Не хватало только малой.
– Тетя, Мия не купила себе сегодня новый магофон перед отъездом? – как бы невзначай спросила я Розалию.
– Нас просила, – усмехнулась та. – У самой денег не хватало.
– И? – я приподняла бровь и, опустив щиты, поймала чужие эмоции. Если бы они пахли, то свежим имбирным печеньем, если бы звучали – то смехом дяди Томариса, если бы их можно было потрогать, то пальцы почувствовали бы под собой теплую шаль.
Тетя всегда была искренней, отзывчивой, и рядом с ней я согревалась душой. Только сейчас к привычному шлейфу ее чувств примешивалась грусть. Она переживала за свою старшенькую.
Потому я подхватила эту темную нить, аккуратно потянула на себя, вынимая из общего полотна эмоций, вбирая в себя. На пару мгновений стало еще печальнее оттого, что кузины нет рядом. Но я знала, что это не только мои чувства, но и чужие, и я справлюсь с ними. Не раз справлялась. А вот ощущение безопасности, которое привычным медовым, но сегодня чуть тусклым ореолом витало вокруг тетушки, стоило бы подпитать. И послать от себя волну удовлетворенности. Добавить немного нежности, благодарности…
Моя сила прикоснулась к эмоциям тетушки, усиливая одни, приглушая другие. Розалия вздохнула – уже не озабоченно, а полной грудью. Ее расправленные плечи, будто державшие невидимый груз, слегка опустились. Она усмехнулась и ответила:
– И я сказала, что хочет новый – пусть зарабатывает.
«Значит, о разбитом мелкая ничего не сказала родителям», – догадалась я и, пожелав домочадцам спокойной ночи, поднялась к себе, чтобы после ванной немного почитать и поукрощать позаимствованный в хранилище волосолюбивый фолиант.
Правда перед этим вспомнила, что завтра коллоквиум… Так что до своей находки добралась ближе к полуночи.
Книженция, когда я достала ее из сумки, выразила мне свое фи за вынужденное заточение, и попыталась цапнуть за палец, и тут же получила по корешку. А от легкого удара магии и вовсе присмирела. Я же достала блокнот, стилус, проверив, не закончились ли в последнем чернила, и принялась за чтение.
Общую классификацию чарозверей я пролистала по диагонали. Всем известно о том, что магия может трансформироваться не только в привычных волков-медведей-белок-соколов, но у представителей высших родов, чей дар не просто велик, а огромен, и в грифонов, фениксов, василисков. У сильнейших чародеев – и вовсе в драконов.
Только этих могущественных чародеев можно по пальцам пересчитать. А в большинстве своем у одаренных звери были попроще.
Но меня интересовало другое. Как приручить свою же собственную магию, воплощенную в животном теле?
Авторы монографии сначала предлагали классические способы, которые Мия и так использовала: проводить больше времени со своим фамом, играть с ним, разговаривать, уважать пространство зверя и его желания…
Увы, тигрица кузины была своенравной, как и сама мелкая. А еще упрямой, вспыльчивой, проказливой… Как и любой котенок. Только тяжелый. А сто кило игривости – это уже смертельная угроза для психики. А если не игривости, а злости – угроза для всего, всех и везде…
– Та-а-к, а это что у нас, – широко зевая и пытаясь не закрыть слипавшиеся глаза, сама себе под нос протянула я, перелистывая страницу.
Рохо, дремавший до этого на подоконнике, приподнял голову, вспыхнул, точно факел, осветив все вокруг и посрамив тем настольную лампу.
– Спи, – цыкнула я на него.
Но горностай, точно зло, которое если и дремлет, то только вполглаза и не понимает, зачем вообще нужно так долго мять подушку, тут же встрепенулся, потянулся на зависть всем арочным мостам разом и поспешил ткнуться своей любопытной мордочкой в страницы. Пришлось отогнать этого проныру, чтобы не отвлекал.
Рохо на это фыркнул. Мол, нужно мне совать свой нос в ваши дела, когда можно в холодильник, бутылки с молоком и кастрюлю с рыбником!
Так что зверь напоказ, обиженной каплей ртути просочился через неплотно прикрытую дверь и был таков. А я продолжила чтение. Хотя это было скорее бдение, переходящее в сражение со сном.
Литеры перед глазами плыли, но я продолжала упорно продираться сквозь параграфы и наконец дошла до ритуала единения. Когда хозяин давал зверю испить своей крови…
Описание было длинным, но я начала его конспектировать. Старательно зарисовала пентаграмму и, когда с ней закончила, страница перед глазами поплыла. Видимо, организм решил за меня: на сегодня хватит. Раз я предыдущую ночь не спала, то эту высплюсь принудительно, хочет того дурная хозяйка или нет.
Но я все же, сделав усилие над собой, проморгалась и перепроверила написанное: если я сейчас ошиблась, то Мия израсходует весь свой резерв зазря. А может еще и откат получить. Так что… Лишь убедившись, что все законспектировала правильно, встала из-за стола. Сладко потянулась, хотела было закрыть книгу, как промелькнуло изображение: тело человека объединяется с грифоньим.
Картинка была яркой, красочной, так что невольно остановилась на ней и прочитала подпись: «В эпоху Темных веков, во время Корвийского похода против тварей изнанки, сильнейшие маги практиковали полное слияние своего тела и зверя. Это часто приводило к тому, что разум животного побеждал человеческий. И наступал исход…».
«Как обтекаемо, однако, назвали полное озверение чародея», – промелькнула меж дремоты мысль. О том, что происходило дальше, гласили легенды: такие маги уходили в леса, а там на них начинали охоту рыцари, селяне и просто те, кто жаждал разжиться редкими ингредиентами для декоктов… Рог единорога, драконья чешуя… Все это осталось в легендах. Современная магия опиралась на формулы, расчеты, вектора…
Меж тем взгляд скользнул ниже по строчкам: «Уже пять веков как данная практика слияния запрещена», – гласил текст.
«Зато понятно, почему вымерли сказочные твари… Маги кончились», – на этом я еще раз широко зевнула, завела побудный артефакт и ударила-таки крепким сном по тревожности.
А утро началось с вопросов: «Ну что, не встаешь? За окном уж заря… Неважно, что лишь полшестого! Чего удивляешься? Это ты зря! Не зри на меня обалдевши. Забыла, хозяйка, у нас же игра! Твой Рохо с двух ночи опять не евший!!!» – все это и много чего другого читалось во взгляде горностая, который топтался по мне, энергично подпрыгивал и тыкался мордой в лицо, всем собой намекая, что пора бы покормить несчастную животинку…
Я горестно взглянула на побудный артефакт. Зачем он, если есть Рохо? Вот вчера забыла призвать магию обратно – получай!
Хотя считается, что фаму все же надо давать время, чтобы побыть в физическом воплощении просто так. Это для него полезно. Значит, будем считать мое разгильдяйство не разгильдяйством вовсе, а заботой. Вот.
С такими мыслями я и встала, не в силах пока определиться: я все же не выспалась или просто всех ненавижу… И выяснять это, а также кормить одного пушистого проглота, я отправилась на кухню. Но, как оказалось, Рохо и сам себя неплохо покормил, и выпросил у успевшей проснуться тетушки вкусняшек, и у дяди, тоже поднявшегося, не забыл поклянчить еды…
В общем, был голоден, как никто. Достав из холодильника отварной куриной грудки, отщипнула зверю. Тот с видом, что делает мне одолжение, принялся есть.
Я же начала колдовать над джезвой.
– Ты с нами не позавтракаешь? – глядя на то, как я алхимичу с кофе, догадалась тетушка.
– Нужно до занятий заскочить в библиотеку, вернуть до открытия… – пояснила я, и мы с Розалией принялись следить: я – за кофе, тетушка – за мной. Чтоб ни то, ни другая не сбежали. Потому как завтрак в этом доме считался основой основ. И пренебрегать им не следовало. Так что я, сделав себе пару тостов, села есть. И Рохо тут же возник рядом, наплевав на презренную курогрудь, как изголодавшаяся на диетах красавица.
– Ты этого не будешь, – выдала я одну из самых частых фраз, которую произносила за столом, когда Рохо крутился под оным.
– Пф-пф! – фыркнул зверек, возражая.
Пришлось протянуть к его носу хлеб с арахисовой пастой, чтобы пушистый убедился: и вправду не будет. После чего рыжий залег у моих ног, намекая, что раз ничего вкусного больше не светит, то так и быть, он нагулялся и готов вернуться к хозяйке.
Я тут же простерла над ним руку, и пушистое тельце истаяло, вбираясь сгустком огня в ладонь.
– Мне кажется, или он немного подрос за последние дни, – как бы невзначай заметил дядя, вошедший на кухню.
– Наверное, просто опушистел, – ответила я, про себя прибавив «и обнаглел».
А после, чмокнув дядю и тетю, заспешила в библиотеку. Туда я примчалась за полчаса до официального открытия и, извинившись перед охранником, сказала, что кое-что забыла вчера.
И ведь это была чистая правда! Ни единого слова лжи. Потому как я не уточняла, что забыла вернуть…
Вернув кусучий фолиант на его место, отправилась на коллоквиум. Среди адептов ходила байка, что изначально предмет маго-стехиометрический анализ назывался «Мучения. Страдания. Агония», но для благозвучия его переименовали. Правда суть осталась прежней. Так что я морально приготовилась просидеть на нем три часа. Но нас выпустили досрочно. За примерное поведение.
Только облегчения это не принесло. Потому как вместо того, чтобы, как все приличные адепты, переживать – спросят или нет, и если да, то когда, я вдруг осознала, что сегодня вечером у меня по расписанию большие неприятности, и мысленно начала готовиться к ним. В смысле – заранее переживать.
Причем так отвлеклась на это дело, что сама не заметила, как подсказала Маршиве три правильных ответа, Стефии помогла с решением уравнения, а Томире дала списать определения. В общем, была сама не своя и даже не стерва, что еще хуже.
А ведь я столько работала над образом этакой отмороженной надменной чудачки, чтобы от меня держались подальше. И вот пришел один гад – и вся репутация насмарку. И это он даже не рядом!
Так что вышла из аудитории я взволнованной и злой разом. Чтобы успокоиться, подошла к окну и какое-то время гипнотизировала облетевший парк через дорогу.
Не думать о психе, не думать о восьми вечера, не думать о демоновом баре, где мы должны встретиться…
Самовнушение помогло мало. Я ощущала почти физически, как внутри натягивается струна. Вчера, похоже, мозг решил, что подумает обо всем случившемся завтра, а пока не будет паниковать. И вот завтра наступило, а с ним и растерянность… и от последней было тяжело избавиться. Вот почему, если ты менталист, эмоции других для тебя не проблема, а свои собственные…
Глубоко вздохнула. Прикрыла глаза. И тут же перед мысленным взором встал платиновый. Четкие скулы, жестковатый изгиб губ, широкие плечи. А еще враз вспомнился запах. Лайма, кофе и стали – опасность, риск и все то, от чего бы я хотела убежать. Но не могла: исчезни я, и неизвестно, как это отразится на моей семье.
«Дэккер, – прошептала я тихо-тихо, – проклятый псих».
А после втянула через сжатые зубы воздух и попыталась сосредоточиться на виде обнаженных ветвей. Сейчас сквозь облетевшие кроны стал виден пруд, что был в центре парка. Вода свинцовая, тяжелая, словно огромный осколок неба… Скоро все начнет подмерзать, выпадет первый снег, а потом и лед скует темно-синюю гладь…
– Эй, Вирджиния, ты идешь? Лекция скоро начинается, – окликнул меня со спины девичий голос.
Я обернулась. В паре шагов от меня стояла Маршива, поправляя свои элегантные очки.
– И? – надменно приподняла бровь. Раз уж не удалось сохранить реноме отмороженной стервы, надо попытаться его хотя бы вернуть с минимальными потерями.
Увы, Маршиву оказалось одним лишь холодным взглядом, словом и жестом не пронять. Нужно было что-то посущественнее. Типа айсберга на голову, чтобы одногруппница хотя бы ощутила легкий холод. Закаленная, чтоб ее. И эмоциональная.
Чувства благодарности, недоумения и легкого разочарования, исходившие от нее, буквально оглушали.
– И ты не должна на нее опоздать, – меж тем закончила Маршива.
– С чего бы? – прищурилась я, пуская в сторону адептки волну раздражения: пусть проникнется ко мне прежней антипатией.
– С того, что я вообще-то староста. И отвечаю за посещаемость, успеваемость…
– И прочую гадость, – подхватила я.
– Но не стервозность, – продолжила Маршива наш марафон слов на «–ость». – За нее у нас ты отвечаешь.
– Что ты, за это звание мне нужно побороться с половиной группы…
Адептка поджала губы и развернулась на каблуках, собираясь уходить. Но, сделав шаг, замерла, посмотрела на меня через плечо и бросила:
– Иногда мне кажется, что ты специально хочешь быть плохой, а иногда я в этом просто уверена.
И она ушла, гордо цокая каблуками. Вот, стоило лишь ненадолго отвлечься и… Все труды дракону под хвост!
Осталось только выдохнуть, еще раз пожелать одному психу всего наихудшего и… отправиться на лекцию по лингвоэволюции, где мы уже несколько лет изучали, как руны дошли до жизни такой, в смысле превратились в литеры, и при этом утратили магическое наполнение.
А после – привычный перекус на бегу и библиотека, где на этот раз смена прошла в тишине и спокойствии. Жаль, на душе не было ни того ни другого.
Правда, уже на эволюции я смогла обуздать свою тревогу и паниковала теперь подконтрольно, за несколькими пси-щитами. Так что внешне была сама невозмутимость.
И домой вернулась, улыбаясь как обычно, а за ужином как бы невзначай обронила, что подруга позвала на пижамную вечеринку, так что я приду поздно или вовсе заночую… Выбрала именно этот предлог, поскольку была не уверена, когда закончится эта «маленькая услуга» психу.
Тетя с дядей ничего не заподозрили. Лишь обрадовались, что не очень-то общительная я сама решила провести время в кругу подруг, а не книг. А легкое дуновение сомнения Розалии и Томариса я приглушила своим даром, так что мне пожелали лишь хорошо повеселиться.
Вот только, поднявшись к себе и распахнув шкаф, я ощутила, как в животе что-то екнуло. Но я решительно выдохнула и, вспомнив слова Дэккера о том, что нужно выглядеть соблазнительно, протянула:
– Та-а-акс, и какую «пижамку» взять?
Ровный строй из пары вполне себе скромных платьев, джинсов, закрытых блузок и джемперов был явно в недоумении.
ГЛАВА 6
В верхней одежде я предпочитала неброскость. Меньше внимания. Меньше контактов. Меньше людей… Хотя розовые волосы сводили половину этих трудов насмарку, но все же… вторая-то часть оставалась!
А вот нижнее и домашнее белье – да, тут и пошалить можно. Озорные полосатые теплые чулки, ночные шортики с розовыми мишками, кружевные комплекты… но не пойдешь же в этом к психу…
Так что вздохнула, запустив руку вглубь гардероба. Пальцы наткнулись на что-то плотное. Платье. Новое. Еще с биркой, где размашистым почерком кузины было написано: «Использовать сегодня, на ведьмин шабаш, и чтобы пугать злых духов и болтунов». Помнится, это одеяние мне малая дарила на прошлый день рождения в шутку: ну куда в летнюю жару я бы носила такое… По ощущениям, тогда мне показалось, этот наряд сделан из плотного хлопка и огня. И плевать, что я сама вроде как маг пламени. Огневикам тоже бывает жарко!
А вот сейчас мне было не до этих самых шуточек в том числе и кузининых… Так что я критически оглядела пойманную в шкафу одежду.
Длинные рукава прямого кроя, небольшой вырез, юбка облегала до верхней трети бедра, а к щиколоткам расходилась широким колоколом. Такие платья по фасону называют русалочьими. Ну, значит, и я сегодня буду… Русалкой с придурью.
«Или все же лучше джинсы и водолазку? Или клетчатый сарафан до середины колена…» – ни один мужчина никогда не познает всю ту глубину мук выбора, которые испытывает женщина перед гардеробом. Даже если она – еще девочка, или девушка, или уже бабушка… Это у нас встроенная в организм функция.
Так что вдохновенно страдала я с четверть часа, потом плюнула и все же взяла подарок Мии. Надо же его хотя бы куда-нибудь выгулять. Пусть и на шабаш!
Шабашить, жаль, буду до седьмого пота и не за деньги, а за страх и свою тайну – но это уже детали.
Платье село… удивительно хорошо. Облегало фигуру, подчеркивая линии, которые я обычно прятала под свитерами. Я покрутилась перед зеркалом – и чуть не застонала. Выглядела я как минимум на пять лет старше, а двигаться было на сто процентов неудобнее. Но Дэккер сказал «соблазнительнее». Будем считать, что это самое соблазнительное в моем гардеробе. А на что-то более откровенное надо было выделить мне аванс.
Обувь – любимые сапоги-трубы на низком каблуке. Что такого? Ну кто под юбкой в пол их увидит? А мне еще и ковылять на шпильках – нет, уж, увольте… Накинула короткую кожаную куртку на плечи: не хватало еще замерзнуть из-за этого платинового «начальника на одну ночь».
Последний взгляд в зеркало: розовые волосы, обычно собранные в хвост, теперь рассыпались по плечам. Лицо бледное, глаза слишком широкие – от страха или от ожидания, сама не знала. Я накрасила губы помадой, которую еле отыскала в тумбочке. Потом достала карту города и глянула, куда же меня послали. Оказалось – неблизко. Запомнив дорогу, сложила карту в сумочку, накинула ту на плечо и выдохнула:
– Пора – не пора, я чудить пошла!
А затем, спустившись, тихо, точно ночной тать, выскользнула из дома.
Каблуки застучали по брусчатке, куртка согрела от стылого ветра, а вот юбка не могла придумать ничего лучше, чем мешать. Нет, так я далеко не уйду. Приподняла подол, задрав его до колен, и дело пошло быстрее. И я тоже.
Так что добралась до остановки и с двумя пересадками очутилась на улице, что вела к «Ватному голему» – заведению, о котором я не слышала ровным счетом ничего вплоть до вчерашнего дня.
Бар оказался в старом промышленном квартале, в здании, у которого из богатств было только прошлое. Ну и шикарная магическая плесень с эффектом флюоресценции. Она раскинулась по наружной стене и успела поглотить под собой часть рунических граффити. Кстати, как специалист, могу сказать, что символы были выведены с дичайшим количеством ошибок. Я не считала себя педантом, но если уж вы используете бранные слова и символы, то пусть прохожие, читая их, краснеют за смысл, а не за исполнение!
Над тяжелой дверью висела вывеска «Ватный голем», и над ней кружил фантом какой-то кляксы. Надо полагать, того самого истукана, в честь которого и названо заведение.
Я замерла перед входом, выпустила из пальцев подол платья. Ткань упала, а с ней – и какой-то ком из горла провалился в грудь. И враз в ней я ощутила какую-то тяжесть.
Руки, на удивление, не дрожали. Вместо них тряслась душа. Где-то в районе пяток. На миг прикрыла глаза, собираясь с мыслями. Три раза напомнила сама себе, что меня, вообще-то, пытались выжить… И из дома отца, и с этого света разом, но ничего у мачехи не вышло. А все потому, что у Джи Макклейн упорства было не занимать (хотя бы потому, что здесь не у кого). Так что и сейчас буду настойчивой, осторожной, хитрой и… если что – бить сзади по голове по примеру Мии. Маги этого ожидают меньше, чем боевых арканов.
План был прост, но придал бодрости, так что я взялась за ручку двери и опустила щиты. Они, конечно, были слабой защитой – при моем-то небольшом уровне дара, но помогали порой не дернуться. Но сегодня мне нужны были все эмоции вокруг, чтобы ничего не упустить и самой не попасть в еще большие неприятности.
Распахнула створку – и меня окутали густой курительный дым, запах солода, пота и порока. Внутри было тесно, шумно, тускло. Барная стойка из грубого дерева, столики в глубине, по центру – помост, на котором извивался грудастый девичий фантом.
Дэккер сидел у стойки, полуобернувшись ко входу. Он сразу заметил меня.
