В какой-то момент во мне выключились все эмоции. Я больше не могла переживать. Закончились силы. И просто делала то, что скажут.
Меня нарядили в белое платье. Совсем простое. Его даже свадебным не назвать. Это мой саван.
Марта помогла застегнуть пуговицы на спине, и на мгновение её пальцы замерли. Я повернулась и буквально на миг увидела, как в глазах женщины мелькнула грусть. Но горничная тут же встрепенулась и продолжила свою работу. Перед выходом дала ещё обезболивающего. И вместе с охраной меня проводили вниз.
В гостиной собралось всё семейство. Самый старший — видимо, отец — стоял у окна. По комплекции он был похож на моего будущего мужа. А вот глаза как у Акселя. Тот же сидел в кресле, скрестив руки на груди. Явно скучал, в отличие от регистратора. Высокий, худощавый мужчина нервно перебирал бумажки на столе.
И конечно же, там находился жених. Он ходил из угла в угол, глядя куда-то себе под ноги.
Когда мы зашли, все взгляды вонзились в меня иглами. А я смотрела только на Рейна. Впервые видела его при свете дня. Вчера ночью не могла разглядеть. Мне было интересно увидеть того, кто вобьёт последний гвоздь в крышку моего гроба.
Он оказался высоким, широкоплечим. Пиджак смотрелся на нём немного нелепо, потому что чересчур сильно обтягивал все его мышцы. Явно не та одежда, которую он носит каждый день. Каштановые волосы лежали небрежно, будто только что с подушки. Из тёмных глаз сочилась усталость и злость. Но они красивые. И от этого становилось ещё более тошно. У палачей не должно быть красивых глаз.
Он не побрился. На щеках — лёгкая щетина.
Меня подвели к нему, и я почувствовала запах дорогого парфюма, перемешанного с виски. Пил, наверное.
Он взял меня под локоть и довольно грубо подвёл к столу, усадил на стул и сам сел рядом. Всё происходило как во сне. Я будто плыла в тумане, отмечая лишь факты.
Все молчали, кроме регистратора. И, если честно, это мероприятие больше напоминало похороны. Хотя, может, оно так и было.
Торжественную речь никто не произносил. Нам дали только бумаги на подпись. Он размашисто написал своё имя и подвинул папку мне. Я взяла ручку. Пальцы дрожали. Несколько секунд смотрела на графу, где надо расписаться.
— Ну же. Давай закончим это наконец, — бросил он слегка раздражённо.
У меня нет выбора. Либо так, либо гнить в земле.
Кое-как я вывела подпись.
— Можете обменяться кольцами, — проблеял регистратор.
Мой уже муж достал из кармана кольцо на цепочке, посмотрел на мою руку, замотанную в шину. Челюсти Рейна сжались. Кажется, мужчина ещё больше разозлился. В его голове что-то щёлкало. Наверное, прикидывал, как надеть на распухший палец кольцо. Но оно было на цепочке. Поэтому он просто отщёлкнул замок и склонился, чтобы застегнуть украшение.
Я слышала его пыхтение у уха.
— Чёрт! Волосы мешают! — пробубнил Рейн и почти нежно убрал пряди.
Это лёгкое прикосновение так контрастировало с тем, что происходило вокруг. С его раздражением, злостью, с напряжённостью, которая витала в воздухе.
Ласковый палач. Даже смешно.
Секунда, и замок защёлкнулся. Кандалы на месте. Меня заковали навечно.
Началась какая-то суета. Отец семейства покинул помещение вместе с регистратором. К нам подошёл Аксель.
— Ну что, братик. Прими мои искренние поздравления.
В его голосе слышалась насмешка. Я смотрела на пол, не хотела встречаться с ним взглядом. Но в одно мгновение его пальцы схватили меня за подбородок. Мерзавец поднял мою голову и заставил на себя смотреть.
— Красивая невеста. Повезло. Но я бы лучше её закопал. Симпатичных девиц полно, а вот…
— Хорош! — резко ворвался между нами Рейн.
Я не поняла как, но теперь смотрела на его спину.
Продолжает защищать. Даже после всего этого. Странно.
— Раз это моя ответственность, то так тому и быть. А ты держи руки при себе. Понял?
— Ладно-ладно, — примирительно промурлыкал Аксель и тихо ушёл.
Мы остались одни.
— Пойдём, — повернулся муж. — Покажу тебе комнату.
Он направился к выходу, а я всё так и продолжала сидеть на стуле. Силы закончились. В голове мутнело. Мне хотелось плакать, но слёз уже не было.
Я попыталась встать, оперевшись на стол, но земля поплыла.
— Эй-ей! — только и услышала я вскрик Рейна.
На секунду сознание отключилось, а когда пришла в себя, то он уже нёс меня куда-то.
Глава 6
Элара
Я дёрнулась, желая, чтобы он отпустил меня, но мужчина только пробубнил:
— Спокойно лежи. Не создавай ещё больше проблем.
Мне была неприятна такая близость. Я чувствовала его мышцы, дыхание. Руки, которые держали. Кажется, будто ему не стоило никаких усилий вот так меня нести. Не хотелось его касаться, но пришлось. Потому что ещё никто не поднимал меня. И я вцепилась в его спину.
Рейн на секунду повернул голову, и наши лица оказались слишком близко друг к другу. Его челюсть нервно двигалась, а чёрные глаза прожигали. Я замерла. Забыла, как дышать.
Мужчина дёрнул головой и как-то грустно хмыкнул. Теперь он смотрел только прямо перед собой.
— Мы с тобой женаты лишь формально, — начал он тихо, но бесстрастно. — Ты просто будешь жить здесь. Я тебе ничего не должен, и ты не должна мне.
А как же родители? Кто заплатит за их смерть? Мне хотелось сейчас обвинять всех вокруг. Если бы только я могла говорить.
Он толкнул ногой дверь, и мы вошли в новую комнату.
— Это твоя спальня. Моя напротив. Не перепутай!
— Господин Ван дер Хольт, — услышала я голос Марты, и Рейн вместе со мной развернулся к ней.
— Что? — почти рявкнул он.
— Вашей жене нужно в больницу.
— Охрана пусть отвезёт.
Рейн всё порывался меня положить на постель, но отважная женщина не давала.
— А вдруг нужно будет подписать документы? А вы сейчас единственный её родственник.
Мужчина на секунду замер. Потом раздражённо рыкнул и быстро понёс меня обратно по коридорам.
— Вот же беда на мою голову, — ворчал он, сильнее прижимая к себе, когда надо было открывать двери. — И зачем я только в это вляпался. Идиот. Дебил.
Он зашёл в гараж и усадил меня на переднее сиденье спортивного автомобиля. Когда пристёгивал меня, опять оказался слишком близко. Теперь уже замер и несколько секунд рассматривал моё лицо.
— Я вожусь с тобой не из-за того, что я добрый, — наконец выдал он. — Это всё нелепая случайность. Урок я усвоил. Мне на хрен не сдалось кого-то спасать. Пусть Аксель хоть всех в этом городе перемочит.
В моей голове сразу же вспыхнули жуткие картинки с родителями. Меня всю затрясло. И глаза снова стали гореть. Тоска вырывалась наружу слезами.
— Чёрт! — выругался Рейн, резко выпрямился и с такой силой захлопнул дверь, что я вздрогнула.
В окно наблюдала, как он бесится. Бьёт ногой по колесу. Из его рта вырывался отборный мат.
Только через несколько минут он успокоился, провёл рукой по лицу и сел за руль.
Машина заревела, и мы помчались по дороге.
Рейн водил жёстко. Уверенно. Но такая скорость мне не нравилась, и я вжималась в кресло. От испуга я вцепилась пальцами в его плечо.
— Что? Нравится скорость? — как-то злобно бросил он, не смотря на меня.
И вдавил газ ещё сильнее.
Если мы умрём, то, наверное, это будет быстро.
Я глубоко вдохнула и закрыла глаза. Не хочу видеть свою смерть такую. Понятно, почему он гнал: у каждого есть свой способ избавиться от стресса, и Рейн явно приходил в себя только так. Зачем ему заботиться о какой-то девчонке, которую навязала семья. В этом я была уверена. Не выглядел он счастливым женихом.
Мне оставалось считать секунды. Казалось, мы вот-вот разобьёмся.
Но машина затормозила, и я открыла глаза. Мы стояли возле современного медицинского центра. Скорее всего, частная клиника. Рейн глубоко дышал и смотрел прямо перед собой.
Только сейчас я поняла, что всё ещё сжимаю пальцами его плечо.
Отдёрнув руку, я прижала её к груди. Мне хотелось, чтобы весь этот кошмар наконец закончился.
Мой муж вышел из машины и обогнул её. Движения у него были рваные, дёрганые.
Он открыл мою дверь, отстегнул ремень и потянул за локоть. Вот сейчас я видела грубость. Таким и должен быть Ван дер Хольт.
Мы вошли в приёмную, и буквально через пять минут мне уже делали рентген. А ещё через пятнадцать — меня обступили врачи и больно растянули руку, чтобы вправить кость.
От резкой боли мне поплохело. Закружилась голова. Если бы могла кричать, то орала бы на всё отделение.
Вообще, у меня был голос когда-то. Но после того как в пять лет на моих глазах машина сбила мою сестру, я перестала говорить. Врачи диагностировали психогенную афонию. Я молчала уже пятнадцать лет и общалась с помощью музыки. В ней моя жизнь и вся я. А теперь…
Мою руку заковывали в гипс, пока я приходила в себя.
— Перелом со смещением. Посмотрим, как будет срастаться, — бормотал доктор Рейну.
Тот стоял у окна, прислонившись к подоконнику, и серьёзно смотрел. Кажется, снова злился, но непонятно на что. У него даже напряглись мышцы шеи, и я видела вздувшуюся вену. Надоела ему? Хочет побыстрее избавиться? Здесь мы с ним солидарны. Я тоже не особо желала его видеть.
Врач доделал свою работу и сел за компьютер делать записи. Я же тем временем подошла и, взяв ручку с бумажкой, коряво накорябала: «Смогу ли я играть на фортепиано?»
Оторвавшись от экрана, доктор прочёл её вслух. Сбоку послышался ехидный смешок от Рейна. Оно и понятно. У него-то жизнь вся расписана по минутам. Золотой мальчик. Мажор.
А я хотела оставить хоть что-то. В память о родителях… и о себе. Если не смогу играть, то потеряюсь во тьме этого страшного дома.
— Эм. Через месяц, если всё будет хорошо, снимем гипс, — добродушно улыбнулся врач. — И тогда посмотрим. Перелом несложный. Должно зажить без проблем.
Я была благодарна ему за слова, но в то же время ненавидела. Все они работали на семью Ван дер Хольтов. Он даже не спросил, откуда у меня разбитая губа и сломанный палец. Им всё равно, когда они слышат эту фамилию.
Доктор продолжил заполнять документы, а я села на стул. Хотелось закрыть глаза и провалиться в пустоту.
Тишина кабинета успокаивала. В мыслях — чистый лист. Я, кажется, начала дремать.
— Вот и всё! — поднялся доктор и отдал бумаги Рейну. — Нужно будет сделать ещё рентген, и ко мне через неделю.
Муж прошёл мимо меня, бросив только:
— Пойдём.
Я встала и поковыляла за ним. Оказавшись в машине, я откинулась и снова закрыла глаза. На этот раз Рейн вёл спокойнее, и я заснула. Проснулась уже, когда он нёс меня на руках по коридорам дома, но решила притвориться, что до сих пор сплю, потому что сил не было даже отбиваться.
Рейн положил меня на кровать, на несколько секунд задержался напротив моего лица. Я чувствовала обжигающее дыхание мужчины. А потом быстро вышел.
Сейчас мне хотелось провалиться в тишину и спокойствие сна. И я, закутавшись в одеяло, заснула.
Не знаю, сколько спала, но разбудили меня странные звуки. Как будто кто-то вскрикивал.
Голова гудела, во рту было так сухо, словно в пустыне.
Я встала и тихонечко пошла искать кухню. Выйдя в коридор, поняла, что за дверью Рейна стонет женщина. Они что… занимались сексом?
Мои ноги сами подошли к его комнате. Да. Всё так. Тихий скрип кровати смешивался с их страстными возгласами. Не о такой свадьбе я мечтала. И уж точно не думала, что в первую брачную ночь мой муж будет трахать другую.
А в принципе, без разницы. У нас и не любовь с ним. Его семья убила моих родителей, а я осталась жива только благодаря лёгкой нотке его мужества. Она явно не вписывалась в общий оркестр его семьи и выглядела на их фоне как фальшивая секунда. Единственный сбой в партитуре, написанной кровью.
Я быстро пошла вниз и, пока наливала воду, видела за окном охрану. Они сторожили дом даже ночью. Мне не выбраться, не сбежать.
На столе лежала газета. И в свете ночников я зацепилась глазами за строчки: «ДТП со смертельным исходом произошло минувшей ночью на участке шоссе близ Уинтерфолла. Супруги Ивор Линд, 55 лет, и Джессика Линд, 52 года, погибли в результате столкновения их автомобиля с дорожным ограждением. По словам представителя полиции, причиной аварии, предположительно, стала техническая неисправность транспортного средства. Пострадавших среди других участников движения нет».
