– Ты ему безразлична, – странным голосом, словно был поражен этим, прошептал Альсар.
В его голосе прозвучало удивление.
Он произнес это так тихо, что я не знала – кому он это сказал.
Мне? Дворецкому?
Или кому-то, кого видел только он?
Он посмотрел на обручальное кольцо на своей руке, а потом сорвал его и швырнул на пол. Послышался звон. Я даже не заметила, куда оно упало.
Альсар твердым шагом направился в гостинную.
Не оглянулся.
Не остановился.
Просто исчез за дверью.
Норберт крепко держал меня. Его старые руки дрожали от волнения.
– Госпожа… – прошептал дворецкий, глядя на дверь, за которой исчез генерал. – Что с ним сделала эта война?
«Мой муж так бы не поступил…» – шепнула душа.
Я подняла глаза на Норберта.
В его взгляде я прочла то же, что чувствовала сама.
Я все еще стояла на коленях на мраморе – том самом, где пять минут назад мечтала броситься ему в объятия.
Где пять минут назад верила в любовь. Где пять минут назад ещё была женой.
Теперь я была просто дрожащей, испуганной женщиной. С меткой на запястье – золотой, пульсирующей, живой и мыслью, которая сжалась внутри:
– Это не мой муж…
И впервые за пять лет брака я испугалась.
Глава 1
Норберт подхватил меня под локоть – старческие пальцы впились в мою кожу с неожиданной силой. Его запах – лёгкий парфюм, запах булочек и чистого белья из прачечной – обволок меня, как последний якорь в бурном море.
Я цеплялась за него, впиваясь в ткань его камзола, будто он мог удержать меня от падения в ту чёрную, дрожащую от страха бездну, что раскрылась в моей груди.
– Осторожней, госпожа… – прошептал он, и в его голосе дрожала не только забота. Страх. Страх за меня. За то, что он только что видел.
Каждый шаг по мраморной лестнице отдавался в моих коленях предательской дрожью.
Как будто я поднималась не в свои покои, а на эшафот. На площадку второго этажа я вышла, задыхаясь. И замерла, глядя вниз.
Дверь гостиной была приоткрыта на ладонь. Там, за ней, он. Альсар. Мой муж. Тот, чьё имя я шептала в темноте, чьи письма прятала под подушкой, о чью руку терлась, жмурясь от счастья.
Но это был не он. Не тот, кого я помню.
“Это не он…” – беззвучно прошептала я, а внутри всё задрожало.
Я чувствовала это кожей. Костями. Душой. Как слепая чувствует приближение грозы – по давлению в висках, по запаху озона в воздухе.
Его присутствие в этом доме теперь было чужим. Опасным. Как нож, спрятанный за спину.
– Госпожа? – Норберт мягко потянул меня вперёд.
Я не сопротивлялась.
Мои ноги сами несли меня прочь от той двери. Прочь от него.
В безопасность.
Моя спальня встретила меня запахом чайной розы – тем самым, что я распыляла каждое утро, пока ждала его писем. На туалетном столике лежала стопка раскрытых конвертов, перевязанная розовой лентой.
Те самые письма.
Час назад я перечитывала их в кресле у окна, улыбаясь глупым словам: «Твоя улыбка – мой рассвет», «Жду не дождусь, чтобы снова почувствовать твои пальцы на своей шее».
Теперь эти слова казались насмешкой. Ложью. Или – хуже – памятью о человеке, которого больше не существовало.
Норберт усадил меня в кресло.
Я обхватила себя руками и замерла. Тряска началась не сразу. Сначала – лёгкая дрожь в пальцах. Потом – в коленях. А потом всё тело затряслось мелкой, непрерывной дрожью, которую я никак не могла остановить.
Я прикусила губу до крови – чтобы не закричать. Чтобы не закричать запоздалым криком ужаса.
“Маменька”, – мелькнуло в сознании. Леди Халорн. Она что-то сказала. Нашептала ему. Снова сплела паутину из лжи!
Но тут же разум отверг эту мысль. Нет. Если бы это была она – был бы скандал. Театр. Она бы ворвалась сюда сама, с криками: «Я же говорила! Эта девица – не пара для генерала!» Альсар бы выслушал. Возможно, даже прикрикнул на меня. Но потом – потом он бы взял меня за руку и сказал: «Забудь. Мать стареет. Ей нужен повод для драмы». Он бы принялся оправдывать ее, как он делал всегда. “Ты же сама понимаешь, я не могу выставить ее за дверь. Это моя мама… Мама, понимаешь?”.
Он бы объяснил.
Он бы не смотрел на меня глазами убийцы. И магия… Откуда у него магия? А может, это не магия? Может, мне показалось?
Я застыла, глядя на привычный узор ковра, а у меня слезы побежали по щекам. Впервые за все время пребывания в этом мире со мной случилось такое!
Я попала в этот мир не с грохотом и вспышкой света. Тихо. Незаметно. Как сон, который становится явью.
Меня звали Кира. Я лежала в больнице. Капельница в вене, боль в костях и странное спокойствие. Я уже знала: это конец. И не боялась. Просто жалела – о непрожитой жизни, о непроизнесённых словах, о том, что никогда не узнаю, каково это – быть любимой до боли.
Последнее, что я видела – белый потолок палаты и капли, падающие в прозрачной трубке. Последнее, что слышала – монотонный писк кардиомонитора.
А потом – холод. И голоса.
«Она дышит! Слава богам, она дышит!»
Я открыла глаза – и увидела сводчатый потолок с позолоченной лепниной. На мне было платье из шёлка цвета весеннего неба. А руки не мои. Тонкие, белые, с изящными пальцами. На запястье – тонкая золотая цепочка с кулоном в форме драконьего крыла.
«Она так часто падает в обморок, что мне кажется, она какая-то болезненная! Я бы на месте моего сына подумала бы хорошенько!» – надменно произнесла женщина у изголовья. Её лицо было прекрасным – и холодным, как мраморная статуя.
Это была леди Халорн. Свекровь.
Она не обняла меня. Не заплакала от облегчения. Она лишь кивнула – коротко, как начальница на докладе подчинённого:
«Хорошо».
И ушла.
Так я поняла: в этом мире я – не дочь. Не сестра. Не любимая. Я – жена будущего генерала. Инструмент. Украшение. И леди Халорн никогда не скрывала, что считает меня недостойной её сына.
«Ты прекрасно знаешь, что я не одобрила этот брак, – говорила она при каждой встрече, поджимая губы, словно выбор сына оскорбил ее до глубины души. – Столько достойных невест, а он выбрал именно тебя!».
Но Альсар… Альсар смотрел на меня иначе. Даже когда он уезжал на войну, его последние слова были: «Жди меня. Только меня. И я вернусь – к тебе».
Я верила ему.
Я верила до этого дня.
Тряска усилилась. Я сжала колени, впиваясь ногтями в ткань платья. На запястье пульсировала метка – золотая, живая, предательская. Она горела там, где еще утром была лишь бледная полоска кожи.
Почему сейчас? Почему именно сейчас, когда он чуть не убил меня?
Я задохнулась.
– Это не мой муж… – прошептала я в пустоту. – Не мой муж…
Глава 2
Слова повисли в воздухе – хрупкие, неуверенные и такие… отчаянные. Я сама испугалась их. Потому что, произнеся их вслух, я уже не могла вернуться к иллюзии, что у нас всё хорошо.
В этот момент дверь тихо открылась. Норберт вошёл с подносом в руках. На нём – фарфоровая чашка, от которой вилась тонкая струйка пара. Рядом – блюдце с мёдом и ломтики лимона.
– Скажи, – я вскинула глаза на старого дворецкого, и в них, наверное, читалась та же безумная надежда, что и в моём голосе. – Скажи, что это не мой муж!
Мой голос предательски дрогнул, словно срываясь в икоту и шёпот отчаяния.
Норберт замер. Его старые глаза – мутные от прожитых лет, уставшие, но внимательные – смотрели на меня с болью и тревогой.
– Вы очень бледная, госпожа, – тихо сказал он. – Я переживаю за вас. Уже отправил слугу к доктору Гревиллу. Нужно, чтобы он вас осмотрел…
Дворецкий осторожно поставил поднос на столик. И замялся. Потом достал из кармана что-то маленькое, блестящее.
– Мадам… Кажется, это потеряли в холле. Горничная нашла и принесла мне.
На его ладони лежало обручальное кольцо Альсара.
Обручальное. Золотое. С крупным, играющим на свету бриллиантом.
Я смотрела на него – и не узнавала. Мой взгляд упал на мою руку, на которой было такое же кольцо, только поменьше.
Столько раз я целовала этот бриллиант перед сном. Столько раз прижимала к губам, шепча: «Вернись ко мне. Вернись живым».
А сейчас брошенное в холле обручальное кольцо мужа внушало мне ужас.
Не потому что оно упало. Не потому что его нашла горничная.
А потому что я вдруг поняла: тот, кто носил это кольцо на пальце пять лет – тот мужчина, что целовал меня в темноте – исчез.
И на его месте стоял чужой.
С чужой улыбкой.
С чужими глазами.
С руками убийцы, что сжимали мою шею.
Я не взяла кольцо. Оно осталось лежать на ладони Норберта. А он не знал, что с ним делать. Я даже не знаю, что случилось… Почему он так поступил!
Я смотрела на дверь и ждала.
Ждала доктора.
Ждала объяснений.
Ждала чуда.
Ждала сил, которые позволят мне собрать вещи и уйти из этого дома! Ведь после такого я не знаю, как жить с ним дальше!
В глубине души я понимала, что чуда не будет.
И человек, который вернулся с войны, не может больше называться моим мужем.
