Кабинет отца располагался в дальнем крыле. Я здесь редкий гость. Каждый раз выходил с ощущением, что меня перемололи через мясорубку, а после хорошо прожарили.
Магнус Ван дер Хольт сидел в кресле, в халате, со стаканом воды в руке. Ни следа сна на лице. Может, он вообще не спал. Я ни разу в жизни не видел, чтобы у него дрогнула хоть одна мышца. Ни на похоронах матери. Ни когда я в шестнадцать разбил машину и чуть не убился. Его ничего не могло сокрушить. Да что уж там… просто шелохнуть.
Брат коротко и без эмоций обрисовал проблему. И я тоже послушал, потому что пока не знал, во что впрягся.
Ивор Линд, бывший аудитор, обнаружил документы по строительному дивизиону Акселя. Скопировал их и спрятал. В итоге… как сказал Аксель, его пришлось убить. Вместе с женой. И он назвал это инцидентом. Что, твою мать? Двух человек застрелили, и это… инцидент?
Дочь жива, но бесполезна. Информацией не владеет и является угрозой безопасности. Он сразу предложил от неё избавиться. Но ему помешал я.
Я слушал и чувствовал, как желудок сворачивается в узел.
Меж тем отец повернулся ко мне.
— А ты что скажешь?
— Она никому не расскажет. Аксель её до полусмерти напугал.
— Гарантии?
Какие, к чёрту, гарантии? Я открыл рот и закрыл. У меня их не было. В моём арсенале только идиотский порыв, из-за которого я встал горой в том коридоре между Акселем и той девчонкой.
— Она не говорит, — вставил Аксель ровным тоном. — Немая с детства, судя по всему. Физически не может произнести ни слова, но это слабая гарантия.
— Что? — посмотрел я на него.
Никак не мог переварить информацию.
— Немая, Рейн. Ты ведь даже этого не знал, когда полез? — В его голосе проскользнуло веселье. — Вступился за девчонку, не зная о ней ровным счётом ни хре-на. Впечатляет. Браво.
Немая? Поэтому она не кричала и не звала на помощь? Вот что меня зацепило? Беззвучная и чудовищная тишина, от которой всё внутри перевернулось.
— Тем более, — пришёл я в себя и повернулся к отцу. — Она не может рассказать. Физически.
— Но может написать, — усмехнулся Аксель. — Может набрать текст, показать жестами. Немота — это не молчание, Рейн. Не будь ребёнком.
— Она знает наши лица, — медленно произнёс отец, взвешивая каждое слово. — Наш дом, имена. — Он сделал глоток воды, поставил стакан на стол и посмотрел на нас обоих, переводя взгляд с одного на другого, и в конце заключил: — Либо она наша, либо её нет.
Меня за секунду сковал ледяной ужас.
— В смысле… наша?
— В прямом. — Отец откинулся в кресле и сложил руки на животе. — Ты вступился, Рейн. Ты за неё отвечаешь. Женишься и привяжешь к семье. И через неё найдёшь то, что спрятал её отец. К тому же жена не свидетельствует против мужа. Это не сентиментальность — это юриспруденция.
Земля поехала из-под ног. Я сглотнул, провёл рукой по воротнику.
— Ты шутишь, — хрипло выдавил я из себя.
Только этого не хватало. Такого поворота событий я не ожидал.
— Я когда-нибудь шутил?
Нет. Магнус Ван дер Хольт даже не улыбался. Он всегда отдавал приказы, а за неисполнение закапывал. И между первым и вторым пространства для шуток не было.
— Это твоя работа, — продолжил он, глядя мне в глаза. — Войди в доверие, узнай детали, где хранит, кому передала. Не справишься… — отец перевёл взгляд на брата. — Аксель закончит оба дела. И её, и документы.
Чёрт! Чёрт! Чёрт!
Вот я влип!
Брат еле заметно кивнул. Мне показалось, что даже улыбнулся.
Отец выдвинул ящик стола, достал что-то маленькое, тёмное. Положил на стол.
Это оказалось кольцо. Я узнал его. Оно принадлежало Грете. Маме.
Воздух кончился.
— Возьми, — бросил отец. — Утром приедет регистратор к девяти. Я позабочусь об этом.
Протянув руку, я коснулся тонкого кольца. Мама двадцать лет его носила и сняла за неделю до смерти. Сказала, что жмёт, но я знал, что она врала. Просто она больше не хотела принадлежать этой семье. И через неделю её не стало.
Я вышел, не попрощавшись. Аксель что-то говорил вслед, но я уже не слышал. Гул в голове заглушал всё.
Всю ночь я не спал, и утро пришло слишком быстро. Я сидел в кресле у окна, крутил кольцо между пальцами и размышлял обо всем.
В семь на пороге появился Ник, потому что я вызвал его. Он был высоким и жилистым. Как всегда, собранный. Мой начальник охраны и по совместительству друг никогда другим и не бывал.
Он окинул взглядом комнату и цокнул. Да, я знал. Пустая бутылка виски на полу и разбитая часть мебели говорили без слов.
— Хреново выглядишь, — констатировал он.
— Я идиот, Ник.
— Ну, допустим, это не секрет. Что на этот раз?
Я коротко рассказал ему об этой ночи. Без драматизма и сухо. Ник сел на диван и молча слушал, скрестив руки. Его лицо не менялось. Мне нравился этот навык. Я так не умел. У меня на роже обычно красная строка бежит из моих чувств.
— Ты влез за незнакомую девчонку против Акселя и Магнуса, — подытожил Ник, когда я закончил. — А теперь женишься.
— Ага.
— На немой девушке, которая, вероятно, хочет тебя убить, потому что твоя семья убила её родителей.
— Выглядит скверно, — пробормотал я.
Ник долго молчал, а потом усмехнулся.
— Ну, хоть тихо будет.
Я швырнул в него подушкой, но он увернулся. Отличные рефлексы. Я однажды видел, как он, не глядя, поймал в полёте стакан, который падал со стола. Это немного бесило.
— А если серьёзно? — спросил он.
— Я в дерьме. Если не найду документы, Аксель убьёт девчонку. И меня, возможно, за компанию.
— А документы существуют? Точнее, их точно украли?
— Аксель уверен, что да. Её отец работал аудитором, что-то скопировал и спрятал. Акселю нужно это вернуть, а я должен через неё узнать, где всё хранится.
— А она-то знает?
— Говорит, что нет.
— Пишет, что нет, — поправил Ник без иронии.
Я потёр лицо ладонями.
— Да. Пишет, твою мать. У меня будет жена, которая не может даже пожелать доброго утра.
— Зато на хер не пошлёт, — улыбнулся друг. — Плюсы есть.
Я взглянул на него, и он поднял руки вверх, капитулируя. А потом встал и подошёл к окну.
— Ты ведь понимаешь, что всё это не про неё, — пробормотал Ник, не оборачиваясь. — Твой отец проверяет тебя. Впервые даёт настоящее задание и посмотрит, справишься ты с ним или нет.
— Херовое задание. Жениться на девушке, чью семью мы уничтожили. Блеск!
— А ты думал, он тебя за красивые глаза кормит? Ты Ван дер Хольт, Рейн, — повернулся ко мне Ник. — Рано или поздно пришлось бы отрабатывать фамилию.
По коже расползлись неприятные мурашки.
Друг ушёл, сказал, что будет внизу, если понадобится. Я остался один. Встал, подошёл к окну и увидел двор в сером утреннем свете. У дальнего крыла мелькнула маленькая фигура. Охранник куда-то вёл мою невесту, держа за локоть. Она шла, опустив голову. Ей даже не удосужились дать обувь. Так босая и шлёпала маленькими ножками. Девушка казалась очень хрупкой рядом с этим каменным домом. А я ведь больше его.
В голове роились мысли. Этот дом через неделю или две перемелет её. Не выдержит. Здесь остаются только самые толстокожие.
Она подняла голову и посмотрела на фасад. Я заметил, что девушка внимательно изучала дом, как будто бы даже считала этажи. Она не ломалась, рассматривала свою клетку.
Я отвернулся, налил виски из новой бутылки и выпил. Обжигающая волна прокатилась по горлу.
Через два часа я женюсь. Какой ужас.
Около стакана блеснуло кольцо. Я поднял его и сжал в кулаке. Металл впился в ладонь. Мама сняла кольцо, потому что хотела перестать быть Ван дер Хольт. И ей это удалось. Навсегда. А я собирался надеть его на другую женщину и сделать из неё то же самое. Пленницу с красивым кольцом на цепочке.
Ошейник. Для нас обоих.
Глава 5
Элара
Меня затолкнули в комнату и приказали приготовиться к… свадьбе? Серьёзно? Конечно, это лучше, чем смерть в лесу, но я никак не могла понять ход мыслей этих людей. Да и спросить не у кого.
— Иди в душ и приведи себя в порядок. Платье принесут позже, — грозно сказал охранник и скрестил руки на груди.
Он явно не собирался уходить. Будет сидеть здесь, как цепной пёс, и караулить меня.
Но тут его отодвинула маленькая смуглая женщина в одежде горничной. Её лицо уже тронули морщины. Голубые глаза смотрели строго, но в них можно было найти крупинку доброты.
— Иди попей кофейку, — проскрежетала она церберу. — Я сама справлюсь.
— Но…
— Иди-иди.
Мужчина запротестовал, но его быстро вытолкали за дверь.
— Я Марта, — подошла она.
Её пытливый взгляд остановился на моей опухшей руке.
— Бедолага. Я вызову врача. Пусть осмотрит. Распоряжусь, чтобы тебе принесли поесть. Если нужна помощь, я к твоим услугам.
Я заметалась в поисках хоть какой-то бумаги и ручки, но ничего подходящего не нашла. Показала жестами, что нужно.
— Не можешь говорить? Немая?
Кивок был моим ответом.
— На вот. — Марта достала из подола блокнот и протянула его мне вместе с карандашом. Пока я писала, всё причитала: — Что ж это… ироды такие. Не угомонятся никак.
Меня интересовал один вопрос: зачем меня женят и на ком? На страшном Акселе? Или на том, кто заступился за меня?
— На Рейне, младшем Ван дер Хольте, — ответила женщина, прочитав мои каракули. — Но я не знаю почему. В голову господ не влезешь. Нам запрещено задавать вопросы.
Я обняла себя руками и всхлипнула. Слёзы катились по щекам большими каплями. Это всё не со мной происходит. Я не заслужила. Почему так? Что за звери живут в этом доме?
— Ну-ну. Рейн не такой уж и плохой. — Марта подошла и платком вытерла щёки. — Давай я помогу тебе раздеться. С одной рукой неудобно.
Я села на кровать, и вместе мы справились с одеждой. После она помогла мне помыться в ванной, привела волосы в порядок. Но я так и не могла успокоиться даже под её мирное бормотание.
Как бы меня ни пытались украсить, всё равно проступал синяк на скуле, прикушенную губу тоже было сложно закрасить помадой.
Пришедший врач только наложил шину и сказал, что нужно ехать в больницу, сделать рентген и вправить кость. Никто в этом доме не мог мне помочь. Все видели меня, но как будто так и должно быть. Видимо, у Ван дер Хольтов принято молчать обо всём. Сколько страшных скелетов раскидано по этому дому?
Когда я попросила, чтобы Марта позвонила в полицию, она только печально покачала головой.
— Полгорода под их влиянием, деточка. И в полиции тебе не помогут. Смирись. А если кто узнает, что мы так сделали, то… даже не хочу говорить, что будет.
И я поняла. Из этой клетки мне не выбраться. И родителей похоронить не смогу.
