Их, кажется, совершенно не заботило то, что химеры зализывали свои раны. А может, они действительно дожидались, когда твари придут в порядок, чтобы увидеть, на что способно творение Пауков и Кукловодов. Ардан что-то такое читал в инструкции для оперативников Черного Дома, но уже не помнил – лишняя информация, в которой он не нуждался.
Урский, оставляя за собой шлейф из гравия, буквально пролетел над землей. Ард все еще мог уследить за движением его ног, но сомневался, что сможет побежать так же быстро где-то, кроме родной Алькады. Александр, казалось, почти не касался земли.
Причем прямо на ходу он с двух рук давил на спусковые крючки. Выстрел за выстрелом, вместе с серебристыми всполохами странного пороха вылетали из револьверов не менее странные пули. Калибра куда больше, чем могли выдержать запястья и плечи простого человека.
Химеры зашипели, с их спин срывались все новые и новые облака спор, в которых пули, несмотря на свою «странность», исчезали быстрее, чем достигали цели. Лишь какие-то осколки металла секли тела тварей, но Урского это все, казалось, не заботило.
Сопровождая бег выстрелами, он оказался аккурат между тварями. Самку он откинул ударом ноги, в то время как самцу по спине пришелся удар его кастетов. Ардан мог поклясться, что увидел, как под животом твари на земле расходятся круги пыли, как если бы Урский смог ударом создать такое давление, что оно прошло насквозь и встревожило воздушные потоки.
Самка завыла, и из ее тела вырвалось облако кислоты, которая лишь каплями стекла по плащу, подставленному под удар. Самец же уже опустил колени к земле, чтобы отпружинить в очередной атаке. У него этого так и не получилось. Блеснули метательные ножи Эрнсона. Каждый из них вонзился аккурат перед мордой монстра. Вспыхнули печати на деревянных рукоятях, а следом за ними ножи засияли яркими вспышками молний, сплетающихся в очертания рыболовной сети.
В итоге вместо того, чтобы прыгнуть на Урского, самец, обжигая руки и тело об искрящуюся сеть, отбежал в сторону. Эрнсон же не хуже самой химеры с разбегу сиганул в воздух и еще в полете выбросил вперед очередные два ножа. На этот раз печати на рукоятях вспыхнули прямо в воздухе, и вокруг самца заклубился серый непроглядный дым. А Дин, оттолкнувшись от оплавленного фонарного столба, чем изменил направление, избежал выстреливших в него костяных игл (будто заранее знал, что в него что-то прилетит) и метнул в дым последний клинок. Тот, только коснувшись лезвием границы дымовой завесы, мгновенно вспыхнул ярким пламенем, и следом улицу сотряс оглушительный взрыв.
– А что насчет премии за поимку?! – выкрикнул Милар, который с абсолютным спокойствием наблюдал за происходящим.
– Лучше уж… премия за… ликвидацию… – рычал Урский, прерываясь на то, чтобы совершить очередной удар.
Он двигался быстро, очень быстро, но химера оказывалась быстрее. Раз за разом она успевала увернуться от его кастетов, надетых поверх защитных перчаток, и плюнуть в ответ кислотой, от которой Урский прятался в плаще. Выставлял его на манер крыла или щита, а затем, отбрасывая край в сторону, снова переходил в атаку.
Эрнсон же, приземлившись спиной к спине со своим напарником, выхватил боевые ножи. Левый он взял обратным хватом, а правый – прямым.
Оба – и Дин и Александр – действовали слаженно, быстро и четко. Как если бы читали мысли друг друга. Ардан не видел такого ни в отряде Йонатана, ни где бы то ни было еще. Хотя, если подумать, то кроме сумбурной схватки с Лорловой, он вообще прежде не видел работу оперативников.
Эрнсон и Урский прижались друг к другу лопатками, а затем, используя товарища как точку опоры, рванули в разные стороны. Урский, ныряя вниз, обманул самку, прыгнувшую вверх. С силой выставив правую ногу, буквально по щиколотку закапывая ту в податливую землю, Урский остановил свой бег и, прежде чем самка среагировала, ударил апперкотом снизу вверх.
Спящие Духи… Арди помнил силу Гуты, и Урскому явно было далеко до Духа Хранителя, но то, как вокруг кулака Александра задрожал воздух (как над костром), говорило о многом. Одним-единственным ударом он начисто снес голову твари, оторвав ту от шеи. А вторым, перемещаясь вправо, он заставил тело монстра согнуться вдоль его предплечья, после чего с громким хлопком отлететь в соседнюю стену. Туша врезалась в кирпич и свалилась на землю, оставшись неподвижно лежать на гравии.
Сам Урский тяжело дышал, а Арди казалось, а может и нет, что на его лысой голове шевелятся узоры татуировок.
Эрнсон же двигался лишь немногим медленнее, но куда плавнее и изящнее. Будто стебель травы, лишенный костей, ведомый в танце порывами ветра, Дин описал два изящных круга вокруг самца, пытающегося дотянуться до следопыта клыками и костяными пальцами. Но каждый раз ему не хватало всего пары миллиметров, чтобы задеть хотя бы край плаща оперативника Черного Дома, а вот Дин такой проблемой отнюдь не страдал. Его ножи даже не сверкали, а скорее вибрировали крыльями настырного комара. И каждая такая вибрация, каждый выпад и взмах, неизменно заканчивались глубокой полосой пореза или окровавленным отверстием на теле твари. Наконец, очередной взмах клинка пришелся аккурат между позвонков монстра. Потеряв контроль над телом, тот свалился, но страдал недолго – следующим же мгновением нож погрузился в его череп по самую гарду. Тварь дернулась и застыла.
– Сколько? – в своей немногословной манере, тяжело дыша и вытирая лоб, спросил Урский.
Что бы ни делали с его телом татуировки, одаривая владельца далеко не человеческими физическими способностями, они явно забирали не менее щедрую плату.
Эрнсон же, с хрипом отойдя в сторону, дрожащей рукой вырвал клинок из головы твари. Он обливался ничуть не менее крупными градинами пота.
– Эксов… девять… на каждого… – Голос Дина вырывался из горла со свистом и мокротой. – Или больше, если… в них что-нибудь… найдут… полезное.
Все же, как бы умелы и сильны ни были оперативники их отдела, они все еще оставались людьми. Не мутантами, как Йонатан Корносский, и не полукровками Первородных, как Ард. И именно потому он проникся к ним даже еще большим уважением, чем прежде.
Одно дело бросаться в горнило битвы, когда ты способен выдержать его жар без особой для себя угрозы, и совсем другое, когда каждая твоя даже самая незначительная ошибка может стать последней.
– Детишки, идите сюда, у папочки есть для вас полезные напитки, – Милар, придерживая сигарету губами, затряс двумя колбочками с алхимическими микстурами.
Урский посмотрел на него с явным неодобрением, а Эрнсон, почесав затылок (совсем как Арди), молча направился к своему начальнику.
– Я бы тебя ударил, – цедил Урский, выглядящий мрачнее улицы, которую они вчетвером сейчас разгромили. – Но я слишком устал.
– А если бы не устал, я бы так и не шутил, – отмахнулся Милар.
Урский с Эрнсоном уже почти к ним подошли, как раздался утробный рык. Голова самки химеры выстрелила в сторону ее тела кровяными жгутами и попросту притянулась к шее, оставив в месте отрыва рваный белесый шрам. В то время как у самца рана и вовсе затянулась, а сам он, мотнув башкой, и стал источником рыка.
Повинуясь утробному звуку, прежде чем уставшие Александр с Дином успели среагировать, те отвратительные цветы из плоти и бьющихся сердец, что выросли в начале драки, зацвели. Их бутоны лопнули, и в небо поднялось не просто облако, а целое озеро летучей кислоты.
Ардан тут же ударил посохом о землю, и очередной порыв ветра унес кислоту в сторону, но химерам было плевать. Они уже стояли на ногах, облизывались и гулко рычали.
– Какой томный вечер, – со злобой процедил Милар.
Урский с Эрнсоном опрокинули в глотки содержимое колб и развернулись лицом к настойчивым и крайне живучим химерам. Те больше не торопились лезть в лобовую атаку и, разделившись, обходили свою добычу с разных сторон. Совсем как стайные хищники.
– Есть какие-нибудь идеи? – спросил Урский, выставивший перед собой сжатые кулаки с кастетами.
– Только молитвы, – ответил Эрнсон, вставший с ним рядом.
– Господин маг? – протянул Милар, выкидывая сигарету и доставая револьвер.
– Может, помогла бы огненная стихия, чтобы полностью выжечь их тела, – Ардан замкнул их круг. Спинами вовнутрь, грудь вперед – чтобы никого не атаковали сзади. – Но у меня нет ни одной подходящей печати.
Милар едва не поперхнулся.
– Ты сейчас серьезно?! Чем ты, Вечные Ангелы, занимался там с Аверским?!
– А у меня что, сорок часов в сутках теперь?! – не сдержался Ардан и ответил криком на крик.
– Так, спокойней, – рычал Урский. – Давайте сперва не станем фатийцами, а уже потом…
Что именно им следует сделать потом, никто так и не понял. Слева и справа от них пронеслись… нет, вовсе не химеры. А потоки ревущего, жадного пламени. Оно превращало гравий в жидкие капли шипящей лавы. Буквально заставляло исчезнуть в своих грохочущих недрах фонарные столбы. Пламя явно старательно избегало прикосновений к хижинам и домам, но даже одного его жара было достаточно, чтобы местами заметались небольшие отсветы пожаров.
А небо… небо, и без того светлое в летние сумерки Метрополии, внезапно раскрасилось цветами золотого рассвета. Когда пламя стихло, Ардан увидел идущий по улице силуэт. Среднего роста, с длинными седыми волосами, стянутыми на затылке в конский хвост. Одетый в простой костюм, в высоких сапогах и том же синем плаще, что и они вчетвером. Разве что левый рукав был зашит в культю на уроне локтя. В правой же руке Мшистый, маг Розовой Звезды, – пятой Звезды, что отнюдь не делало его слабее некоторых Гранд Магистров Черной, шестой Звезды, – держал поднятый над головой посох.
Из сплава Эрталайн, он, если не приглядываться, внешне чем-то напоминал деревянный, резной. Хотя, если вспомнить, то в поезде у Мшистого был совсем другой посох, но кто сказал, что у мага может быть только один. Насколько помнил Ардан, в лаборатории у Аверского, в сейфе, тоже хранилось несколько посохов.
Что куда больше интересовало Арда, так это сама печать. Над навершием посоха Мшистого, в клубах черного дыма и оранжевого пламени, застыла клыкастая обезьянья морда. Созданная из этого самого огня, она скалила клыки в безумной улыбке и сияла красными глазами-углями.
Химеры, по которым пришелся основной удар, едва держались на ногах. Их кости и плоть пытались регенерировать, но тщетно. Раз за разом они лишь осыпались черным трескающимся пеплом.
Мшистый же подошел вплотную к Милару и коротко спросил:
– Только их или весь квартал?
И почему-то Ардан нисколько не сомневался, что Мшистому хватит не только Звездных сил, чтобы разом выжечь весь квартал Ночников, но еще и моральных. Главный цепной пес Черного Дома даже капли сна не потеряет, если уничтожит всех, кто сейчас прятался по своим лачугам в надежде пережить молодую ночь.
– Только химер.
– Точно? – переспросил маг. – Мне эта штука, – он кивнул на огненную обезьянью голову, – в желтый накопитель обошлась, а Дагдаг уже давно посадил меня на диету.
Мшистый выглядел и говорил настолько спокойно, будто не находился посреди квартала, заполненного опаснейшими тварями. И речь сейчас шла не только о химерах.
– Да иди ты в задницу, Мшистый, – не сдержался Милар. – Нам еще в Предместья ехать. И вообще – где твои подчиненные?
– Оставил на въезде, – пожал плечами Мшистый и слегка качнул посохом. – Тут работы-то нет особо никакой.
Из обезьяньей пасти потянулось огненное марево. Клубясь и пенясь гарью, закручивающимися волнами оно пронеслось по улице, даже не сметая, а пожирая все на своем пути. Не осталось ни фонарей, ни гальки, ни редких лавочек; исчезли осколки разбитого кирпича и обломки досок, даже песок под испарившейся лавой обернулся грязным серым стеклом.
От химер тоже не осталось и следа. Когда пламя рассеялось, то все, что свидетельствовало о прошедшей схватке – это черные пятна их силуэтов, украсившие стену кирпичной лачуги. Видимо, они все же попытались сбежать, но не успели.
Ардан же… он смотрел на никуда не девшуюся обезьянью морду, только что дважды затопившую улицу огненными потоками. Вряд ли на такое было способно Синее заклинание, да и Желтое тоже. Скорее всего, Мшистый зачерпнул один или два луча Розовой Звезды, чтобы сотворить это… это… нечто.
– Жаль, конечно, но что поделать, – Мшистый опустил посох на землю, и огненная обезьянья пасть рассеялась едкой дымкой. – Пойдемте, чего стоять зря.
И в прежней, отрешенной, манере цепной пес Черного Дома развернулся и направился в сторону границы квартала Ночников.
– Вот тебе и премия, Александр, – проворчал побредший следом Эрнсон.
– Дин, – глухо позвал Урский.
– Что? Заткнуться? Да-да, я знаю. Дин, заткнись. Дин, замолчи… поскорее бы домой к Пламеночке. Она сегодня обещала приготовить утку по-каргаамски. Знаешь как вкусно? А, знаешь, был же у нас в гостях, когда ее готовили, и…
– У тебя волосы горят.
– Демоны!
Дин похлопал по макушке, а затем задышал на руки. Милар с Ардом переглянулись, синхронно покачали головами и побрели за оперативниками.
Арди тоже был бы не против вернуться домой к Тесс, но впереди их ждало поместье древнего вампира (что не сильно радовало), с которым нельзя медлить, ибо вскоре, если не уже, Кукловоды узнают, что в их плане появилась прореха.
Глава 32
Рассекая сумеречную вуаль, окутавшую осиротевшую дорогу, они ехали сквозь пересеченный лесной массив. Слева и справа, выныривая из серости летней ночи, порой облизывались сверкающими отсветами кованые заборы, достойные присутствия на Придворцовой набережной. Столь же богатые, изысканные, изящные, и столь же пустые. Не сами заборы, разумеется, а то, что они охраняли с вальяжной ленцой и показной неохотой.
От массивных ворот, у которых неизменно, в деревянной будке, дежурил сонный, а то и вовсе спящий стражник, вилась широкая дорога, укрытая лучшей брусчаткой или, может, даже асфальтом. Порой по прямой, порой закладывая широкий вираж, дорога неизменно примыкала к пышному зданию. В несколько этажей, фасадом протяженностью в десятки метров и украшенным барельефами, мрамором и скульптурами на козырьке, поместья в Предместьях обычно пустовали.
Но пустовали они совершенно обычным, непонятным для простого обывателя Империи образом. В окнах горел свет, слышались звуки конюшен, отдаленные голоса людей (правда, доступные лишь слуху матабар), но самих хозяев в доме не было. Может быть, в отъезде по стране, но скорее всего, в своих квартирах или домах на острове Святого Василия непосредственно в самой столице – в Метрополии. А здесь, в богатейших дворцах и усадьбах, лишь их прислуга, управляющие и, может, решившие устроить званый вечер подросшие дети, маскирующие жажду гомона, балов и азарта под «создание полезных связей в высшем обществе».
Предместья гудели и звенели. Не настоящей жизнью, а каким-то притворством и позолоченным блеском лощеных лиц. А в обычное же время здесь жили слуги. Среди чужой роскоши, за зарплату они трудились не покладая рук, чтобы поддерживать жизнь в месте, где сама жизнь появлялась относительно редко.
Чужой мир равносильно чужих эксов.
Ардан улыбнулся.
Если подумать, то Предместья в целом представляли собой миниатюрную копию самой Метрополии, где все происходило по тому же сценарию, только более разнообразному. Такому, где людям позволялось сохранять иллюзию того, что…
– О чем задумался, Магистр? – спросил Милар, переключая свет фар с ближнего на дальний. Дорога была пуста.
– Борис просил меня почитать памфлет Гильдейского Объединения, – не стал увиливать Ардан.
Милар присвистнул и приспустил окно, позволяя ночной прохладе ворваться в пропахший потом и солью салон. Потом из-за вспревших тел, а солью потому, что алхимия Дагдага и его умников всегда отдавала запахом каких-нибудь съедобных продуктов.
– Лорд Фахтов, потомственный аристократ, входящий в десять тысяч богатейших людей Империи, увлекся партией социалистов? – искренне удивился Милар.
Арди вспомнил историю жизни друга.
– У него есть на то свои причины, – ответил Ардан и добавил: – Наверное…
О том, что Борис входит в число богатейшей прослойки населения страны, Арди не знал, но ничего удивительного, учитывая уровень жизни Бориса с Еленой, в этом не было. Борис никогда не скрывал своего поразительного состояния и его происхождения (выкованного его матерью – Звездным магом и Охотницей на Аномалии, взломавшей гробницу Лича в Мертвых Землях), но особо его и не выпячивал.
– Вот что я тебе скажу, господин маг. Когда у человека закрыты все потребности и он чувствует себя в полной безопасности, то от нечего делать и полноты свободного времени он начинает увлекаться политикой, – Милар выглядел скучающим и держал руль только одной рукой. – А таким, как нам, надо думать не о том, что там творится в высоких кабинетах, а о том, как не сдохнуть и как прокормить свои семьи. Здесь не до памфлетов всяких поборников справедливости.
– Написано, кстати, красиво. С умными словами.
– Ну вот тем более, – фыркнул капитан. – Все, что не объясняется простым языком, зачастую фасад для обмана. Потому что когда начинаешь объяснять как для ребенка, то все вокруг неожиданно понимают, что ты просто очередной… не знаю. Балабол, наверное.
– А ты сам каких политических взглядов придерживаешься? – спросил неожиданно для себя Ардан.
– Тех, о которых я тебе говорил год назад в храме, – чуть посуровел Милар. – Политика, дворцовые интриги и международная крысиная возня это для Кинжалов и тех, кому за это платят. Нам туда соваться ни к чему… Хотя, спасибо твоему выверту в Императорском Архиве, на нас теперь точно обратят внимание.
– Ты уже говорил об этом, но пока…
– Пока, – с нажимом перебил Милар. – Впрочем, давай не о памфлетах, а о насущном. Что скажешь?
Арди не требовалось просить уточнять вопрос, чтобы понять, о чем именно шла речь.
– Скорее всего, Кукловоды использовали для своих экспериментов матабар, захваченных в плен из-за последствий операции «Горный Хищник», – Ардан смотрел за окно, наблюдая за жизнью заполненных слугами дворцов. – Это объясняет появление Звездного Оборотня, его знание языка матабар и то, что он владел медвежьей борьбой.
– Понимаешь, что это значит, господин маг?
Арди кивнул.
– Ты мне давай языком шевели, стажер-капрал, а не башкой своей мотай, – немного грубо прозвучал голос капитана.
Но его можно было понять. Все, что связано со Звездной Магией, выглядело для обычного человека, не посвященного в науку, еще более пугающим явлением, чем являлось на самом деле. Даже Ардана изрядно пробрало от вида и способностей химер, хотя на лекциях профессора Ковертского он видел разное и слышал о… всяком.
– То, что наши подозрения верны и Кукловоды действительно причастны к «Горному Хищнику», – развернул мысль Арди. – А еще то, что среди исполнителей операции имелись их непосредственные подчиненные, выкравшие матабар.
– Молодец, – коротко рыкнул Милар и, переключив передачу, чуть ускорил движение, заставив целую вереницу черных «Дерксов» поспешить за ним следом. – Говорю же, хорошие у тебя задатки дознавателя… Только вот что мне непонятно, Ард. Я не так глубоко погружался в документы о предках твоего отца, но я так понимаю, что Старшие Матери это не последние люди… матабар среди… матабар. Вечные Ангелы! Формулировки, конечно, не самые удобные.
– К чему ты?
