Таня Кель
Сожги мою тишину
Глава 1
Элара
Мне сломали палец, и крик застыл внутри. Смелой я никогда не была, а вот кричать не умела.
Мужчина, нависший сейчас надо мной, смеялся, но я едва слышала его сквозь гул в своей голове. Перед глазами плыли разноцветные круги от боли.
Можно ли умереть в немом молчании? Да. И сейчас я умирала.
Всего два часа назад у меня была семья. Мама готовила ужин, а папа только вернулся с работы. Правда, нервный немного. Суетливый.
Он крепко обнял меня и дал тетрадь с нотами.
— Новая пьеса. Для тебя. Потом сыграешь. Не забудь.
И как-то стало немного странно. Ведь он редко дарил мне именно ноты. Да и обнимал чаще, чем обычно.
Мама позвала ужинать. Нормальный вечер. Кто бы знал, что он будет последним.
На холодильнике, среди магнитов и рецептов маминым почерком, висела фотография: две девочки в одинаковых жёлтых платьях, одна чуть старше. Я проходила мимо неё каждый день и давно перестала замечать.
Мы только улеглись спать. Я листала ленту в телефоне. Как вдруг сквозь музыку в наушниках услышала грохот.
Сначала подумала, что у мамы что-то упало, но он повторился, потом ещё. И крик. Мамин. Звук разбитого стекла.
Родители никогда не ругались и не били посуду. У нас в семье так не принято. Поэтому я быстро встала и замерла у двери. Смотрела в щель, и ужас расползался по всему телу липкой струйкой.
В наш дом ворвались люди в масках. Они схватили отца.
— Где файлы? — закричал один из них.
Папа стоял на коленях и мотал головой.
— Говори, а то пристрелим твою суку!
— Ивор. Что происходит? — услышала я дрожащий голос матери.
— Вы не посмеете!
Выстрел.
Он прошиб меня молнией. Тело вздрогнуло. Я отступила. Споткнулась.
Это страшный сон. Только что… застрелили… мою маму?
Я заметалась по комнате в жуткой агонии. Куда прятаться?
Мозг не успел ничего придумать, кроме как залезть под кровать. Слёзы сами брызнули из глаз, и я в какой-то момент обрадовалась, что я не могу говорить. Потому что тогда бы рыдала в голос.
Хлопок.
И я зажала себе рот рукой. Ужас сковал цепями. Я не могла даже пошевелиться.
Скрип двери. Шаги. Сквозь небольшой зазор я видела огромные ботинки.
Где-то внутри я молилась, чтобы меня не нашли.
Ботинки остановились прямо перед моей кроватью.
Нет! Нет! Нет!
Сейчас меня вытащат и… тоже убьют?
Я старалась даже не дышать. Но это невозможно. Лёгкие всхлипы невольно пробивались из груди.
Секунда, и меня схватили за ногу. Ещё одна, и вот я уже валяюсь в ногах у каких-то мужчин.
— А это кто у нас тут притаился? — гнусно пробасил один. — Красивая девочка. Пианистка?
Я повернулась. Единственное, что могла, — это смотреть смерти в лицо.
Но и этого не видела. Только маски и бешеные глаза убийц.
— Красивая девочка.
Тот, что стоял надо мной, потянул ко мне руку. Провёл грязным пальцем по губам.
Не знаю зачем, я действовала на инстинктах. Вцепилась зубами в его фалангу и со всей силы сжала челюсти.
— Ах ты сука! — закричал он.
И, отдёрнув руку, резко выпрямился.
А потом…
Всё случилось быстро. Он поднял свою ногу и с силой впечатал в мою ладонь, в это же время вынимая пистолет и перезаряжая его.
Мир на несколько мгновений померк. Боль пришла не сразу. По частям. Но нарастала стремительно.
Я открыла рот, но не могла ничего произнести. Моё дыхание остановилось. Я лишь видела, как на меня наставили дуло пистолета.
Сейчас всё закончится. В эту секунду.
— Эй! Эл! Стой! — крикнул ему второй и подошёл. — Девчонку надо к Акселю. Она последняя. Ты опять погорячился и всех перестрелял раньше времени. Давай, чувак. Успокойся! Остынь!
— Твою мать! — выругался Эл.
Он убрал свою ногу с моей руки, и я смогла наконец прижать её к груди, сгорая от невыносимой боли.
— Тащи её сам!
И быстрыми шагами этот мужчина ушёл.
Мне же надели на голову какой-то мусорный пакет и перекинули через плечо.
Наверное, просто отсрочили казнь. Куда меня несут? Зачем? Кто эти люди? Чего они хотят?
Боже! Они убили моих родителей! Что мне делать? Я не знала, что болит сильнее: сердце или рука.
Меня погрузили в машину. Я это отчётливо поняла. И даже не на сиденье. В багажник запихнули.
Думала, такое только в каких-то жутких фильмах случается, но нет.
Связывать не стали. Действительно. Зачем? Ведь я никуда не убегу.
Я чувствовала, как завёлся мотор, машина качнулась и поехала.
Меня всю трясло, а вязкий ужас сковывал тело, заставляя прерывисто дышать.
Я стащила с себя ненавистный пакет, но это не помогло. Воздуха по-прежнему не хватало.
В тесном багажнике воняло соляркой. Меня подбрасывало на кочках, и это отдавало режущей болью в пальце. Я прижимала руку к груди, но пульсация в пальце, кажется, только усиливалась.
Рядом со мной лежала сумка с инструментами, и периодически я утыкалась в неё.
Вокруг было грязно. Я попыталась найти себе безопасное место, и мои попытки провалились. Так и лежала, прислонившись щекой к чьим-то смердящим вещам.
В голове промелькнули последние секунды жизни родителей.
Пока я боролась с болью и страхом, воспоминание подкралось, и снова началась паника. Их больше нет. А я еду в багажнике машины убийц, и никто на свете не знает, где я.
Не знаю, сколько ехал автомобиль. Мне показалось, вечность. Время в темноте растягивалось и становилось как резина.
У меня уже кончились слёзы, оставив тупую тяжесть в груди. А ещё ныла губа. Оказывается, я прокусила её, когда мне ломали палец.
Я наивно полагала, что это конец. Но это оказалось самое начало моего жуткого путешествия. Эту ночь я не забуду никогда.
Глава 2
Элара
Когда багажник открылся, я зажмурилась. Хоть и ночь стояла, но в глаза ярко светили фонари.
Меня грубо вытащили и повели в шикарный особняк. Холодный воздух ударил в лицо, и я жадно вдохнула.
Что ж. И такие люди бывают преступниками. Удивительно.
Стражи пинали меня в спину, чтобы я шла быстрее. Но ноги были ватными, и я с трудом их передвигала.
В горле пересохло, язык прилип к нёбу. В голове шумело. Я почти ничего не различала. Босые ступни обжигал ледяной холод дорогого пола.
Тем не менее заметила шикарный мрамор, люстры, портреты. Здесь пахло деньгами. Их явно передают по наследству вместе с фамилией и страшными секретами.
Когда меня втолкнули в кабинет, сердце забилось. Сейчас что-то произойдёт. Моя судьба решится.
В шикарном кожаном кресле сидел мужчина в дорогом костюме и с бокалом виски. При других обстоятельствах он бы показался мне даже красивым: утончённые черты лица, тёмные волосы, светлые глаза, но они отдавали ледяным холодом. Он смотрел на меня как на насекомое, случайно залетевшее в комнату: с лёгким раздражением и вопросом — прихлопнуть сейчас или подождать, пока само сдохнет.
Ох, папа, с кем же ты связался?
Я стояла напротив него и обнимала себя руками. Правая кисть отдавала тупой болью, расходящейся до локтя. Палец распух вдвое и торчал под неправильным углом. Я старалась не смотреть на него, но боль не давала об этом забыть.
Ужас снова побежал чёрными струйками по венам.
— Хотите сказать, что осталась только она? — тихо спросил он. — Я же приказал достать мне файлы, а не убивать!
Охранники что-то невнятно пробормотали в ответ.
— Идиоты! — вздохнул мужчина, и его взгляд вернулся ко мне. — Значит, ты дочь Ивора Линда?
Я кивнула.
— Где папочка прячет документы, знаешь? Скажи, и я отпущу тебя.
Мне нечего сказать. Челюсти сжались сами собой.
— Ты знаешь, кто я? — встал мужчина и медленно направился ко мне. — Я Аксель Ван дер Хольт. Один из учредителей холдинга «Хольт и партнёры». Ты хоть понимаешь, что я раздавлю тебя, как таракана, и никто об этом даже не узнает? Твой отец перешёл мне дорогу и спрятал кое-что. И ты явно в курсе, где папочка всё хранит. Правда?
Он навис надо мной скалой. Конечно же, от него пахло дорогим одеколоном. Ни капли пота. Ни тени волнения. И явно никто спасать меня не собирался. Мужчина только что узнал, что его люди убили двоих, и его пульс даже не дрогнул. В этом нет сомнений.
Я попыталась отойти, но Аксель схватил меня за больное запястье и крепко сжал. От боли я лишь открыла рот, и слёзы брызнули из глаз.
— Отвечай! — рявкнул Хольт.
— Так это… немая она, — буркнул один из охранников. — Эл ей руку сломал, она даже не пикнула.
Меня швырнули к столу и кинули передо мной ручку с бумагой.
— Тогда пиши! — Его голос снова стал холодным и спокойным. — Где файлы?
Дрожащими пальцами я взяла ручку в левую руку и долго корябала: «Не знаю».
— Флешки? Диски? — продолжал пытать меня мужчина, нависая сверху.
Я написала то же самое.
