– Завалим его на сдаче нормативов. Потом – аттестационная комиссия. Пересдача положена, но времени на подготовку дадим минимум. Не успеет подготовиться. Снова завал. А дальше уже по решению аттестационной комиссии – на вольные хлеба отправим.
– М-да? Сойдёт, – хмыкнул полковник. – Давай, действуй.
– А можно ещё коньячку? – неуверенно протянул Пиявцев, подвигая бокал.
– Ты офигел? – буркнул Верёвкин. – Рабочий день. Иди работай.
Он отвернулся к монитору, давая понять, что разговор окончен.
***
Я проснулся оттого, что в голове зазвучала музыка. Нет, не музыка, а фортепиано. А потом голос диктора. Тот самый, характерный, советский, одинаковый у всех, будто один на всю страну.
– Доброе утро, товарищи. Приступаем к утренней гимнастике. Встаньте прямо! Ноги на ширине плеч. Руки свободно опущены. Приготовились… и-и… начали. Поднимите руки вверх, потянитесь. Раз – вдох. Два – выдох. Руки в стороны. Круговые движения плечами. Раз, два, три, четыре…
«Приснится же такое», – подумал я и повернулся на другой бок.
Но диктор не унимался. Ещё и громкость будто прибавилась.
– Наклоны туловища вперёд. Спина прямая. Раз – наклон. Два – выпрямились. Дышим ровно, не задерживаем дыхание…
– Да что ж такое-то? – пробормотал я. – У соседей, что ли?
Глянул на часы. Семь утра. Ещё сорок минут можно спать. Изверги.
– Подъём. На зарядку становись, – прощебетала Иби.
– А… так это ты, что ли? – я выдохнул. – Фух.
Я вскочил с кровати, недовольный.
– Нашла, чем меня будить. И почему советская зарядка?
– Упражнения в СССР были разработаны учеными как оптимальные для физического развития граждан, – невозмутимо ответила Иби. – И я включила это не как будильник. Это для того, чтобы ты выполнял эти упражнения. Как мы и договаривались.
– Я с тобой ни о чём не договаривался, – пробурчал я.
– Ну как же. Ты хотел снизить процент лузерства и повысить процент альфа-самца.
– Мало ли чего я там наговорил. Не подумавши…
– А как же Лиля Короткова? – ехидно подметила Иби.
Вот коза, знает, чем зацепить.
– И у тебя сегодня дежурство, – добавила она. – Ты помнишь?
– Да, конечно, помню, – сказал я.
И свесил босые ноги на пол. Хотя, признаться, про дежурство уже подзабыл.
Если дежурство, значит, надо пораньше прийти. Получить оружие, пройти инструктаж вместе с заступающими нарядами и сменой. Выстроиться в коридоре в рядочек, выслушивая ответственного от руководства.
От этих мыслей я окончательно проснулся и, к своему удивлению, даже сделал зарядку. Не то чтобы я так радовался дежурству, но… чёрт побери, и радовался тоже. Никто, наверное, из оперов не радуется суточному. Все, наоборот, открещиваются.
Хотя было и ещё одно странное обстоятельство.
Меня поставили одного. Без наставника.
Обычно первые несколько дежурств молодой опер, как говорится, осваивал науку боем вместе с опытным. Хотя меня нельзя уже назвать молодым, но годы кабинетной работы стерли из моей памяти те умения и навыки, что прививали в Академии касаемо оперативно-розыскной деятельности и работы на месте преступления.
Однако… Теперь со мной напарница. Я был спокоен. Вот почему-то даже не ёкнуло в груди. Нет, это просто от зарядки пульс поднялся. Не буду я признаваться перед девчонкой! Хотя она же цифровая, но один фиг.
"Расту, однако", – хмыкнул я про себя.
– Конечно, растёшь, а если будешь делать зарядку, то…
– Ой, не нуди, всё, делаю я, делаю. И раз, и два, – приседал я.
– А теперь на пробежку.
– Чего?
– У тебя сдача нормативов предстоит. Ты забыл?
– Какая сдача? Мне всегда просто так ставят.
Я недоверчиво поморщился и повернулся в сторону кухни.
– Я тут подумала, Егор, – серьезно проговорила Иби, – Не зря же нас послали в те боксы без оружия. Кому-то ты стал неудобен.
– Ну и? Дальше развивай мысль.
– Я подумала, что если ты будешь в отличной физической форме, и нормативы сдашь, и у тебя будут хорошие показатели, то… к тебе сложнее будет подобраться.
На кухню я пока что не пошёл.
– Да кому я нужен?
– Ну, не скажи. Вон как на тебя вчера смотрела эта кандидат наук.
– Да ты видела, как они с этим Савелием Марковичем спелись? Вот и пусть.
– Спелись-то они спелись. Но она до последнего поглядывала на тебя. Уж я-то подмечаю женские эмоции. Я же тоже женщина.
– Ладно, пошли на пробежку. Уговорила, женщина. Только вот надо найти спортивный костюм. Так, футболка есть, штаны… – Согнувшись, я полез в шкаф. – Эти сойдут. Ага, вот кроссовки. Блин, староватые. Ну ладно, потом прикуплю новые.
Я оделся, вышел на улицу. Солнышко, птички, лето. Красота!
Пока трусил по аллее в парке, мимо меня пробежала симпатичная девушка, потом еще одна, потом еще две. В шортиках.
– Хм, а неплохо, мне нравится заниматься, – сказал я. – Тут, оказывается, и зазнакомиться можно.
Иби саркастически хмыкнула:
– Тоже мне, Дон Жуан нашелся.
– Чего ты ухмыляешься? Знаешь, сколько у меня девушек было? – с вызовом бросил я.
– Сейчас… Провожу подсчет…
– Да не важно, – отмахнулся я. – Отменяю подсчет.
– Как скажешь, – ехидно улыбнулась Иби.
Когда девушки скрылись из виду, я резко остановился и скрючился, упершись руками в колени.
– Фух… – выдохнул я. – Сейчас лёгкие выплюну. Фу-ух… не могу.
– Так ты что так бежал-то? – удивилась Иби. – Без остановки.
– Ну… все побежали, и я побежал, – хмыкнул я.
– Так нельзя, – наставительно проговорила она. – Нагрузки нужно повышать постепенно.
– Да ладно, разберёмся, – отмахнулся я.
***
Я вернулся домой, принял душ, сделал яичницу, умял её с кружкой кофе и поехал на работу.
И тут – бац. Даже развод не начался, а уже поступило сообщение об убийстве.
– Отправляй дежурного опера! – орал в трубку Петрович. – Где он ходит? Вся группа его ждёт, срочно выезжать, у нас темнуха!
– Да он там, внизу, – проговорил Степаныч в ответ по телефону.
– Да нет тут никого, – ворчал Петрович. – Кинолог здесь, собака здесь, участковый здесь, эксперт здесь. Следак комитетский… за ним уже выехали, судмедэксперта по дороге зацепим. Опера твоего ждём.
– Да там он, внизу! – настаивал Степаныч.
– Да нет тут никого, я тебе ещё раз говорю, – спорил Петрович. – Фомин только стоит.
Я терпеливо ждал. Влезешь к ним сейчас, только дольше выйдет.
– Так Фомин и дежурит!
– Чего?
– Я говорю, Фомин дежурит!
– В смысле Фомин? – не поверил Петрович.
– В коромысле, – прошипел Степаныч. – Приказ начальства. Он теперь не отчётностью занимается и не бумажками, а работает в полный рост.
– А… ну всё, ладно, – буркнул Петрович. – Но у нас вообще-то убийство. Ты на подстраховку кого-нибудь из опытных всё-таки пришли.
– Он справится, – уверенно сказал Степаныч и положил трубку.
***
Мы прибыли на место в составе следственно-оперативной группы.
Городской пруд с кувшинками. Водная гладь, будто нарочно спокойная. А в кустах, у самой кромки воды, лежал тихий и дохленький человек. Мужчинка.
Я сразу его узнал.
Жиденькая борода слиплась от засохшей крови.
Следователь из Следственного комитета говорил привычно и сухо, обращаясь к эксперту-криминалисту:
– Нужно установить личность, откатать пальчики и пробить по «ПАПИЛОНу», – распорядился комитетский.
– Я вам и без пальчиков скажу, кто это, – хмуро, но чётко проговорил я.
Все разом обернулись и посмотрели на меня.
Глава 7
– Это Савелий Маркович Скворцов, – сказал я. – Сотрудник НИИ МВД.
– Откуда знаешь? – спросил следак, словно бы до сих пор не поняв, откуда я тут вообще взялся.
– Он проводил нам презентацию недавно. Какой-то… странной программки.
О том, что я узнал его имя вчера вечером, в нерабочие часы, и что отвесил ему подзатыльник, я предусмотрительно рассказывать не стал.
– Ясно, – следователь почесал висок и повернулся к судмедэксперту.
Пузатый дядька в потёртом спортивном костюме уже натянул латексные перчатки и осматривал несчастного Савелия, словно тот и не был совсем недавно живым человеком. Ощупывал быстро и методично, без всякой брезгливости.
– Ну что скажешь, Лёня? – спросил следак.
– Внешних повреждений не обнаружено, – уверенно заявил тот. – Похоже на несчастный случай.
– А что за ссадины на лице? – уточнил следак.
– Они не являются причиной смерти. Могли образоваться при падении. Упал, ударился. Например, инсульт или инфаркт шарахнул.
