Что ж. И такие люди бывают преступниками. Удивительно.
Мои стражи пинали в спину, чтобы я шла быстрее. Но ноги были ватными, и я с трудом их передвигала.
В горле пересохло, язык прилип к нёбу. В голове шумело. Я почти ничего не различала. Босые ступни обжигал ледяной холод дорогого пола.
Тем не менее заметила шикарный мрамор, люстры, портреты. Здесь пахло деньгами. Их явно передают по наследству вместе с фамилией и страшными секретами.
Когда меня втолкнули в кабинет, сердце забилось. Сейчас что-то произойдёт. Моя судьба решится.
На шикарном кожаном кресле сидел мужчина в дорогом костюме и с бокалом виски. При других обстоятельствах он бы показался мне даже красивым: утончённые черты лица, тёмные волосы, светлые глаза, но они отдавали ледяным холодом. Он смотрел на меня, как на насекомое, случайно залетевшее в комнату: с лёгким раздражением и вопросом – прихлопнуть сейчас или подождать, пока само сдохнет.
Ох, папа, с кем же ты связался?
Я стояла напротив него и обнимала себя руками. Правая кисть отдавала тупой болью, расходящейся до локтя. Палец распух вдвое и торчал под неправильным углом. Я старалась не смотреть на него, но боль не давала забыть.
Сейчас снова ужас стал бежать чёрными струйками по венам.
– Хотите сказать, что осталась только она? – тихо спросил он. – Я же приказал достать мне файлы, а не убивать!
Охранники что-то невнятно пробормотали в ответ.
– Идиоты! – вздохнул мужчина и его взгляд вернулся на меня. – Значит, ты дочь Ивора Линда?
Я кивнула.
– Где папочка прячет документы знаешь? Скажи, и я отпущу тебя.
Мне нечего сказать. Челюсти сжались сами собой.
– Ты знаешь, кто я? – встал мужчина и медленно направился ко мне. – Я Аксель Ван дер Хольт. Один из учредителей холдинга «Хольт и партнёры». Ты хоть понимаешь, что я раздавлю тебя как таракана и никто даже не узнает? Твой отец перешёл мне дорогу и спрятал кое-что. И ты явно в курсе, где папочка всё хранит. Правда?
Он навис надо мной скалой. Конечно же, от него пахло дорогим одеколоном. Ни капли пота. Ни тени волнения. И явно спасать меня никто не намерен. Мужчина только что узнал, что его люди убили двоих, и его пульс даже не дрогнул. В этом нет сомнений.
Я попыталась отойти, но Аксель схватил за больное запястье и крепко сжал. От боли я лишь открыла рот, и слёзы брызнули из глаз.
– Отвечай! – рявкнул Хольт.
– Так это… немая она, – буркнул один из охранников. – Эл ей руку сломал, она даже не пикнула.
Меня швырнули к столу и кинули передо мной ручку с бумагой.
– Тогда пиши! – Его голос снова стал холодным и спокойным. – Где файлы?
Дрожащими пальцами я взяла ручку в левую руку и долго корябала: «Не знаю».
– Флешки? Диски? – продолжал пытать меня мужчина, нависая сверху.
Я написала то же самое.
– Компьютер? Внешние носители? Облачные хранилища?
Все вопросы звучали ровным тоном, без нажима. Как будто у него такое происходит ежедневно. Ему что, каждую среду приводят девочек со сломанными пальцами, которых надо допросить?
Богатый, мерзкий ублюдок.
И хоть меня всю трясло от злости и страха, я продолжала отвечать: «Не знаю».
Одно и то же, с каждым разом буквы становились крупнее, левая рука сильно дрожала.
Тогда он обогнул стол и плюхнулся в кресло.
– Твой отец рассказывал тебе о работе?
Я мотнула головой.
– У него есть сейф?
«Нет» на бумаге было моим ответом.
Хольт вырвал у меня записку и медленно прочёл:
– Не знаю, нет, не знаю… бесполезная.
Он аккуратно сложил листок пополам, убрал в ящик стола, и я поняла, что он хранит всё. Каждую бумажку, все доказательства. Этот человек не оставляет следов, и у него всё под контролем.
Мужчина взял телефон, будто забыл обо мне, набрал кому-то. Я не вслушивалась в разговор, потому что мерзавец говорил о чём-то своём, и явно это не имело отношения ко мне. Что-то про утренние встречи, отчёты. Будничный вечер обычного человека, который между звонком бухгалтеру и ужином заказал убийство. Так, наверное, живут все богатые.
После того как закончил, он посмотрел на меня.
– Уберите её. И за собой тоже уберите!
Это что… меня сейчас убьют?
Я резко обернулась. Один из охранников достал пистолет и направил в мою сторону.
– Да не здесь, придурки! Вывезите её куда-нибудь в лес!
Они промычали что-то невнятное, схватили меня под руки и поволокли.
Я не могла кричать и звать на помощь, но упиралась в пол босыми ногами. Они скользили по дорогому мрамору.
Нет! Прошу! Мне так хочется жить! Я ещё не влюблялась, не путешествовала. У меня могла бы быть прекрасная жизнь.
А сейчас… я просто умру в тишине. И меня даже оплакать некому. И за что? Почему?
Глава 3
Рейн
Три часа ночи – отличное время, чтобы вернуться туда, откуда нормальные люди бегут без оглядки.
Мой верный «Дукати» ровно рычал подо мной. И я спокойно ехал по ночным улицам. Вообще, обожаю спящий город. Он как будто накрывает полотном все тайны, зализывает раны, которые успел сделать днём.
Я одиночка. Мне особо никто не нужен, кроме, конечно, моего мотоцикла. Он не имеет претензий, не спрашивает, где я был, и не лезет в душу. Просто едет, куда кручу руль. Между нами идеальные отношения.
И вот я снова у ненавистного особняка. На холодных воротах мигали красным камеры. Сонный охранник… как его? Всегда забываю имена. То ли Петер, то ли Питер… Неважно. Он подошёл и с важным видом нажал кнопочку. Со мной даже не поздоровался, урод! А ведь из нашего кармана ему капают бабки.
Но меня в этом поместье не жалуют. Я младший сын великого Ван дер Хольта. Угрозы не представляю, в делах компании не участвую, просто прожигаю жизнь в тусовках. Это устраивает всех. Особенно Акселя.
Шлагбаум открылся без вопросов, и я заехал. У бокового входа заглушил мотор. Взял шлем под мышку и немного постоял, вдыхая свежий вечерний воздух.
Костяшки саднили: два часа лупил грушу в зале, потому что не мог уснуть. После поехал к Лизе… или Луизе? Хрен его знает. Не запоминал имена любовниц, как и любые другие. Кстати, она ничего так. Отлично справляется с моим аппетитом. Мне всегда мало секса. Он меня редко насыщает. Я могу заниматься им хоть всю ночь и остаться голодным. Почему? Потому что нет чувств. Одна физиология.
Но Лиза справилась сегодня хорошо. Или я просто от неё устал?
Когда уходил, она надула губки. Но быстро их раздула обратно, стоило мне бросить несколько сотенных купюр.
Шлюхи. Я любил их. Все вопросы и обиды решались деньгами, а у меня их много.
И теперь духи этой дамочки остались на воротнике куртки. Они отдавали бордельной сладостью.
Ещё немного понаслаждавшись тишиной, я зашёл через боковую дверь. В доме по обыкновению было тихо. Но я ненавидел эту тишину, потому что она воняла гнилью. Я вырос в этом и привык.
Пройдя вход в подвал, я стал подниматься к себе. Так короче и меньше шансов наткнуться на придурочного Акселя, который в три часа ночи вполне может сидеть у себя в кабинете и перебирать драгоценные отчёты. Наверное, он никогда не спит. У брата нет ничего человеческого. Иногда мне кажется, что если его разрезать, там будет пустота.
Я шагнул ещё и услышал звуки. Обернулся.
Двое тащили кого-то мелкого. Это первое, что бросилось в глаза. Свет луны из окон упал на тёмные волосы, осветил белоснежную кожу. Это девушка? Любовница Акселя? Не похоже. Да и не обращались бы с ней так. Хотя… если сильно достала брата…
Но эта мышка в обычной измятой одежде. И рваной ко всему прочему. Будто по асфальту волокли. Босые ноги скребли по полу.
Она дёргалась, пыталась вырваться, но беззвучно. Ни криков, ни стонов, ни даже шёпота. Я видел только её профиль. Девушка открывала рот, её шея напрягалась до жил, а звука ноль. Эта мышка задыхалась как рыба. Молча.
У меня есть одно железное правило: не лезть, не спрашивать и не узнавать. Оно работает безотказно уже двадцать четыре года. Благодаря этому правилу я жив, здоров, при деньгах и никто ко мне не лезет. В этом доме любопытство может стать фатальным.
Я хотел пройти мимо. И прошёл бы. Но что-то резануло внутри.
– Эй-эй! – крикнул я, и охранники обернулись.
Просто взгляну, что с девчонкой всё в порядке, и пойду дальше. Не убьют же они её… или убьют?
Мышка подняла голову. Серые большие глаза прошили насквозь. Они были полны ужаса и боли. И они не просили меня о чём-то. Как будто девушка уже смирилась с неизбежным и просто наблюдала со стороны.
– Стоп! – рявкнул я, когда охранники дёрнулись.
Это что… я сейчас сказал? На хрена? Но мужики замерли. Я их узнал. Один – Эл, широкий и тупой, с лицом как кирпич и такими же каменными мозгами, а второй, помельче… да фиг знает, как его зовут.
– Приказ Акселя, – буркнул Эл.
– И куда вы её? – подошёл я.
Они молчали, ничего не ответили. Потому что здесь никто не любит, чтобы кто-то совал нос не в свои дела.
По их мрачным лицам я понял, что девушку везут не на прогулку.
– Отпустили. Оба!
И с каких пор я вдруг стал спасителем странных девчонок?
Эл посмотрел на меня как на идиота. Что ж. Имел право. Я таким себя сейчас и ощущал. Просто обычно всё для меня проходило без последствий.
– Рейн, не лезь, – раздался тихий голос за спиной.
Аксель. Козлина.
Я обернулся. Он стоял около входа в подвал. Выглядел, как всегда, идеально: белая рубашка, закатанная до локтей, чистые ручки. Никогда не видел у него крови, даже когда по его приказу ломались кости.
Мы стояли друг напротив друга и сражались взглядами. Аксель уже в плечах, суше меня и явно холоднее градусов на десять. Он мне чем-то напоминал смесь Кощея и Кена.
– Не лезь, Рейн, – повторил он спокойно.
– Ты убьёшь эту девчонку?
– Она проблема.
Я обернулся, чтобы взглянуть на неё. Худая мышка с разбитой губой. Макушкой едва ли достанет мне до груди.
– Она весит килограмм пятьдесят. Какая, на хрен, проблема?
– Девчонка видела лица, дом и знает имена.
– И что дальше? Жалобу напишет? Кто ей поверит?
– Не стой у меня на пути, Рейн, – медленно подошёл Аксель. – Ты мой брат, но не думай, что у тебя есть хоть какие-то права что-то решать. Ты вообще не в курсе дел…
– Да у тебя самые крутые дела. Ты весь скоро лопнешь от своей гиперкрутости. Я не спорю. Но это уже перебор. Понял? Кого дальше будешь перемалывать? Младенцев?
Я понимал, что спорил с ним впустую. Но продолжал говорить, потому что иначе придётся молча смотреть, как хрупкую девушку уносят в темноту. А я уже один раз промолчал. Мне тогда было четырнадцать, и я до сих пор себя за это ненавижу.
Хрен ему, а не молчание. Меня он не тронет. Буду до утра стоять и испытывать его терпение.
Аксель подошёл совсем близко. Его лицо было буквально в тридцати сантиметрах от моего. В светлых глазах разверзлась пустота.
– Последний раз говорю. Отойди!
