– Я понимаю, вроде не мажеское это дело, но, может, есть какие способы? Чтобы посмотреть, с КЕМ?
Элисон прикусила губу.
– Есть… способы.
– А вы их знаете, рента? А то, может, вы бы поглядели, а? Вроде как в полицию с таким не пойдешь, магов у нас на город тоже… таких, чтоб знающих, поди да найди, а как девчонке жизнь испортят? Может, этот тип с тремя сразу крутит, воду му́тит? Сами понимаете, люди разные встречаются, девчонка еще молодая совсем, неопытная, гадину и не распознает, ему смешочки, а ей потом боль какая будет? Да и позора нахлебается. В столице-то народу всяко больше, а тут все ж на виду!
Элисон выдохнула, медленно разжала кулаки.
– Рент Борг, когда мне бы к вашим знакомым приехать? Только так, чтобы девушки самой дома не было, а лучше и сестер? Чтобы мать дома была или отец… лучше, конечно, мать.
– Почему?
– А мне вещи девушки понадобятся, мать-то лучше знает, где и чье платье? Что у нее в доме и как?
– Это верно, рента. Послезавтра? Вы ж против не будете? Я с Альдо поговорю, он дочек повезет куда-нибудь, а мать дома останется. Как раз Алина вам все и покажет, и поговорите?
– Можно и так.
Получив согласие, рент Вальдес расцвел, пообещал послезавтра с утра заехать за Элисон и уже спокойнее принялся рассказывать о своих знакомых.
Выходило так, что семья у них небогатая, отец, Альдо Эрмерих, портной, мать ему помогает, золотых гор в семействе как нет, так и не было, с четырьмя-то дочками…
И кому понадобилось крутить голову Лизе?
Старших, и Анну, и Магду, замуж выдали, остались Лиза и Мария, вот, Лизе восемнадцать, правда, девка красивая, такая, кровь с молоком, всё при ней, всё при всем… хороша – невероятно!
Старшие тоже не страшненькие, но чуточку поплоше получились, младшая еще в силу не вошла, а вот Лиза – ух-х-х-х!
Размер «ух-х-х-ха!» рент Вальдес показал на себе, Элисон молча позавидовала. С такой-то красотой, поди, и жевать сложно! Да уж!
Некоторые вещи и магия не исправит! Точнее, здесь и сейчас можно, но потом будут проблемы.
Хочешь грудь побольше?
Пожалуйста, магией можно ее увеличить, но лет через двадцать она или безнадежно обвиснет, или ты по лекарям забегаешься, потому как к магически измененному органу все болезни цепляются, какие можно, ребенка выкормить не сможешь… много оговорок.
Магически измененный нос через двадцать лет запросто или искривится, или будут наросты, или сопли замучают… там вариантов – сорок магов смогут магистрами стать на этой теме. А сформулировать-то можно одним предложением.
Природа не прощает вмешательства и мстит за него. Или учись принимать себя таким, какой ты есть, или готовься к большим проблемам.
Кого-то это не останавливает. Но дураков хватает во все времена.
Элисон собой была вполне довольна… раньше. Но это сейчас не важно, вот помочь девушке – дело другое. Если парень и правда пакость какую-то хочет устроить… жалко же! Восемнадцать лет, как она там в людях-то разбирается? Да никак!
Определенно, надо съездить и посмотреть.
* * *
– Дорогой мой, мы должны что-то сделать!
– А что именно ты хочешь сделать?
Рент Лейтнер с подозрением смотрел на супругу.
Жозеф жену любил и уважал, и до сих пор у них все было замечательно, во всех смыслах, но… Фели – она такая, как огонь! Подхватит, вспыхнет – и вперед! И поди останови этот лесной пожар!
Она и с мужем поругается сорок раз, и помирится, и сама его простит, и сама все объяснит, и сделает… только вот с Робином сейчас так – нельзя.
Чего уж им с Хью стоило удерживать супругу подальше от сына – кто скажет?
Фели-то рвалась помочь сыночку наладить жизнь. И сразу после катастрофы рвалась, и сейчас хотела вмешаться, но… вы слышали про деликатный вулкан? Вот и Жозеф не слышал, а его супруга именно таким вулканом и была.
Раньше она могла сделать Робину только хуже. Если бы речь шла о болезни, да, Фели бы справилась. Но когда человек потерял столько… Робина просто нельзя было окутывать заботой, жалеть и лелеять. Фелиция сделала бы ему только хуже.
Они с Хью делали все возможное.
Плохо было, когда сын пил.
Когда он впал в апатию, стало чуточку получше. По крайней мере он перестал активно убивать себя и не перешел с вина на сонное зелье. Уже лучше. И мысли о самоубийстве оставил, тоже хорошо.
А сидеть и страдать… ну это занятие такое, рано или поздно надоест. Тут-то Хью и подскажет, и поможет. Жозеф уж и дело для сына придумал… не пригодилось.
Хью рассказывать не мог, сказал, что Робин будет работать на Корону, вот и слава богам. Только вот… и сейчас ему Фелиция могла нарушить складывающееся равновесие.
Робин потерял все, из чего состояла его жизнь. Он залез в берлогу, он заново выстроил себя и свой мир… выстраивает. Нужна ли ему рядом мать с ее кипучей энергией?
Сложно сказать.
Жозеф считал, что, если бы мальчик хотел, он бы задержался в столице.
Нельзя, как хотите, нельзя парней кутать в вату!
Дайте им возможность стоять на своих ногах, дайте возможность самим справляться с неудачами и невзгодами… Да, подстраховать! Это Робин, наивный мальчик, думал, что семья его оставила в покое, а Хью обо всем писал так-то. Раз в неделю – точно.
Сейчас сын начал оттаивать, принял свои увечья или хотя бы начал относиться к ним спокойнее, но все равно – рано. Для урагана по имени Фелиция время еще не пришло.
Вот когда надо будет размести осколки старой жизни и старых страхов ради чего-то нового – дело другое. А пока не ко времени.
– Конечно, в столицу Робину пока еще рано. Но для начала я заказала на его адрес доставку журналов. Пусть будет в курсе столичных дел.
– Зачем, Фели?
– Пусть привыкает. Рано или поздно он вернется в столицу.
– Допустим. А что еще ты сделала?
Нет ответа. Только очень невинный взгляд. Точь-в-точь, как у кошки, которая слопала всю колбасу и вовремя удрала.
– Фели!
– Когда ты кричишь, ты такой… у меня даже колени дрожат!
– Фели, что именно ты сделала?
– Ну…
– ФЕЛИЦИЯ!!! – Прорычать имя без единой рычащей было сложно, но рент Жозеф справился!
Жена топнула изящной ножкой.
– Прекрати на меня кричать! Ничего такого я не сделала, просто у моей подруги есть дочка, милейшая девочка, тоже маг, хотя только третьего уровня, и она ТАК восхищается Робином… так трогательно говорила о его подвиге!
– И?!
– Я дала ей адрес Робина. Она обещала написать мальчику.
Жозеф застонал.
Вот экзальтированной романтической идиотки мальчику точно не хватало! С другой стороны, письма – это не так страшно. Ну разозлится сынок. Так что же? Позлится, да и успокоится, может, оно и полезно.
– Только написать?
– Да, милый.
– Ну… ладно! Но Фели, такие вещи надо обсуждать с Робином!
– Зачем?
Удивление на лице супруги было неподдельным. Действительно, зачем о таких мелочах с мальчиком разговаривать? Он же не согласится!
– А со мной?
– Я и не подумала, дорогой!
– В следующий раз думай!
– Конечно-конечно, милый.
Увы, это согласие никого из них не обмануло.
* * *
– Ух ты!
Элисон была совершенно не готова к увиденному.
Перед ней, на пороге дома, стояла… такая… что вот просто ух! И нет других слов!
Алина Эрмерих улыбнулась.
Она отлично знала, что хороша собой, она привыкла к такой реакции, и вообще, Элисон была не первой, кто вот так ахал.
Причина была.
Алина впечатляла, иначе и не скажешь.
Высокая, стройная, статная, с фигурой, которая не оставила бы равнодушным никого. Классические «песочные часы», причем выдающиеся грудь и тыл соседствовали с тончайшей, несмотря на четверо родов, талией. Пшеничные косы толщиной в руку, аж до пояса, громадные голубые глаза, нежная бело-розовая кожа… и это в сорок с хвостиком, почти в пятьдесят. Ей нельзя было дать даже тридцать пять, с расстояния в несколько шагов она казалась ровесницей своей старшей дочери. Контрольным выстрелом – грудь не менее пятого размера.
Элисон оставалось только завистливо вздохнуть.
– Добрый день, рент Борг. Рента…
– Баррет, – подсказал рент.
– Проходите, рента Баррет.
А вот голос у красотки подвел. Увы, ей бы что-то нежное, а вместо этого очаровательное создание изъяснялось низким басом. Но и так голос был роскошным, этакое густое, низкое звучание струны.
Кто бы выдержал на месте Элисон?
– Вам бы с такой красотой не в Левенсберге, за портным, а в столице, при дворе блистать!
Алина улыбнулась краешками губ.
– У меня семья не из богатых, рента Баррет. Жениться на мне никто бы не женился, а в блуд… у меня отец был старой закалки. Выдал замуж за Альдо, я и глазом моргнуть не успела. И ведь не прогадал, как с другим, не знаю, а с мужем я счастлива. Нужен ли мне тот двор?
Элисон задумчиво кивнула.
Действительно, что дороже? Материальный достаток – или обычное счастье? Пусть у Алины нет бриллиантового колье, но, судя по всему, ей хватает. Она умеет быть счастливой имеющимся, и это главное. Была бы она так спокойна в столице? Или там бы ее попросту сожрали?
– Простите, рента. Я была бестактна.
– Ничего страшного. Я привыкла. Пойдемте, рента, я покажу вам комнату Лизы.
– А еще, пожалуйста, сразу. Мне нужны вещь вашего мужа, вещь Лизы и вещь Марии. И объяснить, где что.
– Зачем?
– Если в ее комнате есть что-то чужое… – Элисон не сразу подобрала подходящие слова. – Человек обладает аурой. Его аура, как запах, оставляет на всем свой отпечаток. Вот если есть чужой запах…
– Ах вот оно что? Сейчас принесу, – согласилась рента Алина, и действительно через несколько секунд вернулась со шляпками в руках.
– Мужа, моя, Лизы, Марии. Вот комната Лизы.
Элисон коснулась дверной ручки, помедлила немного и шагнула вперед.
Комната Лизы была невелика. Обычная комната, ничего такого. Кровать, накрытая белым покрывалом, шкаф, сундук, он же стул, стол – все. Никакой особой роскоши, но все беленькое, чистенькое, на окнах занавески…
