неуместное озарение: в состоянии злости мне было куда легче формулировать свои мысли. Когда пламя гнева рвалось наружу, колкие слова складывались сами, но сейчас, когда я хотела не упрекнуть… чувства были, а слова куда-то исчезли.
Да что ж такое, Астарта?! Обвинять ты всегда находила слова, а вот признать неправоту – язык немеет? Соберись! Принцесса ты или кто?
Ещё одна мысленная затрещина и я, наконец, выговорила:
– Спасибо, Рианс. За то, что не сдавался столько лет, несмотря ни на что. За то, что вернул свет в мою жизнь… и за то, что вернул мне меня саму.
Он чуть качнул головой, и в этом движении было и скромное отрицание, и некая тяжесть.
– А как иначе? – в его голосе звучала такая искренность, что моё сердце вдруг затрепетало от нежности. – Я бы не смог поступить по-другому. И дело было не только в том, чтобы очистить своё имя. Невыносимо было видеть в твоих глазах бездну боли. Я готов был сделать всё, чтобы она исчезла. Чтобы в этих изумрудах осталась только жизнь, в которую я могу смотреть бесконечно.
Он говорил и постепенно сокращал расстояние между нами. Каждое его слово отзывалось в теле: то мурашками по коже, то дрожью в пальцах. Воздух вокруг становился плотнее, горячее, а сердце билось так сильно, что я едва могла дышать.
– Я… я ведь не поверила тебе тогда, – призналась я, голос чуть дрогнул. – Злюсь на себя за это. Видела твои глаза, видела боль в них, но слышала только слова, что поднимали во мне бурю. Я не хотела видеть правду… Ведь верить лжи проще.
