Читать «Другой мир. Тени прошлого: новая эра» — Вера Добрая онлайн
Страница 3 из 5
Пока я ждала, когда за мной придут, Виктор достал из ящика стола флакон с сывороткой и протянул его мне. Я взяла прохладный сосуд, чувствуя, как подушечки пальцев зудят от росшего внутри напряжения.
— Пей. За твоё спокойствие, — бросил дампир, не глядя.
Спокойствие. Какое уж тут спокойствие?
Но я без промедления выпила горьковатую жидкость, ощущая, как она обжигающе-холодным потоком стекает внутрь. Хотя бы в этом вопросе можно было не волноваться. Эффекта хватит на неделю, может дольше, если учесть обещанное качество препарата.
Виктор после нашего разговора окончательно потерял ко мне интерес, уткнувшись в бумаги, и я тихонько сидела в кресле напротив него, ожидая дальнейшей своей участи, стараясь при этом дышать как можно тише.
Украдкой позволила себе еще раз рассмотреть профиль сидящего напротив мужчины. Ровный лоб, прямой нос, упрямо сжатые губы...
И всё-таки он хорош внешне. Тут не поспоришь, жаль нутро напрочь отравлено высокомерием и жаждой власти. Он был прекрасен, как отточенный клинок, и так же смертельно опасен.
Спустя какое-то время в дверь кабинета постучали, три чётких, негромких удара.
— Войдите, — отозвался Виктор, даже не подняв головы.
В помещение вошла горничная, молодая вампирша с мертвенно-бледным лицом и яркими, будто нарисованными, губами. Она бросила на хозяина быстрый, преданный взгляд, полный такого обожания, что у меня внутри всё сжалось.
Без лишних слов я поднялась и поплелась следом за ней. На пороге девушка обернулась и, поймав на себе взгляд Виктора, медленно, словно пробуя его на вкус, облизнула губы.
Хищный, откровенный жест, от которого стало мерзко и противно на душе, а ещё это утвердило то, что мне тут точно будет непросто.
Ещё предстояло выяснить, что же Верховому нужно от меня на самом деле. В то, что ему просто не хватает смазливых любовниц, или в то, что он просто хочет пощекотать себе нервы, поселив рядом опасное существо, я уж точно верить не собиралась.
В свои 21 год я уже была достаточно взрослой для того, чтобы разглядеть подвох во всей этой ситуации.
Мы прошли по уже знакомому мне коридору, где ковёр глушил шаги, превращая наше передвижение в подобие беззвучного призрачного шествия. Затем поднялись по широкой лестнице из тёмного дерева на второй этаж.
Лабиринты коридоров в этом громадном здании пугали своим безжизненным однообразием и тяжёлыми, глухими дверями, но служанка шла уверенно вперёд, не оглядываясь, и я старалась не отстать, чувствуя себя заблудшей мышью.
Мрачновато было вокруг и пахло одиночеством, холодом и старой пылью, хотя вампиров в замке, как я понимала, топталось предостаточно. Их незримое присутствие висело в воздухе плотной, давящей пеленой.
Моя же комната оказалась вполне приличной. Я бы даже сказала, ожидаемо мрачной: высокий потолок, тяжёлые тёмно-бордовые портьеры, кровать с балдахином. Но в такой обстановке я почувствовала себя вполне комфортно. Бывало намного хуже, точнее хуже бывало всегда.
Служанка, представившаяся как Кэт, безжизненно-вежливым тоном сообщила, что в шкафу я смогу найти всё необходимое, чтобы переодеться, а затем предложила:
— Может, помочь с прической? — и её голос при этом прозвучал сладко, но в глазах не было ни искры участия. Только холодное любопытство.
— Спасибо, я сама, — вежливо, но твёрдо отказалась, потому что я — не беспомощная белоручка, расчесаться смогу и сама.
Девушка слегка пожала тонкими плечами, будто делая мне одолжение, позволяя возиться с собой самостоятельно.
— Вам разрешено выходить из комнаты только чтобы поесть в столовой на первом этаже, или если вашего присутствия потребует господин Виктор, — следом обозначила она границы моего нового мира.
Потом губы вампирши дрогнули, растянувшись в натянутой, безрадостной улыбке. Её взгляд, голодный и оценивающий, скользнул по моей шее, задержавшись на месте, где пульсировала жила.
— Приятного отдыха.
И она удалилась, бесшумно закрыв дверь. Я замерла, слушая, как её шаги затихают в коридоре.
Полукровкам, пока я находилась под действием сыворотки, не дано уловить истинный состав моей крови. Для них я лишь человек, а люди — всего лишь пища...
От этих мыслей по спине пробежала колючая дрожь, но я их спешно прогнала. Пусть я лучше буду жалкой человечкой в их глазах, нежели отвратным монстром, рожденным от запретной связи. Да и получить чип в череп — такое себе удовольствие. Здесь, по крайней мере, у меня был хоть какой-то шанс…
Прежде чем переодеться в дорогие, броские наряды, я решила смыть с себя пыль дороги и тяжёлый осадок произошедшего. Вода в душе была обжигающе горячей, и я стояла под почти кипящими струями, пока кожа не покраснела, пытаясь согреть внутренний холод.
Привести в порядок длинные волосы оказалось непросто, потому что пальцы дрожали от усталости и нервного перенапряжения.
Что-то сложное нагромоздить на голове не вышло, поэтому я просто высушила их и тщательно расчесала, глядя на своё бледное отражение в зеркале. Сквозь него на меня смотрела чужая, испуганная девушка, которой в очередной раз придется начать жизнь заново.
Платья я никогда не носила. Благо, в той пригородной школе, где я училась, учителям было наплевать на внешний вид учеников. Им вообще было на всё наплевать, поэтому многие темы приходилось познавать самой при помощи программы-самоучителя, которая постоянно зависала на стареньком потрёпанном нетбуке.
Я так тянулась к знаниям, наивно мечтала о великом будущем, о колледже, об открытиях… А потом в тринадцать лет, случайно подслушав разговор директора с медсестрой, узнала, какое именно «лекарство» и от «какой» болезни принимала.
Тогда же, дрожащими руками найдя в семейном архиве чужие подписи под документами об усыновлении, я узнала, что мои родители, эти добрые, заботливые люди, мне приёмные.
Было невыносимо больно в тот момент, но ещё больнее оказалось потерять их навсегда в ту же ночь, когда в наш дом постучались незваные гости с неестественными для обычных людей глазами…
А потом начались скитания. И вот я здесь, в Городе-Крепости, больше похожем на колонию, где за каждым поворотом тебя поджидает смертельная опасность.
И не важно, на тёмной ты стороне или светлой, когда ты попросту чужая для всех…
Я вздохнула, с силой сжав зубную щётку в руке. Стены комнаты, казалось, сдвигались, напоминая о клетке. Но в этой клетке, возможно, хранились ключи от моего прошлого. От моей судьбы. И я должна их найти. Во что бы то ни стало!
Глава 7
Виктор
Дверь после ухода Ксении едва успела закрыться, как снова распахнулась. Без стука в кабинет вплыла Диана, и её появление как всегда было театральным: томный взгляд из-под длинных ресниц, плавный, рассчитанный на эффект шаг, от которого пышные бёдра в обтягивающем платье цвета запекшейся крови колыхались заманчивой волной. Пышные формы, пухлые губы и копна белых как снег волос предназначались для того, чтобы ослеплять и подчинять.
Сегодня, однако, в её васильковых глазах плескалось не привычное сладкое томление, а колючее, плохо скрываемое любопытство, сдобренное щепоткой ревности.
— Виктор, дорогой, — голос её был как мёд, но в нём чувствовалась металлическая струнка. — Кто эта очаровательная мышка, что так спешно покинула твой кабинет? Пахнет… человеком. Свеженьким.
Диана приблизилась к столу и облокотилась на него ладонями, намеренно выгибая спину, чтобы декольте платья раскрылось, привлекая внимание.
Старый трюк.
Я откинулся в кресле, сцепив пальцы, и холодно окинул вампиршу взглядом.
— Ты становишься любопытной, Ди. До опасной степени.
Она фыркнула, играя в легкомыслие, но я заметил, как дрогнули от напряжения её пальцы, постукивающие по полированному дереву крышки стола.
— О, я просто забочусь о покое моего повелителя. Держать в замке живого человека в такое непростое время — это такой неожиданный каприз. Да ещё и полукровку в служанки к ней приставить. У неё что, особенный вкус? Или она нужна для чего-то ещё?
Последняя фраза была произнесена с притворной невинностью, но в ней прозвучал тот самый вопрос, который её больше всего беспокоил: «В качестве кого? На что она может претендовать?»
И меня подобное вмешательство в мои дела начало раздражать сильнее, чем обычно.
— Она — не твоё дело, Диана, — мой голос упал на полтона, став тише и опаснее. — Ты забываешь своё место. Твои обязанности не включают в себя контроль над моими решениями. Или ты вознамерилась оспаривать их?
В глазах блондинки мелькнула искорка первобытного страха, того самого, что сидит в каждой твари, помнящей о пищевой цепочке.
Диана выпрямилась, как будто получила пощёчину, и ее спесь мгновенно сдулась, уступая место инстинкту самосохранения. Она слишком долго была рядом, чтобы не понимать: моё терпение — тонкая нить, и Диана только что грубо дёрнула за неё.
— Виктор, я… прости, — сменила пластинку мгновенно, и голос стал низким, виноватым, с хриплой ноткой. — Я просто ревную. Глупо, да?
Вампирша сделала шаг в сторону, обходя стол, уже не как хищница, а как провинившаяся кошка, ищущая ласки. Её пальцы легли мне на плечо, потом принялись нежно мять напряжённые мышцы.
— Ты так долго был занят делами клана. А я скучала, по тебе. Всегда скучаю.
Её прикосновения были искусными и точными, потому что любовница отлично знала каждую мою точку, каждую зажатую мышцу: знание, полученное за много лет присутствия в моей постели.
Сопротивляться и отталкивать Диану я не стал. Зачем? Её стремление угодить было искренним — в том смысле, в каком может быть искренним желание выжить и сохранить привилегированное положение. Эта полукровка нуждалась в моём внимании, как в крови.
А я… мне было всё равно. Но её тело было красивым, а умение доставлять удовольствие — отточенным.
Ди не вызывала во мне абсолютно никакой привязанности или симпатии, она просто была удобной, как вещь, к которой привыкаешь и жалеешь выбросить.
Потребительское отношение? Без сомнения. Но она сама согласилась на эти условия.
— Скучала? — я повернул голову, чтобы встретиться с женским взглядом, в котором теперь плескалась только подобострастная жажда и расчётливая страсть. — И что же ты предлагаешь, чтобы это исправить?
Ответом стал жаркий, влажный поцелуй, в котором не было нежности — только голод, амбиция и желание доказать свою нужность.
Её руки скользнули с моих плеч на грудь, чтобы расстегнуть пуговицы на моей рубашке и коснуться прохладным ладоням кожи. И я позволил ей это, зная, что именно произойдёт дальше. Затем Диана грациозно опустилась на колени перед креслом, заглядывая мне в глаза с немым вопросом, на который уже был известен ответ.
Всё это было частью ритуала: её униженно-страстного, моего — отстранённо-снисходительного.
Я запустил пальцы в её светлые волосы, не как влюблённый, а как хозяин, призывая к действию и направляя её движения.
Ди была услужлива, жадна и изобретательна. Она старалась изо всех сил, чтобы услышать мой сдержанный стон или почувствовать напряжение в мышцах бедер.
Мастерство этой развратной хищницы было бесспорным — годы практики и желание угодить сделали её виртуозом. Она знала, как довести до пика, используя губы, язык, едва заметную вибрацию, переходящую в магический гул. И я использовал это всегда, когда хотел.
Моё дыхание участилось, тело отозвалось на хорошо знакомую стимуляцию, но разум оставался холодным и наблюдающим.
Я смотрел на пышные прикрытые ресницы, на сосредоточенное кукольное лицо, и думал о чём-то другом. О донесениях с границ. О непокорном старейшине с юга. О загадочной, полной скрытой силы девчонке, которая теперь находилась со мной под одной крышей…
Диана, почуяв мою отстранённость, удвоила усилия. Её руки обвили мои бёдра, а движения губ и языка стали ещё более настойчивыми и умелыми. И она добилась своего. Глухая, физиологичная волна удовольствия накатила, и я резко притянул ее голову к своему паху, максимально проникая вглубь податливого рта, а затем грубо потянул любовницу за волосы, заставив её отстраниться, и поднялся на ноги, чтобы продолжить уже в другом положении.
Платье с лёгким шелестом разорвалось от одного резкого движения моих рук — не в порыве страсти, а просто потому, что так было быстрее. Диана ахнула от предвкушения, и я взял её так, как хотел — стоя, прислонив к полированной поверхности стола грудью и разбросав в сторону бумаги и дорогие безделушки.
Это был не любовный акт, а утверждение власти, разрядка напряжения и удовлетворение простого, животного позыва.
Я знал её тело, знал, как заставить его трепетать, куда приложить силу, а где — только ладонь.
Мои прикосновения были техничными и безошибочными. Я слышал, как дыхание любовницы срывалось, как ногти впивались в дерево стола, и как её тело выгибалось в немой мольбе. И я довёл её до того самого пика, мощно, неумолимо, и почувствовал, как Диана обрывается в бездну, издавая сдавленный, хриплый крик за пару мгновений до того, как я отстранился и излился на её спину.
Когда всё закончилось, я отступил, поправляя одежду. Воздух в кабинете был тяжёлым от смеси парфюма, крови и секса. Диана лежала на столе, без сил, её идеальная причёска растрепалась, а в глазах было пустое, блаженное истощение и… та же самая расчётливая надежда.
— Виктор… — прошептала охрипшим голосом.
— Довольно, Диана, — прервал её ровным и бесстрастным голосом. — Тебе пора. И впредь — учись сдерживать своё любопытство. Оно может стоить тебе больше, чем ты готова заплатить.
Блондинка замерла, уязвлённая, но слишком умная, чтобы показать это. Медленно, с преувеличенной грацией умирающего лебедя, она поднялась, собирая лоскутья платья.
— Как прикажешь, мой повелитель, — произнесла, стараясь скрыть обиду, и не спеша покинула кабинет, оставив за собой шлейф неудовлетворённых амбиций и тяжёлый, плотный воздух.
Я же выдохнул и плюхнулся обратно в своё кресло. Физическое напряжение спало, оставив привычную холодную ясность. Диана была развлечением. Приятным, но не более. А эта девочка, Ксения… она была загадкой. Проблемой. И, возможно, ключом к чему-то новому. И именно это заставляло кровь бежать в жилах быстрее, чем любое искусство падкой на власть вампирши.
Глава 8
Ксения
Я проснулась от того, что желудок скрутило больным спазмом от голода. Он сжимался в тугой, болезненный узел, напоминая о том, что вчера я так и не решилась покинуть стены отведённой мне комнаты.
Тело мстило за вынужденную голодовку слабостью и лёгкой дрожью в коленях.
Признаться честно, я смутно представляла, что могу найти из еды в столовой вампирского замка. В голову лезли неприятные картинки: стерильный холодильник, забитый расфасованной по пакетам плазмой с маркировкой группы и датой забора…
Мысль о том, чтобы пить даже суррогатную кровь, вызывала приступ тошноты. Хотя холодный разум напоминал: Виктор — дампир, единственный в своём роде, — может употреблять и обычную человеческую еду. И это давало хрупкую надежду на нормальную, не кровавую трапезу.
Умывшись ледяной водой, чтобы стряхнуть остатки сна и приглушить голодную дрожь, я с отвращением натянула на себя одно из ненавистных платьев. Оно было чёрным, и за это я мысленно сказала спасибо неведомому стилисту, но фасон…
Обтягивающее, с высоким разрезом на бедре и глубоким вырезом на спине — оно кричало о том, что его владелица — не личность, а декоративный предмет, призванный радовать чей-то взгляд.
После грубых, проверенных ботинок туфли на высокой, тонкой шпильке казались невесомыми и одновременно невероятно неустойчивыми. Я сделала несколько осторожных кругов по комнате, привыкая к новому центру тяжести и чувствуя себя жертвенной козочкой на заклание, которую нарядили для красоты.
Но выбор был не велик, поэтому, сделав глубокий вдох, я вышла в коридор.
Ощущения нахлынули противоречивой волной: леденящий страх за каждым поворотом и жгучее, запретное любопытство.
Чего я ждала?
Возможно, хоть какого-то намёка, зацепки, которая прояснила бы моё будущее здесь. И это неизвестное будущее пугало больше всего.
Отыскать лестницу вниз среди сплетения мрачных, почти идентичных коридоров оказалось невыполнимой задачей. Свет от тяжёлых люстр в виде закованных в железо канделябров отбрасывал зыбкие тени, превращая каждую дверь в подозрительный проём.
Слухи о том, что основатель клана, Владислав Снежный, превратил верхние этажи в лабиринт для своих жестоких игр, теперь не казались просто страшилкой. Я чувствовала себя мышью в каменных декорациях чужой забавы.
Впадать в панику было бессмысленно. Рано или поздно меня найдут. Поэтому я просто шла, впитывая детали: вот на стене трещина в форме молнии, вот портрет сурового вампира в старинном камзоле, а здесь ковёр чуть темнее — значит, здесь чаще ходят.
Мои новые туфли отстукивали по паркету предательски громкий, чёткий такт, что раздражало и не позволяло нормально сконцентрироваться.
В какой-то момент за поворотом послышались голоса — низкие, грубоватые, лишённые эмоциональных переливов.