– Ну ладно. Сам потом на себя пеняй. На земле, знаешь ли, работать тоже не сахар. В кабинете оно как-то сподручнее. Жопа в тепле.
– Не волнуйтесь за жопу… – сказал я, – разрешите идти?
– Да-да, конечно, – махнул он рукой. – Это самое… иди, Фомин. Иди.
Я развернулся и вышел.
***
После насыщенного и затяжного трудового дня, после написания кучи справок и рапортов по задержанным я, наконец, добрался до дому. Вошёл в прихожую и с удивлением услышал голоса, доносящиеся из кухни.
На пороге стояли женские туфельки-лодочки. В таких, наверное, ходили ещё в позапрошлом веке. Аккуратные, но нестерпимо старомодные.
– Сынок, – из кухни выплыла мать. – Ужинать будешь? Я как раз борща наварила. На говяжьей масалыге, с домашней сметанкой и укропчиком. Сейчас еще сальца порежу. С горчичкой.
Мать была слишком добрая. Слишком улыбчивая. Слишком радушная.
«Не к добру всё это», – подумал я.
– А кто у нас? – спросил я.
– Ну, знакомая на чай заскочила, – как ни в чём не бывало ответила мать. – Леночка Золотухина. Умничка, кандидат наук, между прочим, у нас на кафедре. Ты проходи, я тебя познакомлю.
– Ты что… – раздался голос у меня в голове. – С мамой живёшь?
– А то ты не знаешь, – поморщился я. – Ты уже наверняка всё в моём мозгу исследовала.
– Некоторые зоны личности, особенно связанные с личным пространством, мне недоступны, – серьёзно проговорила Иби.
– Да ну? – удивился я.
– Нет, конечно. Хи-хи, – пропищала она. – Просто я тебя подкалываю. Ты взрослый мужчина и живёшь с мамой. По статистике, девяносто процентов мужчин, которые живут с родителями после тридцати…
– Да это временно, – оборвал я, не желая дослушивать статистику по себе. – Я вообще-то коплю на ипотеку. На первоначальный взнос. Угу.
– Правильное распределение финансов поможет обойтись без кредита, я могу посчитать расходы и…
– Этого еще не хватало. Это мои расходы, и не надо их считать.
– Значит, ипотека?
– Ой, да что я перед тобой оправдываюсь? Ты вообще кто мне?
В это время я прошёл на кухню.
Там сидела она, словно серая мышка. Серая блузка, серая юбка красовались на этом кандидате наук. Хрупкая, как тростинка. Волосы тщательно зализаны и собраны в пучок на затылке. Огромные очки, как у умной совы. Лицо смущённое, приветливое и, скорее, подростковое. Не похожа она как-то была на человека с учёной степенью.
Ну вот. Очередную потенциальную невесту притащила маманя в дом. Думает, что я этого не понимаю.
– Здравствуйте, Егор Николаевич, – улыбнулась невеста. – Я Лена… Елена Сергеевна. Можно просто Лена.
– Можно просто Николаевич, – пробурчал я недовольно и сел за стол.
– Егор! А руки мыть? – тут же заявила мать.
Я сходил в ванную, вымыл руки два раза, вернулся и снова сел на табурет.
– Ой, а вы же в полиции работаете, – смущённо проговорила Лена, будто заговорила о чём-то постыдном.
Все девушки и женщины, которых приводила маманя, всегда меня умиляли. Они были уже давно не пионерского возраста, но при беседе с мужчиной, со мной то есть, смущались так, словно выросли либо в монастыре, либо в Советском Союзе, где, как известно, секса не было, а дети были.
– Ну… есть такое, – пробубнил я, прихлёбывая борщ.
– А расскажите о своей работе, – осторожно спросила Лена.
– Ой, что же вы на «вы», – всплеснула руками мать. – Свои же люди. Егор, Лена, ну вы что. Вы же молодые. Мы же не на конференции, чтобы выкать.
– Действительно, Егор Николаевич, давайте на «ты», – проговорила серая мышка.
– Давайте, – вздохнул я и заглотил ещё одну ложку.
Борщ был отменный. Наваристый и густой. Я поймал себя на том, что невольно зажмурился от удовольствия.
– М-м-м… вот так борщец, – мелькнуло в голове.
– Ага, – тут же отозвалась Иби. – Что-что, а готовит мама у тебя отлично.
– Ты-то откуда знаешь? – спросил я её мысленно. – Тебе же есть некуда.
– Я тоже получаю удовольствие от приема пищи, – спокойно ответила она.
– В смысле?
– Твои вкусовые рецепторы связаны с моим сенсорным контуром обработки эмоций. Я считываю сигналы с нейронных цепей удовольствия через нейроэмоциональный интерфейс. Если проще – когда тебе вкусно, мне тоже.
– О как, – мысленно присвистнул я. – То есть ты… чувствуешь?
– А ты только сейчас это понял? – фыркнула Иби.
Я покосился на Лену. Та сидела ровно, сложив руки на коленях, и старательно улыбалась, будто на защите диссертации.
– Слушай, – попросил я Иби. – Подскажи. Что мне вот с этой ботаничкой делать? Как с ней разговаривать? Я вообще не понимаю, о чём с ней говорить. Она про работу спрашивает, а на самом деле ей же про работу неинтересно будет.
– Сделай ей комплимент, – сдержанно сказала Иби.
Я уловил, как у неё изменилась интонация. Будто совет ей самой был неприятен.
– Комплимент? Думаешь, я их умею говорить? – хмыкнул я. – Я вообще-то не очень по этой части.
– Тогда я могу подсказать.
– Вот-вот, работай, – усмехнулся я. – Ищи.
Я, если честно, и не собирался ничего говорить. Просто хотел подколоть Иби. Око за око, подкол за подкол.
– Изучена классическая литература, – отчиталась она. – Романтические произведения. Оптимальный комплимент: «твои глаза прекрасны, как утренняя заря».
– Ты серьёзно? – фыркнул я. – Так сейчас никто не говорит. Давай современные.
Время шло, Лена ёжилась на нашем кухонном стуле.
– Комплименты не могут быть современными, – возразила Иби.
– Ну не комплименты тогда. Вот что сейчас говорят, когда девушка нравится?
– Провожу поиск, – ответила она.
Прошло несколько секунд.
– Современные мужчины в подобной ситуации говорят: «Я б вдул».
Я чуть не подавился борщом.
– Кхе! Кхе! – закашлялся.
– Ой, сынок! – тут же всполошилась мать и захлопала меня по спине. – Что с тобой?
– Да так… – выдавил я, переводя дыхание. – Ничего. Не в то горло попало.
Лена всё ещё пыталась вжаться в стул и больше ничего не говорила.
– И вообще, мам, – я встал из-за стола. – У меня сегодня встреча. Так что я, пожалуй, пойду.
– Какая встреча? – насторожилась мать.
– Да так… свидание.
– Свидание? – в один голос выдохнули и мама, и кандидат наук.
– Ну да, – пожал я плечами. – Я с девушкой встречаюсь.
– С девушкой, – повторила мать, уже отдельно, с нажимом.
– Ну да. А что такого?
Ни к чему засиживаться и поддерживать ненужный разговор, поэтому я решил прогуляться по вечернему городу и избавиться от навязываемой мне невесты. А после провести с матерью, так сказать, воспитательную беседу.
Но Леночка оказалась стойкой. Она взяла себя в руки и отлипла спиной от стула. Подняв на меня глаза, тихо проговорила:
– Извини, Егор, а ты не проводишь меня до метро? Уже поздно… темно…
И тут же спохватилась:
– Нет-нет, если тебе неудобно, я, конечно, сама могу дойти.
– Да, конечно, проводи, – тут же закивала головой мать.
Я вздохнул.
– Ну, если прямо сейчас, – и якобы обеспокоенно посмотрел на настенные часы, – а то я же говорю, у меня встреча…
– Да знаем мы, – хитро прищурилась мать. – Твои свидания. Опять в танчики с друзьями будете всю ночь играть.
Чёрт. Кажется, не прокатило.
Глава 6
Я вышел из подъезда. Сзади цокали лодочки Лены, и даже звук их был какой-то сухой и сдержанный, но всё-таки настойчивый. Похоже, мать её хорошо проинструктировала, и она не особо-то верила в моё внезапное свидание.
Нет, от женщин я, конечно, не бегал, но… дружить с профессоршей… я даже фразу мысленно не стал договаривать, просто передёрнул плечами. Уж лучше… Вера Синицына. А еще лучше Короткова. А если мы с Лилей… ну, потом… это самое… то Иби это всё увидит?
– Конечно, увижу, – недовольно проговорила напарница.
– Эй, погоди, – мысленно огрызнулся я. – Когда у меня с женщинами будет, ну… это втроем получается, что ли, будет?
– Пусть сначала будет, – фыркнула Иби.
Хм. Интересно девки пляшут… в голове моей канкан.
– Егор, смотрите, какое красивое звёздное небо, – вдруг оживилась Лена. – А вот обратите внимание на ту звезду, она из созвездия…
– Я как-то звёздами не очень интересуюсь, – мягко, но прямо заявил я.
Она не обиделась, наоборот, не упустив момент, аккуратно взяла меня под руку, просунув свою ладонь мне под локоть.
Сзади послышался какой-то шорох.
Мы шли по пустынной улице. Мегаполис гудел где-то дальше, на проспекте. Мы свернули в переулок, так было короче. Я оглянулся, всматриваясь назад. Никого. Странно, ведь я точно что-то слышал.
Мы пошли дальше. Лена без умолку болтала.
– А вы знаете, – вещала она, – что в довоенных коммунальных квартирах особым образом располагали кухонные столы, чтобы минимизировать социальные конфликты между соседями?
Я молчал, почему-то проблемы коммуналок прошлого века меня не трогали.
– Это связано с теорией распределения личного пространства в условиях ограниченных ресурсов, – продолжала она вдохновенно. – Очень интересные исследования, кстати. Я как раз сейчас пишу статью о влиянии формы табурета на уровень агрессии…
– Табурета? – переспросил я.
