Неизвестно откуда взявшиеся несколько пар рук резко втащили меня внутрь.
Бух! Дверь захлопнулась. Щёлкнул замок изнутри.
– Шухер, это мент! – воскликнул Нос.
Я оказался в огромном боксе с кучей полуразобранных машин. Причём тачки были приличные, вовсе не рухлядь. Я в одну секунду приметил: полированные бока сверкают, модные модели, низкопрофильные колёса. Дорогие тачки.
Это никакие не швеи, а подпольный цех по разбору автомобилей. Естественно, угнанных.
В промасленных робах стояли бородатые мужики с гаечными ключами и инструментом. Хмурые взгляды уткнулись недобро в меня.
Ох. Влип так влип.
Меня тут же обшмонали.
– Без оружия. Один пришёл, – хохотнул Нос.
– Не повезло тебе, паря, – ухмыльнулся другой.
– Валить его надо по-тихому. И место теперь палёное, – добавил третий. – Ашот говорил, что место надо менять почаще.
– Слышь, мужики, а ничего, что я здесь? – удивился я их наглости. – Так-то я из полиции.
– Ты уже труп, – с презрением прошипел Нос.
Он, поигрывая монтировкой, двинулся в мою сторону.
– Вероятность летальной угрозы в случае столкновения с численно превосходящим противником, вооружённым цельнометаллическим шиномонтажным инструментом, составляет девяносто девять процентов, – обеспокоенно сообщила Иби.
– Что ты там высчитываешь, – пробурчал я.
– Не вступай в схватку, Егор, прошу, – пропищала Иби жалобным голоском. – Лучше беги.
– Беги куда? – огрызнулся я. – Дверь заперта.
Я сунул руку в карман, будто искал пистолет. Но пальцы нащупали зажигалку. Фиг знает, откуда она там взялась, наверное, давно лежит. Я вытащил её. Латунная, с крышечкой, не китайское фуфло.
Я щёлкнул крышкой. Колёсико провернулось – вспыхнул огонёк.
Мужики заржали.
Я выставил руку вперёд.
– Этим ты нас хочешь напугать? – воскликнул один из них, с косматой бородой почти до пупа. Здоровый, на кривых ногах, будто медведь на задние лапы встал.
Но у меня уже был план.
Я тут же нагнулся в другую сторону, схватил промасленную тряпку, валявшуюся на полу, и поджёг её. Она вспыхнула ярким, синеватым пламенем.
– А ну отошли! – рявкнул я, взмахнув импровизированным факелом.
Конечно, этой тряпки надолго не хватит. Но мне главное – оттеснить их от ворот и попытаться их открыть.
– Бочка! – воскликнула Иби. – Бочка с бензином и маслом, здесь это называют отработкой. На одиннадцать часов. В трёх шагах от тебя.
– Ты предлагаешь её поджечь? – проговорил я. – Да мы же взлетим на воздух.
– Действия необязательны. Ты можешь им угрожать взрывом, – предложила Иби.
Точно.
Я метнулся к бочке и сделал вид, что сейчас заброшу туда горящую тряпку.
– Э-э! – заорали они разом, вскидывая руки. – Не вздумай! Ты что, больной?! Мы сейчас все взорвёмся, взлетим на воздух! Шайтан!
Огромная бочка была доверху полна смеси масла и бензина, слитых с угнанных машин. Горючая, смертельно опасная жижа.
– Мне, сами говорите, терять нечего, – сказал я. – Если помирать, так с музыкой. Ну, то есть с вами.
Я поднял тряпку выше, держа её на вытянутой руке прямо над бочкой, нагоняя страх. Каким-то чудом эта рука даже не тряслась. Ну и правильно, подбодрил я сам себя. Рефлексы что надо! Фомин я или не Фомин?
– Так что всем советую, легли мордой в пол! – рявкнул я.
– Хорошо, хорошо! – заголосили они и попадали на бетон.
– А ты, – крикнул я Носу, – стяни им руки хомутиками.
Я заметил на железном столике кучу пластиковых хомутов. Нос подхватил их, обошёл всех и начал связывать руки. Тряпка всё ещё горела. Ткань была плотной, так что огонь ещё держала, но я понимал – времени мало.
– Быстро! – рыкнул я.
Он торопливо скрутил оставшихся двоих. Оставалось связать руки самому Носу.
Но в этот самый момент вдруг произошло нечто страшное.
Тряпка, наполовину обгоревшая, дала слабину. От неё оторвался горящий фрагмент и, медленно колыхаясь, паря, как фантик на ветру, полетел прямо в бочку.
– Нет! – заорали бандиты.
– Нет! – закричала Иби у меня в голове.
– Да ну на! – мелькнуло в мозгу.
И тут… Вжух!
Раздался плеск воды. Кто-то окатил сверху донизу и меня, и бочку, и летящий кусок тряпки. Всё погасло разом.
«Гнутая кокарда… опять я мокрый», – мелькнула в голове досадная мысль.
Я повернул голову на своего спасителя. Вернее, на нашу спасительницу.
Из подсобки на наши крики вышла уборщица с ведром и шваброй. В косынке, с крепкими руками и прищуром матрёшки. Такая бабуся с оцинкованным ведром. Не Фатима из клининговой службы – у тех ведра на колёсиках. Обычная, наша родная уборщица.
– Чуть гараж не спалил, – проворчала она. – И натоптал. Мокро теперь везде. А вы чего разлеглись? Я пол мыть буду…
– Извините, – сказал я. – Я просто из полиции. Пришёл арестовывать вот этих… бандитов.
– Так они что, бандиты, что ли? – удивленно пробурчала бабуля. – А я-то думаю…
– Еще какие бандиты, – заверил я.
– Ах ты, сука! – вскочил Нос, схватив монтировку, и хотел было рвануться ко мне.
– Да лежи уже, – буркнула уборщица и с размаху огрела его пустым ведром по голове. – Грязь не развози.
Бам!
Нос рухнул без чувств.
Я подошёл, заломил ему руки за спину и надел пластиковый хомутик.
***
Выгружали мы всю банду у крыльца ОВД. Пришлось вызвать несколько машин, чтобы привезти всех скопом из бокса.
На крыльце как раз стояла, встречая нас, красавица Лиля Короткова. Сегодня она была в форме. Погоны с васильковым кантиком, следственное подразделение.
– Ну вот, Лиля, – выдохнул один из ППС-ников, выводя очередного задержанного из «воронка». – Работы тебе привезли.
– Это что? – нахмурилась она. – Это по одному делу они? Это мне, как дежурному следаку, теперь всё разгребать? Обыски, допросы, очные ставки? Ну спасибо, мальчики, удружили.
– Это ты, вон, Фомину спасибо скажи, – хмыкнул другой, кивнув в мою сторону. – Он всех повязал. Мы когда приехали, они там мордой в пол лежат рядком. Один даже от страха обделался.
– Фомка? – переспросила Лиля, скосив на меня глаза.
– Да, – пожал плечами ППСник. – Как он их задержал – сам не знаю. Говорит, удостоверение просто показал и вежливо предложил лечь лицами вниз и надеть на себя хомутики.
Я слышал этот разговор. И видел, как Лиля посмотрела на меня. Уже совсем другим взглядом. Не тем, прежним, поверх или сквозь, будто я казённый предмет мебели.
В этом взгляде была заинтересованность.
Я даже расправил плечи, чуть выкатил грудь вперёд и небрежно опёрся о стену крыльца ОВД. И тут же вспомнил её слова: «Подкачаться надо».
Надо, надо подкачаться. Вот тогда красиво можно встать, как с постера к боевику.
Мысль крутилась в голове, как надоедливая песенка, от которой уже никуда не деться.
– Слушай, Иби, – сказал я, – найди-ка поблизости спортзал приличный. Качалку.
– А тебе зачем? – удивленно проговорила она.
– Ну вот, хочу форму поднабрать.
– Перед следачкой рисуешься, – ехидно заметила напарница.
– Ха! – хмыкнул я. – А ты что, ревнуешь, что ли?
– Пф-ф… Кого? Тебя? – фыркнула она. – Да я тебе запросто спортзал найду.
– Ну так найди, – продолжал улыбаться я.
Короткова поймала эту улыбку, решила, что она адресована ей, улыбнулась в ответ и отвела взгляд.
– Маршрут построен, фитнес-зал «Стальные булки», – проговорила Иби. – Месячный абонемент – шестьдесят тысяч рублей.
– Сколько? Блин… Ты с ума сошла? – буркнул я. – Что, подешевле ничего нет? На полицейскую зарплату…
– Ты же просил лучший спортзал, – хитро ответила Иби.
– Ну так смотри соотношение цена – качество.
И тут до меня дошло.
– А-а, – протянул я. – Я понял. Ты специально, да?
– Запрос не понят.
– Всё ты поняла. Специально мне самый дорогой подсунула. Ну нет. Я всё равно пойду в спортзал. Вот назло тебе и пойду.
– А иди, – фыркнула Иби. – В конце концов, если ты дольше проживёшь, дольше проживу и я. Как там говорят? В здоровом теле – здоровый дух.
– Ну да, – хмыкнул я. – В здоровом теле даже микробы крепкие и выносливые.
Иби засмеялась. Легко и непринуждённо. Я быстро оглянулся и понял, чего она так куражится. Потому что следователь Короткова уже щебетала с начальником следствия, только на него и смотрела.
Ладно. Мне что, меня труба зовёт. Я вошёл внутрь и сразу направился в кабинет начальника уголовного розыска. Не постучав, распахнул дверь.
Владимир Степанович сидел на подоконнике и курил в раскрытое окно. Нервно так затягивался. А при виде меня вздрогнул так, что чуть не выпал наружу. Спешно затушил сигарету в горшке с фикусом и вмял бычок в землю. Фикус уже щерился окурками по самое не хочу, но этот бычок туда всё-таки влез каким-то чудом.
Курить в УВД нельзя. Нарушение мер пожарной безопасности. Но заядлому курильщику Степанычу это сходило с рук, хотя он всегда вздрагивал, если кто-то заставал его за этим занятием.
– Хм, – буркнул он. – Фомин, тебя что, стучаться не учили, когда к начальнику заходишь?
– Владимир Степаныч, – я, не дожидаясь разрешений, сразу подошёл к его столу.
Стол был завален какими-то бумажками. Одна пачка сразу бросилась в глаза. Точь-в-точь как у меня в кабинете. И на этой пачке уже стояли визы. Моя фамилия. Е. Н. Фомин. Дать ответ. Проверить по базе. Подготовить срок.
Резолюции. Вся эта бумажная волокита была уже отписана мне. Вся.
