— Компьютер? Внешние носители? Облачные хранилища?
Все вопросы звучали ровным тоном, без нажима. Как будто у него такое происходит ежедневно. Ему что, каждую среду приводят девочек со сломанными пальцами, которых надо допросить?
Богатый, мерзкий ублюдок.
И хоть меня всю трясло от злости и страха, я продолжала отвечать: «Не знаю».
Одно и то же, с каждым разом буквы становились крупнее, левая рука сильно дрожала.
Тогда он обогнул стол и плюхнулся в кресло.
— Твой отец рассказывал тебе о работе?
Я мотнула головой.
— У него есть сейф?
«Нет» на бумаге было моим ответом.
Хольт вырвал у меня записку и медленно прочёл:
— Не знаю, нет, не знаю… бесполезная.
Он аккуратно сложил листок пополам, убрал в ящик стола, и я поняла, что он хранит всё. Каждую бумажку, все доказательства. Этот человек не оставляет следов, и у него всё под контролем.
Мужчина взял телефон, будто забыл обо мне, набрал кому-то. Я не вслушивалась в разговор, потому что мерзавец говорил о чём-то своём, и это явно не имело отношения ко мне. Что-то про утренние встречи, отчёты. Будничный вечер обычного человека, который между звонком бухгалтеру и ужином заказал убийство. Так, наверное, живут все богатые.
После того как закончил, он посмотрел на меня.
— Уберите её. И за собой тоже уберите!
Это что… меня сейчас убьют?
Я резко обернулась. Один из охранников достал пистолет и направил в мою сторону.
— Да не здесь, придурки! Вывезите её куда-нибудь в лес!
Они промычали что-то невнятное, схватили меня под руки и поволокли.
Я не могла кричать и звать на помощь, но упиралась в пол босыми ногами. Они скользили по дорогому мрамору.
Нет! Прошу! Мне так хочется жить! Я ещё не влюблялась, не путешествовала. У меня могла бы быть прекрасная жизнь.
А сейчас… я просто умру в тишине. И меня даже оплакать будет некому. И за что? Почему?
Глава 3
Рейн
Три часа ночи — отличное время, чтобы вернуться туда, откуда нормальные люди бегут без оглядки.
Мой верный «Дукати» ровно рычал подо мной. И я спокойно ехал по ночным улицам. Вообще, обожаю спящий город. Он как будто накрывает полотном все тайны, зализывает раны, которые успел сделать днём.
Я одиночка. Мне никто особо не нужен, кроме, конечно, моего мотоцикла. Он не имеет претензий, не спрашивает, где я был, и не лезет в душу. Просто едет, куда кручу руль. Между нами идеальные отношения.
И вот я снова у ненавистного особняка. На холодных воротах мигали красным камеры. Сонный охранник… как его? Всегда забываю имена. То ли Петер, то ли Питер… Неважно. Он подошёл и с важным видом нажал кнопочку. Со мной даже не поздоровался, урод! А ведь из нашего кармана ему капают бабки.
Но меня в этом поместье не жалуют. Я младший сын великого Ван дер Хольта. Угрозы не представляю, в делах компании не участвую, просто прожигаю жизнь в тусовках. Это устраивает всех. Особенно Акселя.
Шлагбаум открылся без вопросов, и я заехал. У бокового входа заглушил мотор. Взял шлем под мышку и немного постоял, вдыхая свежий вечерний воздух.
Костяшки саднили: два часа лупил грушу в зале, потому что не мог уснуть. После поехал к Лизе… или Луизе? Хрен его знает. Не запоминал имена любовниц, как и любые другие. Кстати, она ничего так. Отлично справляется с моим аппетитом. Мне всегда мало секса. Он меня редко насыщает. Я могу заниматься им хоть всю ночь и остаться голодным. Почему? Потому что нет чувств. Одна физиология.
Но Лиза справилась сегодня хорошо. Или я просто от неё устал?
Когда уходил, она надула губки. Но быстро их раздула обратно, стоило мне бросить несколько сотенных купюр.
Шлюхи. Я любил их. Все вопросы и обиды решались деньгами, а у меня их много.
И теперь духи этой дамочки остались на воротнике куртки. Они отдавали бордельной сладостью.
Ещё немного понаслаждавшись тишиной, я зашёл через боковую дверь. В доме, по обыкновению, было тихо. Но я ненавидел эту тишину, потому что она воняла гнилью. Я вырос в этом и привык.
Пройдя мимо входа в подвал, я стал подниматься к себе. Так короче и меньше шансов наткнуться на придурочного Акселя, который в три часа ночи вполне может сидеть у себя в кабинете и перебирать драгоценные отчёты. Наверное, он никогда не спит. У брата нет ничего человеческого. Иногда мне кажется, что, если его разрезать, там будет пустота.
Я шагнул ещё и услышал звуки. Обернулся.
Двое тащили кого-то мелкого. Это первое, что бросилось в глаза. Свет луны из окон упал на тёмные волосы, осветил белоснежную кожу. Это девушка? Любовница Акселя? Непохоже. Да и не обращались бы с ней так. Хотя… если сильно достала брата…
Но эта мышка в обычной измятой одежде. И рваной, ко всему прочему. Будто по асфальту волокли. Босые ноги скребли по полу.
Она дёргалась, пыталась вырваться, но беззвучно. Ни криков, ни стонов, ни даже шёпота. Я видел только её профиль. Девушка открывала рот, её шея напрягалась до жил, а звука ноль. Эта мышка молча задыхалась, как рыба.
У меня есть одно железное правило: не лезть, не спрашивать и не узнавать. Оно работает безотказно уже двадцать четыре года. Благодаря этому правилу я жив, здоров, при деньгах, и никто ко мне не лезет. В этом доме любопытство может стать фатальным.
Я хотел пройти мимо. И прошёл бы. Но что-то резануло внутри.
— Эй-эй! — крикнул я, и охранники обернулись.
Просто взгляну, что с девчонкой всё в порядке, и пойду дальше. Не убьют же они её… или убьют?
Мышка подняла голову. Серые большие глаза прошили насквозь. Они были полны ужаса и боли. И они не просили меня о чём-то. Как будто девушка уже смирилась с неизбежным и просто наблюдала со стороны.
— Стоп! — рявкнул я, когда охранники дёрнулись.
Это что… я сейчас сказал? На хрена? Но мужики замерли. Я их узнал. Один — Эл, широкий и тупой, с лицом, как кирпич и такими же каменными мозгами, а второй, помельче… да фиг знает, как его зовут.
— Приказ Акселя, — буркнул Эл.
— И куда вы её? — подошёл я.
Они молчали, ничего не ответили. Потому что здесь никто не любит, чтобы кто-то совал нос не в свои дела.
По их мрачным лицам я понял, что девушку везут не на прогулку.
— Отпустили. Оба!
И с каких пор я вдруг стал спасителем странных девчонок?
Эл посмотрел на меня как на идиота. Что ж. Имел право. Я таким себя сейчас и ощущал. Просто обычно всё для меня проходило без последствий.
— Рейн, не лезь, — раздался тихий голос за спиной.
Аксель. Козлина.
Я обернулся. Он стоял около входа в подвал. Выглядел, как всегда, идеально: белая рубашка, закатанная до локтей, чистые ручки. Никогда не видел у него крови, даже когда по его приказу ломались кости.
Мы стояли друг напротив друга и сражались взглядами. Аксель уже в плечах, суше меня и явно холоднее градусов на десять. Он мне чем-то напоминал смесь Кощея и Кена.
— Не лезь, Рейн, — повторил он спокойно.
— Ты убьёшь эту девчонку?
— Она проблема.
Я обернулся, чтобы взглянуть на неё. Худая мышка с разбитой губой. Макушкой едва ли достанет мне до груди.
— Она весит килограмм пятьдесят. Какая, на хрен, проблема?
— Девчонка видела лица, дом и знает имена.
— И что дальше? Жалобу напишет? Кто ей поверит?
— Не стой у меня на пути, Рейн, — медленно подошёл Аксель. — Ты мой брат, но не думай, что у тебя есть хоть какие-то права что-то решать. Ты вообще не в курсе дел…
— Да у тебя самые крутые дела. Ты весь скоро лопнешь от своей гиперкрутости. Я не спорю. Но это уже перебор. Понял? Кого дальше будешь перемалывать? Младенцев?
Я понимал, что спорил с ним впустую. Но продолжал говорить, потому что иначе придётся молча смотреть, как хрупкую девушку уносят в темноту. А я уже один раз промолчал. Мне тогда было четырнадцать, и я до сих пор себя за это ненавижу.
Хрен ему, а не молчание. Меня он не тронет. Буду до утра стоять и испытывать его терпение.
Аксель подошёл совсем близко. Его лицо было буквально в тридцати сантиметрах от моего. В светлых глазах разверзлась пустота.
— Последний раз говорю. Отойди!
Но я не двигался. Пусть попробует сначала допрыгнуть до меня, потом уже что-то квакает. Он умнее, зато я сильнее. И я могу с лёгкостью его размотать по этому залу. Ну и охранников в придачу. А ещё… ну просто уже не мог бросить то, что начал. Девчонку, конечно, не знал, но она настолько мелкая, что, наверное, во мне включился синдром спасателя.
Аксель бесконечно долго изучал меня, взвешивая мою стоимость на собственных весах. Для него на всех людях висел ценник. На мне был прилеплен ноль. Я нужен лишь для фотографий с семейных ужинов.
С вялой грацией Аксель достал телефон и протянул:
— Ла-а-адно. Разбудим отца. Пусть он решит, кого из вас закопать.
Его пальцы не спеша набрали номер.
Ага. Тяжёлую артиллерию подогнал. Мне б побольше мозгов, я бы с ним посоревновался. Может, реально? Просто втащить? А утром объяснить отцу, что Акселю стоит поучиться себя защищать не только тупоголовыми охранниками.
Но брат уже поднёс телефон к уху и выжидающе смотрел на меня. В уголке его рта мелькнула улыбка, но больше механическая, как у куклы.
Я стоял и не двигался, только кулаки сжимал. Сердце колотилось так, что рёбра загудели. Нас сейчас отец обоих с этой девчонкой отправит на тот свет.
Что я делаю? Какого хрена?
В трубке послышался сонный и низкий голос отца.
— У нас ситуация, — бросил Аксель, глядя мне в глаза. — Нужно твоё вмешательство.
Глава 4
Рейн
Мы шли по коридору к кабинету отца, и я физически чувствовал холод, излучаемый Акселем. Придурок что-то задумал. Хочет ещё раз показать всем, какой я неудачник? Пусть попробует.
— Ты вообще слышишь себя? — процедил я, стараясь не повышать голос. Во мне всё кипело. — Ты притащил сюда девчонку. Во что ты превращаешь дом? Ты, твою мать, стал полоумным киллером? В чём её вина?
— Она свидетель.
— Ты совсем уже? Такими темпами можно весь город перемочить!
— Именно так всё и работает, Рейн. Ты просто никогда не интересовался процессом.
Он даже не поворачивал головы, чтобы мне отвечать.
— Просто твой процесс — дерьмо. Я думал, это я вляпываюсь всегда в какую-то хрень, но ты меня переплюнул. Мне до тебя даже не дорасти. И знаешь, вообще не хочется. Ты такой дебил.
— И этот дебил занимается тем, что зарабатывает деньги, на которые ты, на минуточку, ездишь на своём мотоцикле, пьёшь виски и трахаешь дорогих шлюх. — Аксель остановился и спокойно посмотрел на меня. — Не строй из себя праведника, братик. Тебе не идёт. Ты раньше достаточно успешно участвовал в процессе, закрывая глаза на всё. Что вдруг случилось? Встало на очередную шлюху?
Мои кулаки сжались. По телу потекла лава. Я ему точно сейчас втащу. Пусть только даст повод.
— Так она здесь при чём, Аксель?
— Она дочь человека, который украл у нас документы, и это может стоить нам сотни миллионов. Девчонка жила с ним в одном доме. И она очень даже при чём до последней сраной клетки.
— И ты грохнешь невиновного человека?
— Не люблю рисковать.
Он пошёл дальше, а я стоял секунду, пытаясь унять бешенство. Потом двинулся следом, потому что выбора уже не было.
