– Он на службе больше месяца не появлялся.
Напарники переглянулись.
– Почему не доложили?
Усатый плечами пожал.
– Работы невпроворот, вы же видели…
– Нам нужен номер его капсулы сна и ящичек с личными вещами.
Паукоглазый совсем перепугался.
– Да не могу же я вот так… может, у вас предписание есть… бумага какая…
На этих словах Паркер подошёл к нему вплотную. Химик смотрел снизу вверх.
– У вас есть две минуты.
– Хорошо, хорошо…
Усатый к двери. Створки разъехались… через прозрачную перегородку было видно, как он быстрым шагом куда-то удаляется, а складки на комбинезоне гармошкой заиграли.
Вернулся не сразу… минут пять прошло. Паркер за это время успел Свонг оторванный лоскут ткани показать.
Зашёл усатый. Протянул папочку. Тонкую.
– И ещё… что это может быть? – Паркер протянул лоскут с белым налётом на конце.
Паукообразный взялся за другой край. Повертел в руках… понюхал.
– Нужно на экспертизу отдать.
Нужно – так нужно. Папочка руки грела. Уже что-то.
На обратном пути напарники, наученные опытом, дышали через раз. Из разных концов тянуло невообразимыми ароматами. Спасибо химотделу – благодаря им тюбики с пайком имеют такой разнообразный вкус. Чем не магия. Капля того, капля сего – и на тебе курица в кисло-сладком соусе. Только без курицы и без кисло-сладкого соуса. Ням-ням.
– Сходи к мэру, нужно узнать, что там по обстановке, а я нашего щупленького обыщу.
Свонг посмотрела на напарника.
– Уверен?
Уверен ли он? Чёрт… его кулаки чесались… давно он им ходу не давал и чувствовал, что сейчас самое время.
На следующем завитке они разошлись. И тут и там сразу не будешь…
У Паркера затянуло низ живота, внутри всё как-то уплотнилось. Адреналин искру высек… сейчас начнётся, – думал он про себя, ускоряя шаг.
Глава 13
Пошелестев папкой, Паркер в личном деле нашёл номер 1118. Сверился… Убрал папку, зажав под мышкой… взглянул на приоткрытую дверцу личного шкафчика. Ближе подошёл. Чёрный матовый металл… Холодом от него веяло или стража трясло – не понять. Подцепил пальцем дверцу, и шкафчик без скрипа оголил внутренности. Пусто. Пошарил рукой. Ладонь потыкалась в углы… пошаркала стенки.
Страж сел на корточки, заглянул внутрь и на стенке заметил знак, нарисованный баллончиком. Криво… неопрятно, будто торопились. Круг, а внутри две горизонтальные параллельные линии. Приложив палец, протёр край рисунка… посмотрел на подушечку – зелёный след остался.
Вытянув блокнот, Паркер сделал зарисовку. Ему лично этот рисунок ни о чём не говорил, но нужно справки навести.
Встал… огляделся. В камерах личных вещей замков на кабинках не было. Чего скрывать – живёшь по совести, секретов не имеешь…
Шкафчики тянулись себе в бесконечную даль, от тусклого потолочного света конца не видно…
Осталось проверить капсулу сна. Может, там зацепка будет.
Знак на стенке шкафчика… что бы это значило?..
Паркер на ходу открыл дело мужчины, подходящего по приметам под подозреваемого. Такого в Оазисе встретишь – и не поймёшь, не догадаешься, что он на такие гнусности способен. Волосы длинные, вились у самой шеи русыми кончиками. Черты лица непримечательные – ничего в них злого, подозрительного не было. Разве что взгляд скучающий такой… И что же ты на скользкую дорожку встал…
Паркер прочитал имя: Даррен, 28 лет. Выбрал профессию с третьего раза. Поздний, значит. Кредитная история стандартная, в дебошах мутного зала замечен не был. Раз в год исправно брал отпуск в капсулах дополненной реальности… в этом году пропустил. Не критично, конечно. Всё как у людей.
Вернув папочку обратно, прижав её тяжёлой рукой к боку, страж, выходя из одного коридора в другой, пропустил свору ребятишек на выгуле. Детишки за руки держались и галдели. Всем им весело. Всем им интересно. Себя Паркер таким и не вспомнит – память осечку даёт, будто с рождения в свой мундир стража влез и не вылезал… Только вот раньше иначе было… мирно как-то. Да, в мутном зале потасовки бывали. Да, иногда прилетит, но чтобы такое… Чтобы как сейчас… нет…
До людей перевоспитание доходит моментально, и вторые шансы не нужны. В одиночку по уставу можно закрыть на сутки: сидишь себе, в стену глухую смотришь и перевоспитываешься. Нотации никто не читает – это льзя, а это нельзя. Взрослый, определившийся, сам всё про себя знает. Как правильно, а как неправильно. Хорошо с детства попечители всё как надо втолковывают о добре, о зле… Не навреди – вот, пожалуй, то, что в сознании крепкими корнями прорастает. Поступай как знаешь, главное – не вреди ни себе, ни окружающим.
Камеры сна, как и ящички с личными вещами, штабелями уходили по обе стороны. Отсеки с девочками – налево, с мальчиками – направо. Техники по правую сторону монтировали одну из капсул – дым шёл, паяли что-то. Нумерация капсул сверху значилась, мягко подсвечивалась.
Паркера в сон потянуло. Зевнул до щелчка в челюсти. Нужно будет у Свонг ещё чая стрельнуть.
1118-я капсула располагалась на первом уровне. Паркер свою карточку приложил к считывателю, стенка отъехала до середины и встала. Заело. Внутри свет помигивал. Страж попробовал помочь рукой… дверца скрипнула и нехотя, повизгивая, сдалась. Внутри бугор лежал. Будто кто-то в позе эмбриона спал, накрытый с головой. Потянул за край одеяла, на пол упало что-то твёрдое и, отскочив, коснулось ноги Паркера.
Моргнул. Это же…
Резким движением страж сдёрнул одеяло и увидел набросанные в кучу кости…
Глава 14
«Быстро, быстро, дверь закрой… запри, чтобы никто не видел!»
А створка всё скрипела да скрежетала… не хотела назад вставать. У Паркера на лбу испарина образовалась, поплыла. Морщинки размочила.
Один из техников, что паял одну из капсул, маску снял, словами с кем-то перекинулся, на шум пошёл.
«Да закройся же ты!» – уговаривал её Паркер, а тут кость поперёк рельсы дверной встала. Брезгливо так… нехотя страж локтем её оттолкнул и со всей силы, до побелевших костяшек, дверь на место поставил.
– Что, неполадочка? Мы это, мигом её…
Паркер глазами встретился с техником. Беззаботным таким, не знающим, что там под одеялом спрятано.
Взгляд его поскользил к капсуле 1118… руки потянулись проверить её. Страж на опережение пошёл и вытянул из пояса ленту жёлтую.
Раз – по вертикали. Раз – по горизонтали.
– Опечатано.
– Вижу… а что случилось-то? Я же починить могу.
Паркеру некогда было в объяснения лепить. Он встал, но в ногах силы не было. Покачиваясь, бросился к выходу и через плечо кинул:
– Ничего не трогать!
Ворвался в кабинет мэра. Дверь вытолкнул и чуть на ковёр не упал. Отдышавшись, говорит… слова от волнения влажные, непослушные:
– Проблема в спальном блоке.
Мэр глаза от компьютера поднял, льдинки свои, и ждал.
– В капсуле кости нашёл.
Льдинки поплыли. Расширились.
– Кости? – переспросил он.
Паркер кивнул.
Не нужно было вслух озвучивать «Это невозможно» – и страж, и мэр это давно знали. В Оазисе мест захоронения нет, и мёртвых кремируют.
– Тогда откуда?
– Это я у вас хотел спросить.
Лицо мэра напряглось. Сжалось. Ни один мускул не дрогнул.
– Вы понимаете, что начнётся, если люди узнают?
А нет… трещина пошла.
– Знаю. И дальше этого кабинета это не выйдет.
– Но вы же сами за правду… Разве нет?
Мэр взял мячик со стола. Сжал. Разжал… сжал, разжал.
– Вы с напарницей виделись уже?
Паркер головой качнул.
Сжал. Разжал.
– Тогда повторяться не буду. Она вам всё на ходу расскажет. А пока… – сглатывает: кадык так раз – вниз, вверх, как на пружинке скачет. – Вам нужно в кремационный отдел спуститься.
Страж языком передние зубы пересчитал. Не говорить же ему, что он этого места как огня боится и ни разу. Ни разу. После одного случая туда не заходил.
– Ещё что-то?
Видно было, что мэр в руки себя взял. Лицо снова коркой льда затянулось. Бесстрастное опять. Как в воду смотришь.
– Откуда кости взялись?
Губа нижняя, мэровская, дёрнулась. Чуть-чуть. Еле заметно. Глаза отвёл.
– Не имею представления.
Паркер пересилил себя, чтобы кулаком не вмазать в стол – этот красивенький, чистенький такой. Не знает он… а кто знает?!
На ходу рацию достал и, пока по коридорам сырым двигал, на связь пытался выйти.
– Свонг, как слышно…
– «…» – шуршала тишина.
– СВОНГ!
– Приём. На месте.
