– Ага, первенец, – засветился еще ярче вой, принимающий поздравления от сослуживцев и с иронией добавил: – Вот бы сын родился, наследник.
– А хоть и дочка, – подбодрил его еще один сосед. – У меня их, почитай, пять и ничего. А сына еще успеешь, какие твои годы.
Своего первенца Ярхип помнил, как сейчас: всю ночь держал сына на руках, и всю ночь улыбка не исчезала с его лица. Маленький такой был, чуть ли на ладошку помещался, а сейчас вымахал выше отца. И пока Ярхип слышал этот разговор, то и не замечал, что улыбается, как тогда, много лет назад.
Но, стоило ему отойти чуть дальше, где общий фон заглушал разговор, он тут же помрачнел. Он, как и многие, покидал своих родных, отправляясь на войну, настоящую войну, откуда вернутся не все. Может, и ему уготована такая же участь. Но, с другой стороны, по-другому нельзя. Если бы не князь, то сейчас косточки всей его семьи давно бы обгладывали какие-нибудь твари. И если он не вернется домой, то хотя бы отдаст жизнь, чтобы вернуть князя. А будет князь – будет и семья его жить, именно жить, а не выживать, глядишь, детишки в люди выбьются.
Поразмыслив над этим еще секунду, на лице Ярхипа появилась решимость, и он двинулся дальше, подходя ближе к следующим любителям почесать языками.
– А я тебе говорю, что когда князь вынес из копу крест… – заговорщицки приговаривал вой.
– Да, не копу, а окопа, – перебил его еще один вой из группы.
– Так я и говорю! – с нажимом сказал первый, игнорируя замечание. – Когда он крест этот вынес, то лик на небе появился.
– Да ну! – не поверив протянул третий. – Врешь ты все.
– Вот те крест, – перекрестился вой.
Да, после того боя у лагеря железодеев, пересуды, как и чего там было, не прекращались до сих пор, но это не главное. В том бою побывало практически все мужское население Последнего Оплота, и теперь, почитай, все они стали ветеранами. И сейчас это уже было видно невооруженным взглядом. Если в тот раз большинство тряслось, как лист на ветру, то сейчас каждый знал, что его ждет впереди.
Конечно, это еще не были опытные, закаленные в боях вои, но в их глазах исчез страх перед некогда непобедимым врагом. Каждый знал – его можно бить, вот что главное. А опыт – дело наживное, вон еще до Старграда дойти нужно, и с этими мыслями Ярхип похлопал воя, перегородившего ему путь, по плечу.
– А ну, рядовой, дай пройти.
Вой лишь мельком обернулся, мазнув взглядом по сержантским знакам отличия, и сделал шаг в сторону. Ярхип протиснулся и двинулся дальше, прислушиваясь к другому разговору.
– Я к ней и так, и этак, а она все нос воротит, – распалялся очередной вой, яростно жестикулируя руками. – А я-то знаю, что все равно моей будет. Ну и подстерег ее в одном из коридоров.
– И что? – спросил один из тех, что с видимым интересом чуть ли не заглядывали рассказчику в рот.
– Что, что, – продолжил рассказчик. – Иду за ней, думаю, что сказать, когда остановлю. А она возьми да и встань на месте. Ну я и налетел на нее. А руки будто сами пониже ее спины легли.
– Ну а она что? – спросил вой, подавшийся от нетерпения вперед.
– Да ничего, – буркнул рассказчик, а затем выпучил глаза и продолжил: – заверещала так, что я аж присел.
– Так, а ты что?
– А что я, – пожал плечами вой. – Деру дал. Да так, что аж пятки засверкали.
И в этот момент вся компания громко загоготала, привлекая к себе внимание. Ярхип же, покачивая головой, наконец добрался до своего расчета и окинул взглядом скучающих мужиков, сидящих на своих сумах. Те было хотели подняться, но сержант махнул рукой и спросил:
– Ну как вы тут?
– Все ладно, Ярхип, не переживай, – ответил заряжающий расчета, вновь усадив свою пятую точку на суму.
Бывший кузнец, а теперь мастеровой Ярхип и по совместительству сержант пушкарских войск кивнул, а затем мотнул головой в сторону стоявших двух десятков ящиков.
– Это последние?
– Ага, – ответил все тот же заряжающий.
Полевая мастерская, да и орудие доставили на место сбора еще неделю назад, а все дни до сегодняшнего только боеприпасы таскали. И с последней партией предстояло и расчету орудия там, на месте, обосноваться. Поэтому и сидели с набитыми сумами, собрав все необходимые пожитки.
Неожиданно несколько раз прерывисто прогудел ревун, и гомон на перроне разом стих. Зато теперь пространство наполнилось шуршанием и лязгом амуниции. Все вои спешно вскакивали, а те, кто стоял, поднимали свои сумы и надевали их на плечи, закидывали туда же чародины и поправляли сбрую.
Не прошло и двух минут, как сверху показался нос поезда, который заходил в створки ворот, спускаясь вниз. Через два десятка секунд он плавно остановился у пирона, и чаровые стенки вагонов исчезли. Словно дожидаясь только этого, послышались отрывистые команды, и вои, парами, начали хватать ящики, затаскивая их в вагоны. Не отставал и Ярхип, так же ухвативший ящик за ручку, и только прикрикивал:
– Давай, давай, робяты! Десяток минут у нас на все про все, поезд ждать не будет.
Вновь, как и буквально месяц назад, Оплот готовился к боевым действиям. Но в этот раз все выглядело гораздо организованней. Никто не носился взад-вперед сломя голову, а поносящих речей практически не было слышно. Наоборот, повсеместно звучали подгоняющие и одобряющие слова.
Ярхип вдруг запнулся, сделал пару быстрых шагов и, чтобы подстраховаться, выставил руки перед собой, отпустив свою ношу. И, конечно, ящик с его стороны тут же ухнул вниз. Послышался треск досок, и на перрон выкатилось несколько металлических цилиндров.
– Эх ты ж! – запричитал Ярхип и кинулся собирать рассыпавшиеся снаряды.
Чинить ящик уже не было времени, поэтому его отнесли в вагон, а валяющиеся боеприпасы Ярхип подхватил подмышку и хотел уже было направиться к вагону, когда увидел стоящего рядом священника. Он не смотрел на Ярхипа, его цепкий взгляд бегал по еще лежащим на полу снарядам и тем, что командир орудия держал при себе. Но, несмотря на это, Ярхип слегка поклонился и поздоровался:
– Здрав будь, отец Тиморей.
Тот еще несколько секунд разглядывал незнакомые ему предметы, а затем все же кивнул.
Когда прибыли священники из Старграда, радости не было предела, но вот то, что начало происходить дальше, сильно омрачило это событие. Раньше все слышали о ведомниках и чем они занимаются, но их деятельность редко кого затрагивала из простого люда, а сейчас это прочувствовал на себе каждый. И не важно, что прибывшие священнослужители ведомниками не являлись, но вели они себя именно так, как это представлялось Ярхипу, впрочем, и остальным тоже.
Да, теперь все службы проходили как и положено по канонам, и от этого чувствовалась благодать Господня. Но на исповедях священнослужители постоянно спрашивали, не творилось ли тут чего дьявольского, не совершал ли кто обрядов бесовских или, может, хулу какую наговаривал на Господа? А кого-то и вовсе спрашивали с пристрастием, особенно мастеровых. И от этого становилось обидно, другим словом это не назовешь. И попытки найти пособников дьявола среди тех, кто живота своего не жалел в борьбе с ними, вызывали недоумение и роптание.
К тому же священнослужители стали появляться во всех уголках Оплота, заглядывая в каждую щель, пристально следя за производством чаровых предметов, будто лично хотели убедиться в словах прихожан. Дошло до того, что ближники князя решили поставить караулы на входе в мастерские из бывших голышей, а ныне гвардейцев. И все потому, что они не поддавались никаким увещеваниям и обещаниям кар Господних, стояли как стена, когда кто-то из священников хотел пройти. Даже архимандрита на порог не пустили. И Ярхип, положа руку на сердце, был этому рад – легче стало работать, без нервоза. Впрочем, и остальные, хоть и негласно, но тоже разделяли его мнение.
Вообще, с появлением служителей Церкви как-то неспокойно стало в Последнем Оплоте. Они не оставили попытки найти то, чего нет и по сей день. Вон даже сейчас отец Тиморей пытается разглядеть, чего это по полу раскидано. И хорошо, что все войско и часть мастерских уходит к бывшему лагерю железодеев, там можно продолжить подготовку, не оглядываясь за спину.
Нет, нужно быстрее подобрать все снаряды, – подумал Ярхип. – А то еще начнет спрашивать, что да как? Замучаешься отвечать, как бывало не раз, – поэтому он с кряхтением подхватил оставшиеся боеприпасы и, боясь их уронить, поковылял к вагону, ощущая на спине чужой взгляд.
Вскоре поезд тронулся, а на пероне стали появляться очередные две сотни воев со всем своим имуществом.
* * *
Нейтральная полоса. Временный лагерь в тридцати километрах от места прорыва железодеев.
– Держи, держи, – с натугой выдавливал из себя Мирош, держа одной рукой ножку треноги.
Второй же, он пытался воткнуть штифт, чтобы тот прошел через отверстие в ножке и в полу вагона. И кроме него за треногу тянуло еще двое воев из его отделения, пытаясь совместить два отверстия. Про себя Мирош поливал себя бранными словами за криворукость. Сам же дырявил пол, и чего стоило примерить перед этим, а теперь вот приходится напрягать все жилы.
Наконец штифт провалился вниз, до своей шляпки грибовидной формы, и троица отпрянула, разом исполнив протяжный выдох. Мирош вытер рукавом вспотевший лоб и указал на деревянную рукоятку, из которой торчал треугольник из проволоки.
– А ну давай эту штуковину.
Сам Мирош взял предмет, напоминающий чародин. Устройство состояло из такого же деревянного основания и чарового ствола, правда, последний был в несколько раз больше, чем у чародина. Да и ручки на деревянном основании не подразумевали прикладывать его к плечу, а держать двумя руками на удалении от себя.
– Давай, прикладывай, – скомандовал Мирош, и один из воев положил сверху на шляпку штифта тяжелый молот.
Второй вой нырнул под вагон и поместил в треугольник из проволоки торчащую снизу ножку штифта, после чего тронул рычажок. Голубое свечение окутало стальной проводник, и металлический штифт слегка покраснел, а потом начал раскаляться, становясь все ярче. И вот, когда он уже светился ярко-желтым цветом, Мирош отдал очередную команду.
– Убирай!
Вой тут же убрал свой инструмент, а Мирош уже пристраивал свой, заводя раскаленный штифт в чаровый ствол. Устройство уперлось снизу в пол и сразу же раздался металлический удар, а тяжелый молот первого воя слегка подпрыгнул.
Мирош убрал инструмент и наклонился, чтобы разглядеть плоды своих трудов. Там, снизу, где некогда был штифт, виднелась такая же аккуратная шляпка, которая все еще светилась малиновым цветом, но буквально на глазах чернела.
– От и ладно, – заулыбался Мирош, стряхивая ладонями несуществующую пыль.
Не дожидаясь следующей команды, оба воя подхватили лежащий здесь же станковый чародин и водрузили его на верхнюю часть треноги.
– Дай-ка я испробую, – оттеснил Мирош своих подчиненных и сам взялся за ручки чародина.
Замкнув один из контуров на корпусе, Мирош со злорадной улыбкой наблюдал, как перед ним образовалась изогнутая чаровая поверхность с торчащим из нее стволом и прикрывающая стрелка во весь рост. Чаровая поверхность была почти прозрачной и не мешала обзору, поэтому Мирош поводил стволом из стороны в сторону, представляя, как он крошит ненавистных железодеев. А после удовлетворенно кивнул, спрыгнул с вагона и окинул взглядом поезд.
Вокруг состава суетилось еще почти сотня воев, что также устанавливали треноги и оборудовали огневые точки. И несмотря на то, что к этим работам привлекли служивых, а вокруг бегал всего один человек из мастеровых, грозно размахивающий руками, никто не возмущался. Ну, еще бы, для себя же делают. Потому что в этом самом поезде именно роте, в которую входило отделение Мироша, выпало штурмовать позиции железодеев. Да и заняты были все мастеровые заготовкой боеприпасов и амуниции, вот и приходилось самим озаботиться обустройством огневых позиций. Но Мирош этому был только рад.
То, что вскоре предстоит прорываться через захваченные железодеями земли, знали все. А это значит, что придется долго находиться в отрыве от мастерских Оплота. И, например, починить тот же чародин будет ой как трудно. Да, полевые мастерские, как понял Мирош, будут, но ты поди дождись очереди. Это тебе не город, где только и делают, что собирают чаровые вещи. Поэтому освоение кое-каких премудростей пользования инструментом может быть полезно. Глядишь, и самому получится провести ремонт.
– Сержант, гляди, – окликнул Мироша один из воев его отделения.
Тот обернулся и увидел, как с только что прибывшего поезда выгружалась княжеская гвардия. И это действо привлекло внимание не только людей Мироша, но и всех во временном лагере. Люди побросали свои дела и завороженно смотрели на воев в необычной броне. Нет, некоторые элементы все же узнавались, как тот же кожаный чаровый нагрудник. Но если он был у всех воев, то вот так, чтобы штаны, куртка и, главное, глухой с прорезью шлем оказались устроены так же, как и нагрудник, не было ни у кого. И для чего это нужно, не вызывало вопросов, только легкую зависть.
Мирош даже подумал, что издалека этих воев можно принять за железодеев, уж сильно они поблескивали железом. Но додумать эту мысль он не успел, так как прямо к его вагону подъехала телега, и с нее спрыгнул совсем молодой вой в звании сержанта.
– Кто старший? – крикнул тот, особо не вглядываясь в присутствующих.
– Ну я, – ответил Мирош.
Юный вой сфокусировал на нем взгляд и уверенным шагом приблизился, протянув руку.
– Ну давайте знакомиться, раз вместе пойдем в бой. Никфор, сержант инженерной роты.
– Мирош, – машинально ответил сержант, пожимая в ответ руку и бросил взгляд на свои знаки отличия. – Сержант, пехота.
– Значит так, пехота, – сказано это было без всякого пренебрежения, и Мирош даже ухом не повел, а Никфор указал на телегу и продолжил: – Нам нужно вот эту штуку поставить внутри вагона.
Мирош медленно провел глазами вдоль указующей линии и уперся взглядом в непонятную вещь. В основании ее виднелся деревянный ящик, из которого вверх торчали палки под разными углами. И все это оказалось оплетено таким количеством проволоки, что больше походило на куст в непроходимой чаще леса. Конечно, командир роты рассказывал о новом оружии, что должно помочь против летающих машин, но то, что это именно оно, Мирошу не верилось. Уж больно неказисто и небрежно выглядело.
Ну да ладно, раз надо, значит надо, подумал Мирош. В конце концов, именно благодаря труду инженеров он в том бою остался жив, так что в полезности этой штуки сомневаться не приходится. Только вот возникала другая проблема.
– Сержант, – обратился Мирош к юнцу, – а как мы ее поставим внутрь, если эта штуковина высотой метра три, а потолок в вагоне чуть больше двух?
– А это я сейчас, мигом!
Никфор метнулся к телеге и вернулся уже с небольшой табуреткой, затем заскочил в вагон и, взобравшись на нее, потянулся к коробу, что на потолке.
– Сержант, так это же тот самый Никфор, что у князя за младшего брата, – прошептал на ухо Мирошу один из воев.
– Знаю, – так же тихо ответил тот.
А тем временем Никфор что-то сделал там внутри, и прямо на глазах крыша вагона начала выгибаться вверх.
– Ну вот, теперь влезет, – бросил Никфор, слезая с табуретки.
Мирош посмотрел на эдакий горбатый вагон, а затем хмыкнул, и в этот момент со стороны разгружаемого поезда послышались отрывистые команды. Мирош снова обернулся и смотрел, как гвардия выстраивается в колонны, выдвигаясь в глубь лагеря. И так увлекся этим зрелищем, что не заметил, как рядом встал Никфор.
– Жаль, на всех не успели сделать такую броню, – с сожалением произнес тот. – Времени совсем нет. – И со злостью добавил: – Каждый час на счету, а мы уже две недели возимся. И я еще с этим громовиком затянул, – он кивнул в сторону телеги.
Мирош ничего не ответил, так как не понял, почему каждый час на счету, спешить-то незачем. Да, князь в Старграде, но не пытают же его там? Хотя ближники князя подгоняли командиров, а те спускали эту поспешность вплоть до рядового. Вот и вопрос – куда спешим? И, провожая взглядом юнца, бросившегося к телеге, он понял, что Никфор знает ответ, а значит, и он сможет узнать, если правильно спрашивать. Но на это время еще будет, а сейчас нужно озаботиться совсем другим. И пока Никфор развязывал ремни, Мирош подозвал одного из воев и прошептал ему на ухо.
– Когда пойдем в бой, глаз с него не спускать, чтобы даже волос с его головы не упал. А то князь нам голову оторвет. Понял? – и вой согласно кивнул. – Ну раз понял, то и другим передай.
– Сделаем, – коротко бросил вой и тут же принялся исполнять приказ.
* * *
Спустя сутки. Временный лагерь. Раннее утро.
В отсутствии даже малейшего дуновения ветерка утренний туман мягко стелился по бескрайним просторам нейтральной полосы. У самой земли он сгустился настолько плотно, что разглядеть траву было практически невозможно. Но уже на высоте метров двух он почти рассеивался, и поэтому стройные ряды воев, выстроившиеся в ровные коробочки, выглядели словно призраки. Это впечатление усиливалось абсолютной тишиной, и, чтобы ее не нарушать, Коготь, не отрывая взгляда от построения, слегка склонился к Воледару и тихо спросил:
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=73475773&lfrom=174836202&ffile=1) на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
notes
Notes
1
