– Василиса! Утро в самом разгаре, а ты ещё валяешься! Мои апартаменты сами себя не отмоют!
– Убийца, – прохрипела я, глядя в его сияющие, полные энтузиазма глаза. – Ты использовал меня как вьючную лошадь, а теперь требуешь новых подвигов.
– Вьючная лошадь хоть бы пофыркивала для настроения, – парировал кот, принимаясь вылизывать лапу. – А ты только стонешь. Мря-а-ур. Неблагодарная. Я же тебе матрас добыл! Роскошные условия!
– Это я его добыла, – сказала я ворчливо.
– Неважно! – беззаботно ответил Батискаф. – Ну, так что? Встаём? У нас сегодня грандиозные планы! Нужно продолжить облагораживать мою будущую резиденцию!
Он ткнул мне лапой прямо в щёку.
– Я не могу, – простонала я. – Я сломлена. У меня кости ноют, мышцы кричат, а душа требует и кофе, и валерьянки.
Кот вздохнул с преувеличенной жалостью.
– Слабачка. Никакой выносливости. Ладно, так и быть, дам тебе отсрочку. Поваляйся ещё с часок, но потом – за работу! Иначе я начну ходить по тебе и прыгать по тебе. И кстати, я сегодня ещё не завтракал, а сметаны уже нету-у-у! А я голо-о-одный! Тебе надо сначала мне смета-а-уны привезти! Нет, не дам тебе повалятся, вставай!
Я поняла, что этот монстр не даст мне покоя.
И после начала медленный, мучительный процесс подъёма, напоминающий эволюцию вида, от простейшего лёжа к сложноорганизованному сидя.
Каждое движение было подвигом.
Повернуть голову и проверить, не отвалилась ли она.
Согнуть ногу в колене и услышать характерный хруст.
Наконец, я сидела на краю матраса, дыша как загнанная лошадь, и смотрела на нетерпеливого кота.
– Ну? – подал голос Батискаф.
– Встала я, встала, не видишь что ли?
Я поняла, что иногда прогресс движется вперёд не благодаря героям, а благодаря очень настойчивым котам.
ГЛАВА 11
* * *
– ВАСИЛИСА —
Кот убежал на кухню, сказал, что очень-очень ждёт меня!
Я, кряхтя, как столетняя старуха, доплелась до ванной и осознала всю глубину человеческой эволюции.
Оказывается, способность передвигать ноги – это высшее достижение, данное человеку матушкой природой.
Каждый шаг отдавался в спине.
Умылась, почистила зубы, сделала все туалетные дела и потащилась вниз.
Я держалась за перила, скрипя всеми мыслимыми и немыслимыми суставами, и мечтала только об одном, о волшебном кофе.
О густом, чёрном и с молоком, обжигающе горячем эликсире жизни.
Но суровая реальность в лице Марты и её котла с травяным отваром не оставляла надежд.
Картина, представшая моим глазам, была почти идиллической, если не считать моего собственного вида.
Батискаф, сидя на столе, с аппетитом уплетал кусок рыбы, от которой пахло… целым рыбным рынком… Беее…
Марта что-то помешивала в своём вечном котелке.
Акакий сидел у печи, меланхолично «вдыхал» аромат травяного чая.
А под потолком, зацепившись лапками за балку, висел Гаспар и громко, на всю кухню, сопел, словно крошечный, но очень драматичный моторчик.
– Доброе утро, Хозяйка! – прощебетала Марта, увидев меня.
– Доброе утро, барышня, – проскрипел Акакий.
Я лишь бессильно прислонилась плечом к дверному косяку, чувствуя, как ко всей боли в теле присоединяется ещё и голова, которая затрещала, будто в неё встроили дверь в иное измерение, и кто-то сейчас яростно пытается её выломать.
– Чего желаешь с утра? – поинтересовалась Марта, глядя на меня с материнской заботой.
Мозг, отключённый болью и отсутствием кофе, выдал первое, что пришло в голову.
– Застрелиться, – буркнула я глухим, лишённым всяких надежд голосом.
Эффект был ошеломляющим.
Батискаф подавился рыбой и закашлялся, выплёвывая кусок прямо на стол.
Марта так поразилась, что выронила деревянную ложку прямиком в котелок, где она с грустным бульком пошла ко дну.
Акакий, услышав это, издал короткий скрипящий звук, похожий на «ой!», его костяные пальцы разжались, и кружка с чаем полетела на пол, расплёскивая ароматную жидкость.
Сам он замер с открытой челюстью и медленно, очень медленно, как падающая башня, сполз с табурета на пол с тихим, но выразительным костяным шумом.
Даже Гаспар проснулся.
Его громкое сопение оборвалось, он потерял сцепление с балкой и с писком полетел вниз, лишь в сантиметре от пола отчаянно взмахнув крыльями и тяжело приземлившись на лапки.
– Что за варварские желания?! – просипел он, ошарашено озираясь. – Меня чуть апоплексический удар не хватил!
Воцарилась мёртвая тишина, нарушаемая лишь моим тяжёлым дыханием и предсмертными хрипами Батискафа.
– Ты это… чего? – прохрипел кот, наконец, откашлявшись и смотря на меня выпученными глазами.
– Хозяюшка, как же так? – всплеснула руками Марта, и тут же оказалась у меня на плече. – Выбрось дурные мысли из головы-то! Жизнь-то какая хорошая! Длинная!
Я уставилась на них как на сумасшедших.
На лежащего без чувств скелета, на перепуганную домовую, на отхаркивающегося кота и на летучую мышь, которая отряхивалась, бормоча что-то о «грубости современных нравов».
Я длинно, с театральным отчаянием, вздохнула.
– Это просто образное выражение! – раздражённо объяснила я, чувствуя, как голова раскалывается ещё сильнее. – Образное, ясно? Я не собираюсь натурально стреляться! Просто я капитально устала, всё тело болит, голова трещит! Рассыпаюсь на части, если вам так понятнее!
На кухне повисла гулкая пауза, а затем все собравшиеся, включая очнувшегося Акакия, выдохнули.
– Фу ты, – прошептал Батискаф, потирая лапой грудь. – Напугала до усов! Я думал, всё, не будет у меня ни апартаментов, ни Хозяйки. А это такой геморрой жить без Хозяйки…
– Деточка, – обратилась ко мне Марта, насильно вливая в «рот» Акакию какую-то живительную каплю. – Так я же могу сделать отвар укрепляющий! В один миг восстановишься! Ты пока каши поешь, чайку с мёдом выпей, да с плюшками творожными, а я быстренько отвар приготовлю!
Она стремительно начала подзывать к себе банки и мешочки с травами.
Сменила котелок на другой.
– Ну, ты мать даёшь, – с нескрываемым уважением прошептал кот, глядя на меня. – Одной фразой весь дом в состояние боевой готовности привела. Надо запомнить.
Я медленно подошла к столу и опустилась на стул.
Начала есть кашу и проклинать мигрень и вообще любую головную боль.
Это же ад адский.
К счастью, Марта быстро сотворила своё колдовство, махнула крохотной ручкой.
По воздуху ко мне плавно подплыла кружка, испускающая лёгкое фиолетовое сияние.
Я взяла её с опаской.
Запах, исходящий от содержимого, был настолько насыщенным и сложным, что хотелось немедленно проветрить не только кухню, но и, возможно, соседнее измерение.
Это пахло, как будто в старом и вонючем носке запекали тухлые яйца.
– Запах ужасный, это так, – без обиняков заявила Марта, следя за моей реакцией. – Но надо выпить. Всё до капли.
Моя голова в этот момент напоминала колокол, в который с упоением били все черти преисподней.
От одной мысли, что сейчас придётся проглотить эту адскую смесь, звон становился только громче.
Но вид грустного Акакия, который чуть не разобрался на запчасти от моего «образного выражения», придал решимости.
Я зажала нос, зажмурилась и сделала первый глоток.
Если вы когда-нибудь задумывались, каков на вкус фиолетовый цвет, то вот ответ: он горький, терпкий, и с лёгким послевкусием протухшей рыбы.
Я сглотнула, давясь и чувствуя, как по моему пищеводу прокатывается волна протеста и появилось желание всё это из желудка вернуть обратно.
– До капли! – строго напомнила Марта, словно я пыталась схитрить на экзамене.
Собрав всю свою волю в кулак, я опрокинула кружку и выпила всё одним махом.
Я поставила пустую кружку на стол, ожидая, что сейчас меня вывернет наизнанку, или я, по крайней мере, начну светиться в темноте.
Но произошло нечто иное.
Сначала тепло разлилось от желудка по всему телу.
Не жгучее, а мягкое, уютное.
Потом я почувствовала, как ноющая боль в пояснице, моя верная спутница с самого утра, начала таять, словно её смывало тёплой волной.
Мышцы спины, рук и ног, до этого скованные спазмом, расслабились, и по ним пробежала лёгкая приятная дрожь.
А голова… о, чудо!
Адский колокол умолк.
Вместо гула наступила лёгкая, ясная тишина.
Тупая боль за глазами исчезла, и мир снова стал чётким.
Всё тело налилось живительной энергией, будто я не просто выспалась, а провела месяц на курорте!
– Вау, – выдохнула я потрясённо, вращая плечами и не чувствуя ни малейшего намёка на скованность. – Да это просто эликсир жизни!
Марта улыбнулась.
– Древний рецепт волхвов. Людьми забытый. Но домовые помнят.
Переполненная благодарностью, я окинула взглядом всю нашу безумную компанию: домовую, кота, скелета и летучую мышь.
– Как же мне повезло с вами всеми, – улыбнулась я. – Спасибо вам.
– Ой, да ладно! – махнул лапой Батискаф, но по довольному выражению его морды было видно, что комплимент пришёлся ему по душе. – И так всем известно, что я самый-самый… в данном случае, катализатор твоего исцеления. Моим присутствием я зарядил атмосферу целебной энергией!
Все засмеялись, даже Акакий тихо проскрипел что-то похожее на смешок.
Энергия так и била из меня ключом.
Пора было переходить к делу.
