Глава 4
Полковник Верёвкин сидел в своём кабинете, когда раздался телефонный звонок.
– Да, – недовольно пробурчал он в трубку, прижав к уху динамик проводного телефона.
Он привык отвечать именно так, будто гавкал. По долгу службы ему звонили подчинённые, и относился он к ним как к своим вассалам, почти крепостным. Тактичностью себя не утруждал, считал, что личный состав нужно держать в рукавицах из таёжного ежа.
Но, услышав голос собеседника, полковник мгновенно сменил тон.
– Вы поспешили, Верёвкин, – сказал голос холодно и твёрдо.
– Простите, виноват, – пробормотал Илья Константинович. – Может, эм-м… обсудим не по телефону?
– Линия защищена, – заверил собеседник. – Временно. Возможность прослушивания предотвращена.
– Да-да, конечно, – закивал Верёвкин, будто собеседник мог видеть его жесты. – Понимаю. Вы человек такого ранга, для вас это, разумеется, не проблема, сделать так, чтобы линия не прослушивалась. Понимаю…
– Что вы несёте, Верёвкин, – оборвал его собеседник. – Я ещё раз вам говорю, вы рано уничтожили ИБИЦУ. Напомнить, как мы с вами договаривались? Не так мы с вами договаривались.
– Ну… – тот замялся. – Я действовал по обстоятельствам. Понимаете, так получилось.
– Это большие контракты. Это изменение всей системы МВД. Это настоящий шаг вперёд. Нельзя этого допускать. Вы это понимаете?
– Ну… я же уничтожил ИБИЦУ… – неуверенно начал Верёвкин и тут же поправился: – Ну, не совсем я, а есть там один… дебил…
– Я в курсе.
Он заёрзал в кресле.
– Мой подчинённый… Он что-то дёрнул, что-то уронил, пролил, и бац – короткое замыкание. И всё, жеваный протокол. Всё накрылось… э-э… мятой фуражкой, так сказать… ха-ха.
Он попытался пошутить, но в трубке повисла тишина.
– Не так нужно было уничтожить ИБИЦУ, – проговорил голос. – Сначала её необходимо было дискредитировать. Ключевой элемент вами провален.
Верёвкин сжал трубку крепче, на его виске выступила капелька пота.
– Апробацию в вашем ОВД я не зря выбивал, нужно было, чтобы именно ваш отдел стал полигоном для испытаний новой системы искусственного интеллекта МВД. Ваша задача была собрать материалы, что она не справляется, что она ненужная, тяжеловесная и только ухудшает работу. Подтасовать нужные отчёты, сформировать фиктивные бумаги и найти свидетелей из числа реальных сотрудников, которые бы написали соответствующие рапорта о том, что система является несостоятельной и не может быть помощником в служебной деятельности. А уже после этого, после этого, понимаете?.. нужно было её уничтожить.
Голос в трубке стал жёстче.
– Мы не можем допустить, чтобы МВД шагнуло на новый уровень развития.
– Да, да, понимаю, – закивал Верёвкин, – но я же говорю… бац – и замыкание. Хм…
– Это у тебя будет замыкание, Верёвкин, – зло проговорил собеседник. – С летальным исходом.
– Простите, – быстро сказал Илья Константинович. – Я всё исправлю. Я верну ИБИЦУ.
В трубке прошелестел вздох.
– Верёвкин, ты дурак? – спокойно спросил голос.
– Никак нет, – замотал головой Верёвкин, будто его могли видеть.
– Ничего возвращать не надо. Исчезла и исчезла. Надеюсь, эти недоумки из НИИ и МВД не соберут дубликат.
Веревкин сглотнул.
– Но если она снова появится в твоём отделе, – продолжил собеседник, – ты будешь действовать по плану, который мы обговорили. Сначала дискредитировать, а только потом уничтожить ИБИЦУ.
– Так точно. Всё сделаю.
– Молодец, – уже снисходительно хмыкнул голос. – Работай.
– Есть работать, – ответил Верёвкин.
– И да, – собеседник вдруг опомнился. – Тот тюфяк, что устроил короткое замыкание… избавься от него.
– Будет сделано, – поспешно ответил Илья Константинович. – Я уже озадачил начальника кадров, чтобы тот взял у него рапорт на увольнение по собственному.
– Избавиться – это не значит уволить.
– Что? – растерялся Верёвкин. – Но он же сотрудник… простите… я же не преступник…
– Что ты там блеешь, Верёвкин? – оборвал его собеседник. – Включи мозги. Приказ ясен?
– Так точно, – быстро сказал тот. – Есть включить мозги.
– Ну точно, дурак, – устало выдохнул собеседник и положил трубку.
Верёвкин тоже положил трубку, вытер вспотевший лоб рукавом рубашки, расстегнул резинку форменного галстука и верхние пуговицы, раздувая щёки, шумно выдохнул и с каким-то облегчением откинулся в кресле.
– Вроде, пронесло, – пробормотал он.
В дверь постучали.
– Кто там?! – уже привычно рявкнул полковник.
– Разрешите, Илья Константинович? – на пороге появился начальник кадров, подполковник Пиявцев.
– А, Феликс, заходи давай, – махнул рукой Верёвкин. – Как раз поговорить надо. Насчёт Фомина.
Феликс Андреевич выглядел крайне невесело. Один глаз у него дёргался, будто жил своей собственной жизнью.
– Я именно что по поводу Фомина, – сказал кадровик. – Он отказывается писать рапорт на увольнение.
– Правда? Да и хрен с ним.
– Как это? – опешил Пиявцев.
– Не будем его увольнять, – спокойно сказал Верёвкин. – Тут, знаешь, нужны меры более кардинального характера.
Он сделал паузу и добавил:
– ОН сказал избавиться от него.
При слове «он» Верёвкин многозначительно ткнул пальцем в потолок, подчёркивая значимость приказа и высокое положение того, кто за всем этим стоял.
– У…убить, что ли? – вытаращил глаза Пиявцев.
– Феликс, включи мозги, – снисходительно проговорил начальник ОВД. – Нужно дать Фомину такое задание, которое он не сможет выполнить, – протянул Верёвкин и пристукнул ладонью по столу, будто прихлопнул муху.
– А, понял, – закивал Пиявцев. – Погибнуть, так сказать, на боевом задании, да?
– Есть у меня на примете, – кивнул Верёвкин, – одно дельце. Мы как раз хотели накрыть группировку, что занимается угоном и разбором на запчасти премиальных машин. Нужно послать туда Фомина. Одного. И без оружия. Чтобы он их там проверил… якобы.
Последнее слово он старательно выделил голосом, при этом грозно хмуря брови.
– Ну, мысль хорошая, – закивал кадровик. – Только хоть Фомин и дурак, но даже он не полезет на рожон, зная, что там бандиты, криминальное логово, ещё и без пистолета. И один. Это вы как-то…
– А он об этом не будет знать, – вдруг улыбнулся Илья Константинович.
Он удовлетворённо побарабанил пальцами по толстой, дорогой столешнице из массива дуба. Мебель в его кабинете была как у руководителя преуспевающей корпорации, а вовсе не как у начальника районного ОВД.
***
Я сидел на своём рабочем месте и печатал очередную никому не нужную докладную записку о том, сколько преступлений прошлых лет было раскрыто за отчётный период. Цифры, проценты, формулировки. Мёртвый набор слов, от которого тянуло скукой и безысходностью.
Когда в кабинет вошёл Степаныч, наш начальник уголовного розыска, я это почувствовал ещё до того, как увидел. Прокуренный, пропитый, как и полагается начальнику УГРО, с хмурым взглядом и в потёртом костюме, который он явно ненавидел. Ему бы футболку и джинсы, как раньше. Но служебный дресс-код обязывал теперь носить костюм.
«Опять какой-нибудь бумажной работы сейчас навалит», – мелькнула в голове тоскливая мысль.
Но Степаныч вдруг подошёл ближе и, опустив взгляд, будто нашкодивший первоклассник, пробубнил:
– Там это, Егор… в общем, это…
Я аж оторвался от клавиатуры. Ни разу я не видел своего непосредственного начальника таким растерянным.
– Сгоняй там, проверь. Это… подпольный цех. Мигранты джинсы шьют или там чего-то ещё. В подвале, значит…
– В каком подвале? – спросил я.
– Я тебе адресок сейчас напишу, – замялся он.
Он черканул адрес на листочке. А листочков у меня на столе и так уже была куча. Исписанных, перечёрканных, с пометками и датами. Иногда я сам себе напоминал работника бухгалтерии, а не уголовного розыска.
– А почему я? – приподнял я бровь, чувствуя подвох.
Степаныч посмотрел на меня внимательнее, потом вдруг хлопнул кулаком по столу.
– Разговорчики! Ну и… ты же хотел настоящее дело. Вот тебе, так сказать. Группой лиц преступление по предварительному сговору, ага… – проговорил он уже увереннее, возвращаясь в образ начальника уголовного розыска.
– Конечно, и сейчас хочу, – кивнул я. – Но почему именно сегодня? Я ведь столько просил, а вы…
– Короче, Фомин, много рассуждаешь, – отрезал Степаныч. – Адрес есть, езжай, проверь. Если информация подтвердится, вызываешь ППС, грузишь всех в кондей и привозишь сюда. Тут передаёшь дознавателю. Задача ясна? Справишься?
– Справлюсь, – заверил я.
Странное чувство, что всё не то, чем кажется, не отпускало. Во-первых, та растерянность и тоска, что сегодня были написаны на лице начальника УГРО, были совсем не рабочего оттенка. Таким Степаныча я не видел. Он обычно сразу начинал давить, орать, кулаком по столу стучать. А сейчас… сначала мялся, только потом будто вспомнил роль.
– Эй, Иби, – сказал я про себя. – Что думаешь? Не про дело, про Степаныча.
– Зафиксированы усиленное потоотделение, учащённое сердцебиение и расширение зрачков, – отозвалась она. – Также отмечаются микропаузы перед ответами, несинхронность жестов и речи, избегание зрительного контакта, изменение тембра голоса и повышенная частота моргания. Совокупность признаков указывает на высокий уровень стресса и возможное искажение информации.
– Чего? По-русски скажи.
– Врет он всё.
– То есть там никакого подпольного цеха нет? – уточнил я у своей напарницы.
– Объект сознательной контаминации не установлен, – ответила Иби. – Обычно ложь смешивается с правдой. В данном эпизоде поведения это может быть и что-то другое.
И уже игриво добавила:
– Не проверишь – не узнаешь. Хи-хи.
Ох уж эти её женские хиханьки.
– Ладно, – сказал я вслух, уже Степанычу. – Съезжу.
– Я бы рекомендовала получить табельное оружие в комнате хранения оружия дежурной части, – проговорила Иби.
– Да без тебя знаю, – буркнул я про себя.
– Что ты там бубнишь, Фомин? – удивился Степаныч.
– Я говорю, оружие, Владимир Степаныч, мне бы нужно получить.
– А… оружие, – он замялся. – Да там удостоверение покажешь на адресе, делов-то. Если там мигранты, с ними же обычно как – все спокойные, тихие, проблем не будет. Зачем тебе оружие?
Без всяких анализов информации и долгих взглядов я понял, что Степаныч темнит. Значит, оружие мне точно надо получать.
– Положено же на любой выезд выезжать с табельным, – авторитетно заявил я.
– Ой, да ладно. Ты хоть стрелять-то умеешь, Фомин? – тут же скривился Степаныч.
Привычно, вроде бы, воткнул издёвку, что боец из меня никакой, но сам при этом продолжал бледнеть и потеть.
