Сам он замер с открытой челюстью и медленно, очень медленно, как падающая башня, сполз с табурета на пол с тихим, но выразительным костяным шумом.
Даже Гаспар проснулся.
Его громкое сопение оборвалось, он потерял сцепление с балкой и с писком полетел вниз, лишь в сантиметре от пола отчаянно взмахнув крыльями и тяжело приземлившись на лапки.
– Что за варварские желания?! – просипел он, ошарашено озираясь. – Меня чуть апоплексический удар не хватил!
Воцарилась мёртвая тишина, нарушаемая лишь моим тяжёлым дыханием и предсмертными хрипами Батискафа.
– Ты это… чего? – прохрипел кот, наконец, откашлявшись и смотря на меня выпученными глазами.
– Хозяюшка, как же так? – всплеснула руками Марта, и тут же оказалась у меня на плече. – Выбрось дурные мысли из головы-то! Жизнь-то какая хорошая! Длинная!
Я уставилась на них как на сумасшедших.
На лежащего без чувств скелета, на перепуганную домовую, на отхаркивающегося кота и на летучую мышь, которая отряхивалась, бормоча что-то о «грубости современных нравов».
Я длинно, с театральным отчаянием, вздохнула.
– Это просто образное выражение! – раздражённо объяснила я, чувствуя, как голова раскалывается ещё сильнее. – Образное, ясно? Я не собираюсь натурально стреляться! Просто я капитально устала, всё тело болит, голова трещит! Рассыпаюсь на части, если вам так понятнее!
На кухне повисла гулкая пауза, а затем все собравшиеся, включая очнувшегося Акакия, выдохнули.
– Фу ты, – прошептал Батискаф, потирая лапой грудь. – Напугала до усов! Я думал, всё, не будет у меня ни апартаментов, ни Хозяйки. А это такой геморрой жить без Хозяйки…
– Деточка, – обратилась ко мне Марта, насильно вливая в «рот» Акакию какую-то живительную каплю. – Так я же могу сделать отвар укрепляющий! В один миг восстановишься! Ты пока каши поешь, чайку с мёдом выпей, да с плюшками творожными, а я быстренько отвар приготовлю!
Она стремительно начала подзывать к себе банки и мешочки с травами.
Сменила котелок на другой.
– Ну, ты мать даёшь, – с нескрываемым уважением прошептал кот, глядя на меня. – Одной фразой весь дом в состояние боевой готовности привела. Надо запомнить.
Я медленно подошла к столу и опустилась на стул.
Начала есть кашу и проклинать мигрень и вообще любую головную боль.
Это же ад адский.
К счастью, Марта быстро сотворила своё колдовство, махнула крохотной ручкой.
По воздуху ко мне плавно подплыла кружка, испускающая лёгкое фиолетовое сияние.
Я взяла её с опаской.
Запах, исходящий от содержимого, был настолько насыщенным и сложным, что хотелось немедленно проветрить не только кухню, но и, возможно, соседнее измерение.
Это пахло, как будто в старом и вонючем носке запекали тухлые яйца.
– Запах ужасный, это так, – без обиняков заявила Марта, следя за моей реакцией. – Но надо выпить. Всё до капли.
Моя голова в этот момент напоминала колокол, в который с упоением били все черти преисподней.
От одной мысли, что сейчас придётся проглотить эту адскую смесь, звон становился только громче.
Но вид грустного Акакия, который чуть не разобрался на запчасти от моего «образного выражения», придал решимости.
Я зажала нос, зажмурилась и сделала первый глоток.
Если вы когда-нибудь задумывались, каков на вкус фиолетовый цвет, то вот ответ: он горький, терпкий, и с лёгким послевкусием протухшей рыбы.
Я сглотнула, давясь и чувствуя, как по моему пищеводу прокатывается волна протеста и появилось желание всё это из желудка вернуть обратно.
– До капли! – строго напомнила Марта, словно я пыталась схитрить на экзамене.
Собрав всю свою волю в кулак, я опрокинула кружку и выпила всё одним махом.
Я поставила пустую кружку на стол, ожидая, что сейчас меня вывернет наизнанку, или я, по крайней мере, начну светиться в темноте.
Но произошло нечто иное.
Сначала тепло разлилось от желудка по всему телу.
Не жгучее, а мягкое, уютное.
Потом я почувствовала, как ноющая боль в пояснице, моя верная спутница с самого утра, начала таять, словно её смывало тёплой волной.
Мышцы спины, рук и ног, до этого скованные спазмом, расслабились, и по ним пробежала лёгкая приятная дрожь.
А голова… о, чудо!
Адский колокол умолк.
Вместо гула наступила лёгкая, ясная тишина.
Тупая боль за глазами исчезла, и мир снова стал чётким.
Всё тело налилось живительной энергией, будто я не просто выспалась, а провела месяц на курорте!
– Вау, – выдохнула я потрясённо, вращая плечами и не чувствуя ни малейшего намёка на скованность. – Да это просто эликсир жизни!
Марта улыбнулась.
– Древний рецепт волхвов. Людьми забытый. Но домовые помнят.
Переполненная благодарностью, я окинула взглядом всю нашу безумную компанию: домовую, кота, скелета и летучую мышь.
– Как же мне повезло с вами всеми, – улыбнулась я. – Спасибо вам.
– Ой, да ладно! – махнул лапой Батискаф, но по довольному выражению его морды было видно, что комплимент пришёлся ему по душе. – И так всем известно, что я самый-самый… в данном случае, катализатор твоего исцеления. Моим присутствием я зарядил атмосферу целебной энергией!
Все засмеялись, даже Акакий тихо проскрипел что-то похожее на смешок.
Энергия так и била из меня ключом.
Пора было переходить к делу.
– Итак, – объявила я, потирая руки, – я сейчас еду в город. Деньги у нас есть, так что будем закупаться капитально. Я куплю всего-всего для уборки дома и для кухни. Марта, – повернулась я к домовой, – пока я буду собираться, одеваться и тэ дэ, подумай, что тебе нужно для кухни, для твоих волшебных рецептов. Акакий, тебя тоже касается. Может, тебе для сада и для личных нужд, что надо? Гаспар, и ты составь список. Что нужно для твоего… э-э-э… творческого затворничества.
– А про меня ты опять забыла?! – возмущённо поднял голову Батискаф, который уже мысленно составлял список из ста тысяч пунктов. – Я же…
– А ты, – перебила я его, – едешь со мной.
Кот так поразился, что его пасть раскрылась, а усы застыли в изумлённом положении.
Он явно собирался начать долгую и пламенную речь о моей неблагодарности, но мои слова буквально выбили у него из-под лап все козыри.
– Я… что? – выдавил он из себя.
– Едешь со мной. В город. Будешь помогать выбирать. И таскать все пакеты, – добавила я с безобидной улыбкой.
Батискаф медленно закрыл пасть.
В его глазах мелькнула смесь ужаса (перед толпой двуногих) и радостного возбуждения (перед перспективой лично проконтролировать покупку сметаны, когтеточки, кулончика и вообще всего-всего для своего домика).
Он важно выпрямился.
– Ну, раз уж ты настаиваешь… и раз без моего экспертного мнения ты наверняка купишь какую-нибудь ерунду… я, так и быть, согласен. Но с условием!..
Условий, как я и предполагала, было примерно миллион двадцать одно.
Но я уже чувствовала себя настолько прекрасно, что была готова согласиться даже на то, чтобы везти его в магазин на золотых носилках.
Потому что, когда у тебя есть фиолетовый эликсир от домовой и целый чудесный, плодотворный день впереди, никакие кошачьи капризы не страшны.
* * *
– Денег бери больше. Разного номинала, – наставительно потребовал Батискаф, пока я набивала спортивную сумку пачками хрустящих банкнот.
Смотрелось это крайне сомнительно, будто я собиралась не за покупками, а сдать деньги для их «отмывания».
Списки, которые вручили мне домочадцы, оказались на удивление скромными.
Марта просила травы, которые тут не растут, семена, ванильные стручки и розовую соль.
Акакий написал, что ему нужен мешок костной муки для роз (я решила не спрашивать, для каких роз, тут кроме сухостоя и мёртвых деревьев не было ничего) и новую точилку для косы.
Гаспар ограничился требованием «томатного нектара премиум-класса» и бархатной подушечки, чтобы она лежала на полу, а он висел над ней, дабы падать было комфортнее.
– И это всё? – удивилась я. – Можно же было заказать золотые унитазы или хрустальные люстры!
– Роскошь – удел простых смертных, – свысока заметил Батискаф, грациозно запрыгивая на пассажирское сиденье. – Нам важна суть. Ну, кроме моих апартаментов, конечно. Они должны быть великолепны.
Мы выехали за ворота, и кот, прижав нос к стеклу, принялся с интересом разглядывать проплывающие мимо пейзажи.
– Давненько меня не вывозили в город, – заметил он задумчиво. – Осения терпеть не могла этот мир. Говорила, что тут скучно, пахнет бензином, гадостью всякой и жадностью. Предпочитала другие измерения.
У меня ёкнуло сердце.
«Другие измерения» – это было уже слишком даже для моего уже закалённого причудами дома сознания.
Я решила пока не углубляться в эту тему, а перевела разговор на более насущное.
– Слушай, а насчёт людей… – начала я осторожно. – Ты же не будешь при них… ну, говорить? Со стороны это будет выглядит немного…
– Пугающе? – закончил за меня кот и рассмеялся, точнее, издал нечто среднее между мурлыканьем и хихиканьем. – Не волнуйся. Для людей без магии моя речь – это всего лишь набор изысканных мяуков, мурков и, в крайних случаях, недовольных шипений. Понимать меня можешь только ты, Хозяйка Перепутья, да всякая магическая братия. Так что расслабься.
Я выдохнула с облегчением, но ненадолго.
– Прекрасно! Я придумал, с чего начнём наше путешествие! – объявил Батискаф, усаживаясь поудобнее. – Наш первый пункт назначения – кафе! А ещё лучше самый респектабельный ресторан в городе! Мне необходимо подкрепиться. Сметанка, сливочный мусс, может быть, бланманже… Мне тоже нужно иногда баловать себя!
Я проигнорировала это требование, ловко переключив внимание на другое.
– Подожди, – сказала я. – Если ты так давно не был среди людей, откуда ты знаешь про рестораны? И вообще… откуда тебе известно о прогрессе? В доме нет ни телевизора, ни интернета, даже захудалого радиоприёмника!
Кот фыркнул, словно я задала вопрос на уровне «почему трава зелёная».
– Василиса, дорогая моя, я – Хранитель Перепутья, – с лёгкой снисходительностью в голосе ответил он. – Я не нуждаюсь в этих ваших «проводах» и «эфирах». Когда в доме становилось особенно скучно, я… сливался с разумами во Вселенной и наблюдал. За вами, людьми. За вашими смешными попытками изобрести колесо, которое уже было изобретено в семи измерениях до вас. За вашими модными тенденциями, которые в магическом мире считаются дурным тоном. Это весьма занимательное зрелище, скажу я тебе.
Я резко прикусила язык, чтобы дальше не спрашивать.
Перед моим внутренним взором поплыли картины: Батискаф, возлежащий на облаке и с презрением взирающий на всю человеческую цивилизацию, как на муравейник.
Мысль о том, что твой питомец (или, точнее, твой начальник в облике питомца) является безмолвным свидетелем всего человеческого пути, была одновременно волнующей и пугающей.
Я решительно тряхнула головой, отгоняя философский ужас.
«Чур меня, чур!» – мысленно прошептала я. – «Никаких размышлений о тщётности бытия посреди трассы! Сначала шопинг, потом всё остальное».
– Ладно, вселенский разум, – сказала я вслух, выезжая на трассу. – Едем в самый лучший строительный гипермаркет. А там, глядишь, и до твоей когтеточки доберёмся.
– Сначала едем до сметаны! – немедленно напомнил кот, его голос снова стал требовательным и лишённым всякой космической мистики. – Не забывай о главном! Обо мне!
Я улыбнулась.
Каким бы могущественным ни был этот пушистый комок, некоторые вещи в мироздании оставались неизменными.
И сметана была одной из них.
