– Дура ты, – беззлобно констатировал Батискаф. – Иди за мной.
Я упёрлась руками в боки, давая понять, что с места не тронусь. У меня не было сил ни на какие новые чудеса.
Кот вздохнул, и его грудь раздулась. Когда он заговорил снова, его голос приобрёл ту самую низкую, вибрирующую ноту, от которой застыла кровь и подкосились ноги. Это был голос, не терпящий возражений.
– ЖИВО ВСТАЛА И ПОШЛА ЗА МНОЙ!
Моё тело отреагировало быстрее мозга.
Ноги сами понесли меня за усатым командиром, выскочившим из комнаты. Протестующий разум остался где-то позади, бормоча что-то о личных границах и финансовой несостоятельности.
Но инстинкт подсказывал, что спорить с этим конкретным проявлением магии себе дороже.
«Куда он меня тащит?» – лихорадочно думала я, спускаясь по скрипучей лестнице. – «Показывать сокровищницу? Золотые слитки, зарытые в подвале? Или контракт с дьяволом на бесконечный кредит?»
Что бы это ни было, я понимала одно: в мире, где дома растут внутрь, ввысь или вширь, а коты командуют людьми, правила бухгалтерского учёта, похоже, безнадёжно устарели.
Кот провёл меня по бесконечному, пыльному коридору и остановился перед неприметной дубовой дверью.
Я ожидала очередную спальню, заваленную костями прошлых работников, но за дверью оказалась узкая винтовая лестница, ведущая наверх, в башню, что я видела снаружи.
Ступени под ногами отчаянно скрипели и прогибались с намерением, будто вот-вот сложатся, как карточный домик. Я шла, прижимаясь к стене и молясь, чтобы закон всемирного тяготения на этот раз оказался на моей стороне.
Наконец мы поднялись. Батискаф дёрнул хвостом, дверь в башню со скрипом отворилась, и мы вошли.
Комната была полукруглой, с высокими, узкими окнами, затянутыми шторами, которые, казалось, тронь их пальчиком и они рассыплются.
В центре стоял круглый стол, на нём две изящные шкатулки, похожие на сундучки. Ни стульев, ни кресел. Всё остальное пространство, от стены до стены, было заставлено сундуками. Большими, маленькими, средними, обитыми железом, покрытыми кожей, инкрустированными перламутром. Их было сотни. Или больше.
Я стояла посреди этого богатства сундуков и чувствовала себя полной дурой, потому что не понимала ровным счётом ничего.
Я что должна продавать сундуки?
Батискаф вальяжно запрыгнул на стол и махнул лапой в сторону сундуков.
– Открывай. Любой открывай.
Я с глубочайшим скепсисом подошла к ближайшему, массивному, с железными накладками.
– Только не говори, что тут золотые слитки и горы денег… – проворчала я и с усилием откинула тяжёлую крышку.
И ахнула.
Сундук был полон буквально под завязку. Золотые и серебряные монеты всех размеров и чеканки, сверкающие бриллианты, кровавые рубины, изумруды, нежные жемчужины и какие-то слитки неясного металла, отливавшие таинственным блеском. Сокровища. Настоящие, как в историческом романе.
– Это… Э-э-э… – проблеяла я, захлопнув крышку, как будто боялась, что они выскочат.
Я рванула к следующему сундуку. Тот же результат. К третьему, четвёртому, десятому… Все были до отказа набиты несметными богатствами.
Воздух в башне заколебался от мириадов радужных бликов.
– Ну? – самодовольно хохотнул кот. – Теперь проблема денег решена?
Вместо радости меня охватила новая, свежая паника. Я схватилась за голову.
– И как, по-твоему, я смогу использовать всё это, а? Я не могу прийти в банк с горой золотых монет!
Я схватила несколько монет. Они были тяжёлыми, холодными. На одной красовался гордый грифон, на другой незнакомый профиль, на третьей была надпись на языке, которого я никогда не видела.
– Я не смогу объяснить, откуда они у меня! Документов же нет на золото! А камни? Боже мой… Ладно, я смогу сдать что-то в ломбард… Но это не может длиться бесконечно! В итоге меня повяжут и следаки будут пытать меня, откуда у меня всё это! Нет, Батискаф, это не решение, а ещё БОЛЬШАЯ проблема!
Кот слушал меня, и на его морде медленно проступало выражение вселенской скорби.
Он тяжело вздохнул, поднял лапки и прикрыл ими мордочку, будто не в силах вынести столь густой концентрации человеческой глупости. Потом резко опустил их и рявкнул:
– Вон, у окна сундук видишь? Иди и открой. Ну! Делай, как говорю!
Я, всё ещё кипя от негодования, подошла к указанному сундуку. Он был ничем не примечателен. Я открыла его, внутри было пусто.
– И? – с раздражением посмотрела я на кота.
– Возьми золото и камней, брось их туда, закрой и скажи, в какую валюту их нужно конвертировать, какой год, страна… – он поморщился. – Только это… крипту не проси, этот артефакт настроен на материальность, а не на виртуальность.
Я опешила. Конвертёр валют, золота, драгоценностей? Магический? Серьёзно?
Я брежу…
Не веря собственным действиям, я набрала пригоршню монет и камней из первого сундука, бросила их в пустой сундук, с грохотом захлопнула крышку. И, чувствуя себя полной идиоткой, произнесла:
– Конвертируй в… рубли. Текущий год. Моя страна…
Я открыла сундук и села прямо на пыльный пол. Монет и камней внутри не было. Вместо них лежали ровные, новенькие, хрустящие пачки банкнот. Самых что ни на есть настоящих рублей.
– Офигеть… – выдавила я, тыча пальцем в пачки. Это было даже не чудо. Это был выход из всех моих финансовых кошмаров разом.
Батискаф снисходительно наблюдал за моими метаморфозами на лице.
– Теперь ты не будешь истерить? – фыркнул он, с лёгкостью спрыгивая со стола и подходя ко мне. – Или тебе ещё и кошелёк бездонный подавай? Хотя, – он оглядел сундук, – по сути, он у тебя теперь и есть.
Я сидела на полу и смотрела на сундук, потом на кота, потом снова на сундук.
– Ладно, – тихо сказала я. – Истерика отменяется. Но ты должен признать, что для человека, ещё недавно считавшего гроши, это немного ошеломляюще.
– Признаю, – великодушно кивнул Батискаф. – А теперь встань с пола, хозяйка. У тебя есть деньги. А значит, пришло время составить список покупок. Начинаем с моего нового домика… Я решил, что перееду в новую комнату… Хочу занять твою. Она всегда была хозяйской… И ещё когтеточку хочу. Из красного дерева. И медальон в виде чёрного кота с кинжалом в зубах, из золота. И планшет мне нужен, самый последний. И…
Он ещё много всего перечислял, пока я обалдевала от ситуации с сундуками и золотом.
– А потом мы обсудим ремонт всего остального, – закончил Батискаф. – Ты запомнила?
– Ага…
ГЛАВА 8
* * *
– ВАСИЛИСА —
Батискаф решил, что показал недостаточно поводов для моей будущей бессонницы и повёл меня дальше показывать мой дом.
– А здесь у нас ещё спальни, – лениво махнул он хвостом в сторону очередного ряда дверей.
Я заглянула во все.
Внутри царил тот же хаос, море пыли, всё так же, как и во всём доме.
Пока мы шли, я невольно считала шаги. Снаружи дом не казался таким длинным. Это начинало напрягать.
Наконец, Батискаф остановился у самой большой двери в другом конце коридора.
– А это самая лучшая спальня. С видом на задний двор.
Он открыл дверь, и я замерла на пороге.
Если бы не слой пыли в палец толщиной, не разруха, не паутина, свисавшая с люстры призрачными гирляндами, это была бы комната моей мечты.
Огромная кровать с резным деревянным изголовьем, массивный камин, в который так и просилась связка поленьев. Была тут и отдельная гардеробная, размером с мою бывшую кухню, и полуоткрытая дверь, за которой угадывался санузел с массивной, хоть и потрескавшейся, ванной на львиных лапах.
– Ого, – вырвалось у меня. – Вот это да…
– Да, комната хороша, – согласился Батискаф, запрыгнув на покрытый пылью пуф и оставив на нём аккуратные следы-розетки от подушечек. – Но тут никто не может жить. Даже гостям плохо тут. Сны всякие снятся. Голоса слышатся… С ума сходить начинают…
Он помолчал для драматизма.
– Но призраков тут нет! Они все в других уголках дома обитают. Не знаю, почему тут аномально всё, даже мне не понять. А дом отвечать не желает. Ему всё хорошо.
Я вздохнула. Уже смирившись с тем, что в моей новой жизни к говорящему коту и скелету-садовнику придётся добавлять «аномальную спальню», я пожала плечами.
– Отлично. Сойдёт.
Я сделала несколько шагов внутрь, разглядывая потрескавшийся потолок. И вдруг меня осенило. Вопрос, который должен был возникнуть сразу, как сундук отконвертировал золото на бумажные хрустящие деньги, но до которого у мозга, видимо, только сейчас дошли руки.
– Батискаф, слушай, насчёт денег… – начала я задумчиво. – А ведь банкноты нумеруются. У каждой купюры свой уникальный номер. Как же так выходит?
Я посмотрела на кота.
– Деньги из сундука… это что же, фальшивка?
– Какая фальшивка! – он возмущённо поднял голову, и его усы задрожали. – Не неси ерунды! Артефакт на такое не способен!
– Тогда как? – не унималась я. – Он что, ворует деньги из банка?
Батискаф тяжело вздохнул, как терпеливый учитель, объясняющий примитивное уравнение упрямому двоечнику.
– Слушай и вникай, двуногая. Мощные артефакты не будут заниматься подделкой! Это же так… мелко!
Он с отвращением дёрнул усами, продолжил:
– Сундук не печатает деньги. Он их… «убеждает».
– В чём убеждает? – опешила я.
– В том, что они настоящие. Ты бросаешь в сундук золото, камни, любы ценности. Сундук, он одновременно конвертёр и Посредник. Он связывается с великим Казначейством Вселенной, с самым что ни на есть Первоисточником финансовых потоков… или чем-то вроде того, – кот махнул лапой, отмахиваясь от ненужных деталей. – И говорит ему: «Смотри, у меня тут есть универсальная ценность. Дай мне за неё эквивалент в здешних средствах». И Казначейство, если предложение честное, а золото, камни и тэ дэ настоящие, выдаёт тебе самые, что ни на есть настоящие деньги. С номерами, водяными знаками и всеми прочими глупостями, которые вы люди придумали. Они не сходят с конвейера или станка, они… материализуются из экономического эфира.
Я уставилась на него круглыми, точнее, квадратными глазами, пытаясь осмыслить эту ахинею.
– То есть… золото… исчезает навсегда?
– Ну, «исчезает» – это слишком грубо. Оно… вливается в мировой запас ценности. Становится частью вселенского фундамента. А тебе выдают местную валюту, чтобы ты не путалась и не задавала глупых вопросов! Всё честно! Ох, у меня даже голова заболела…
Я медленно опустилась и села в пыльное кресло.
– То есть, – сказала я, чувствуя, как у меня капитально едет крыша. – У меня в башне стоит магический сундук, который ведет дела с межпространственным или… вселенским министерством финансов, чтобы я могла легально платить за ремонт, всякие бытовые расходы, еду и сметану для тебя?
Батискаф благосклонно кивнул, явно гордый тем, что я наконец-то вникла в суть.
– Именно. Так что можешь не волноваться. Твои деньги самые что ни на есть настоящие. Просто… у них немного нестандартная история появления на свет.
Сидеть в аномальной комнате и слушать лекцию кота о межпространственной макроэкономике – это был новый рубеж в моей жизни. Рубеж, перейдя который, я поняла, что пора либо смиряться, либо окончательно сходить с ума.
Я решила, что уже всё равно… Главное, у меня есть свой дом, много денег и очень умный кот… Ещё домовая, скелет… и другие обитатели, которых я ещё не видела…
– Ладно, – выдохнула я. – Спасибо за ликбез. Тогда, наверное, пора составить список для строительного магазина. И заказать грузовик штукатурки… или… что тут вообще нужно?
Батискаф снова закатил глаза и на его мохнатой морде застыла маска вселенского раздражения.
– Какая ты непонятливая! – проворчал он, с негодованием подёргивая кончиком хвоста. – Не нужно ремонтировать дом! Он сам отремонтируется! Ты главное новой мебели купи, всяких… безделушек, коврики…
Он принялся перечислять.
– Мне когтеточку, планшет, украшения, шампуньки… я же тебе всё рассказывал! А всё остальное дом сам сделает…
В его тоне было столько уверенности, что у меня на мгновение перехватило дыхание. Я вскочила с места, подошла к пуфу, на котором он восседал, и опустилась перед ним на корточки, глядя прямо в его сияющие, недовольные глаза.
– Так… Так! – произнесла я, стараясь говорить максимально убедительно. – С этого места поподробнее, чудесный, умный, самый лучший в мире котейка.
Лесть подействовала мгновенно. Он выгнул спину, мурлыканье у него в груди завелось, словно маленький моторчик, и он проговорил снисходительно:
– Поподробнее, так поподробнее. Когтеточку хочу от пола и до потолка, чтобы дерево было красное и…
