Интерлюдия-1
– Он отказался! Ты уж прости его, князь, – с нотками растерянности произнесла императрица.
На самом деле она была рада порывистому поступку графа. На то и был расчёт. И дело не только в попытке обуздать богатейшего человека страны, начавшего выходить из-под контроля. Это обычная месть отвергнутой женщины. Такое Екатерина не забывает и не прощает.
В кабинете владычицы России собралась та же компания, что и за карточным столом. Присутствовал и Шешковский. Куда ж без него?
Праздники отгремели, и можно заняться насущными делами, которые копились как снежный ком. Касательно обсуждаемой ситуации, то слова императрицы предназначались Волконскому.
Московский генерал-губернатор попытался сохранить невозмутимый вид, но безуспешно. Опытные столичные вельможи сразу почуяли вспышку злости, мелькнувшую в глазах князя. Все знали, что Михаил Никитич обожает вторую дочь, чудом выжившую после тяжёлой болезни десять лет назад. А ещё он очень хотел выдать Марию за Шереметева. Именно на этом императрица и строила интригу.
Но судьба добродетельной княжны, впрочем, как и строптивого графа, была вторична. Главная цель Екатерины – разрушение так называемой московской Фронды. После издания «Манифеста о вольности дворянства» множество благородных семей возвратились в Первопрестольную. За прошедшие годы они создали в Москве своё общество и даже с насмешкой посматривали на столичные события. Благо денег и влияния им хватало. Складывающаяся ситуация злила императрицу, прекрасно понимавшую шаткость своего положения. Если она смогла свергнуть мужа, то почему кому-то не попытаться устранить её?
Последней каплей в этой истории стало возвращение из-за границы молодого Шереметева, взбудоражившего обе столицы. Граф вроде ничего не замышлял против власти, однако его предложения, прожекты и поведение притягивали людей. С учётом безграничных финансовых возможностей возмутителя спокойствия обстановка становилась неуправляемой. Что ещё сильнее раздражало и пугало правительницу, осознающую невозможность изменить нынешние расклады. Но Николай Петрович сам дал повод, которым глупо не воспользоваться.
– Присаживайтесь, господа, – произнесла Екатерина, будто вспомнив о стоящих перед ней вельможах.
Только Потёмкин, пришедший на несколько минут раньше, уже занял кресло по правую руку императрицы.
Именно фаворит и начал разговор. Екатерина сознательно отстранилась от обвинений в сторону Шереметева. Даже среди ближайшего окружения она старалась показать свою беспристрастность.
– Господа, вам не кажется, что Шереметев перешёл черту допустимого? Не знаю, чем он мотивировал отказ Её Величеству, выступившей свахой, тем самым оказав графу великую честь. – При упоминании настоявшегося сватовства Волконский нахмурился ещё сильнее. – Также мне неясно, как трактовать оскорбление и фактический вызов на дуэль по надуманному предлогу? Что-то я не припомню, чтобы свитские позволяли себе подобное с подполковниками гвардии.
Присутствующие встретили слова Григория Александровича кивками, но промолчали.
– А эти его сказки! Это же откровенные намёки! Чуть ли не в каждой царь или иной повелитель выставляется дураком или лиходеем, – продолжил фаворит.
– Возможно, граф слишком увлёкся европейскими веяниями. Надо учитывать, что его взросление произошло за границей, – произнёс Вяземский. – Шереметев молод и порывист. Оттого и необдуманные поступки. Надо провести с Николаем Петровичем беседу. Так сказать, по-отечески указав ему на ошибки. Касательно сказок, то здесь вы нагнетаете.
Обер-прокурор не стал говорить, что сам часто читает произведения и стихотворения графа своим дочкам. Потому и заступился за излишне пылкого литератора.
– Я проверял подноготную историй, вещаемых Шереметевым. Они опираются на русские народные или европейские сказания. Естественно, всё переложено на современный литературный язык, поэтому их уже сложно узнать. Но суть повествования граф не менял. Герой-молодец преодолевает всяческие преграды и воссоединяется со своей суженой. Часто в сюжете врагами или недоброжелателями выступают правители или их окружение, – на помощь князю неожиданно пришёл Шешковский. – Поэтому сложно вменить нашему пииту какую-то вину. Но я бы обратил внимание на развитие и рост литературных кружков, особенно увлёкшихся русскими народными преданиями. На этих чтениях молодые люди иногда позволяют себе лишнего. Впрочем, всё находится под надзором экспедиции.
Обер-секретарь сразу успокоил вскинувшуюся было Екатерину. Несмотря на образ просвещённой правительницы и переписку с прогрессивными философами, императрица очень не любила подобные начинания. Сначала народ собирается в кружки, затем заражается вольнодумством, а там и до тайных обществ недалеко. Чего только стоит модное ныне масонство, начавшее беспокоить императрицу. А ведь хватает и других адептов Просвещения, договорившихся даже до необходимости ограничения царской власти, как воспитатель её сына граф Панин.
– А ты что скажешь, Василий Иванович? – Екатерина решила выслушать своего ревизора, надзирающего даже над Тайной канцелярией.
Вельможа, как всегда, хотел отмолчаться, но на вопрос императрицы надо отвечать. Собравшись с мыслями, сенатор зашамкал беззубым ртом:
– Дело не в сказках или литературных салонах. И даже не в критике Дворянского банка или статье об отставании русской промышленности, вызвавших бурное обсуждение в обществе. То, что граф отказался жениться на княжне, предпочтя крестьянку, тоже не диво. Иные помещики содержат целые гаремы, аки турецкие паши. А некоторые барыни предпочитают своим мужьям молодых грумов.
Последние слова заставили Волконского поморщиться, а императрица лицемерно вздохнула, будто осуждая проделки высокородных подданных. Но старый вельможа не обратил на это внимания.
– Надо зреть в корень. Граф не просто поставил себя вне общества. Он отрыто осуждает его и даже разрушает.
Екатерина вопросительно посмотрела на Суворова, после чего тот пояснил:
– В самый разгар бунта Емельки Пугачёва Шереметев заменил барщину оброком. Ещё заморозил многим своим крестьянам недоимки. Затем начал прививать их от оспы, выдавать кредиты, назначил твёрдую цену для выкупа из крепости, ещё запустил какую-то хитрую форму хозяйства. В итоге графские мужики успокоились и даже зажили получше. В чём нет ничего плохого. Однако подобные деяния вкупе с другими послаблениями привели к дополнительному возмущению остальных крестьян. Многие помещики, особенно победнее, сильно пострадали от поступков этого богатея. Никто не знает, сколько новых бунтов произошло из-за деятельности графа. Или какие суммы потеряли дворяне, пытаясь умаслить озверевшего мужика. Это уже не шутки, а покушение на государственные устои.
После слов старейшего соратника в кабинете императрицы повисла тишина. Впрочем, её сразу нарушил явно довольный Потёмкин:
– Что ты предлагаешь, Василий Иванович?
– Если это не злоумышление против основ государства российского, то я ничего не понимаю в жизни, – проскрипел Суворов. – При Петре Алексеевиче за такое полагались батоги, после чего возмутитель шёл солдатом в гвардию. А Анна Иоанновна могла и в ссылку отправить, лишив всего имущества.
При упоминании методов покойной императрицы глаза фаворита алчно сверкнули. Он всегда ощущал недостаток в средствах и был не прочь поживиться за счёт наглого графёнка. Григорий никогда не простит, что ему попеняли низким происхождением. Даже обвинение в трусости не так сильно взбесило фаворита.
– Степан Иванович, а ты что скажешь? Обвинения сенатора касаются твоего ведомства, – Екатерина обратилась к обер-секретарю.
Ответ главы Тайной канцелярии удивил всех присутствующих:
– Салтыковы, Трубецкие, Урусовы, Волынские, Голицыны, Долгоруковы, Головины, Нарышкины, Лопухины, Лобановы-Ростовские, а с недавних пор Разумовские. К перечисленным фамилиям можно добавить ещё десяток.
Через несколько секунд императрица нарушила воцарившееся молчание:
– С каких пор ты заговорил загадками, Степан Иванович?
– Я перечислил только близких родственников Шереметева. Прошу заметить, что представителей этих фамилий хватает в армии, гвардии и гражданских ведомствах. Где они занимают важные должности. Арест Николая Петровича вызовет бурю возмущения среди перечисленных фамилий, – пояснил Шешковский. – Думаю, нам это ни к чему. Тем более что вельможи будут возмущаться совершенно искренне. Ведь родня считает графа молодым оригиналом и ждет, когда он перебесится. Поэтому трогать его сейчас нельзя.
– У тебя наверняка есть предложение? – сразу спросила императрица.
– Конечно. Николай Петрович молод и порывист. Он уже натворил немало дел и продолжает оттаптывать уважаемым людям мозоли. – Собравшиеся мысленно улыбнулись, поняв, что речь о разозлённом Волконском. – Поэтому предлагаю успокоиться и ждать ошибку нашего героя. А далее мы сделаем так, чтобы она стала фатальной.
– Да будет так! – с жутким акцентом произнесла императрица.
***
Капитана Осташкова фаворит встретил на войне с турками. Именно там Потёмкин подобрал столь нужного человечка. На самом деле фаворит помог офицеру избежать суда за мародёрство и насилие, чинимое местным жителям. Григорий Александрович тогда здраво рассудил, что ему могут понадобиться такие люди. И не пожалел.
С тех пор Павел Осташков, невысокий мужчина сорока лет, обладающий цепким взглядом и хорошо работающий шпагой, помог решить несколько деликатных дел. Главным достоинством капитана были преданность и отсутствие щепетильности. Он мог с одинаковым хладнокровием проникнуть в чужой особняк или перерезать горло ребёнку.
Благо последнее действо пока не требовалось. В основном капитан следил за некоторыми людьми, собирал слухи, подпаивая или покупая слуг противников фаворита. Заодно Осташков наводил ужас на управляющих и лакеев Потёмкина. При всей лёгкости обращения с деньгами, которых генерал-адъютант не считал, он крайне не любил воров. Особенно когда расхищали его имущество. Некоторые хапуги уже заплатили за это своим здоровьем. А парочка особо хитромудрых слуг рассталась с жизнью.
Касательно сегодняшней встречи, то всё просто. Договор императрицы с соратниками –дело хорошее. Однако у фаворита было своё мнение на этот счёт.
Поэтому, будучи одетым в халат и развалившись в кресле, он слушал стоящего навытяжку капитана. Потёмкин принимал гостя в своём роскошном кабинете, который по яркости отделки и количеству различных безделушек больше подошёл бы какой-нибудь даме.
– Граф покинет столицу через три дня. Ранее его не отпустит тётушка, – Осташков недобро ухмыльнулся, и продолжил: – Поэтому я сегодня же отправляюсь в путь, надо успеть всё подготовить.
Холёная рука хозяина кабинета потянулась к хрустальному бокалу с вином, стоявшему на маленьком столике.
– Не рановато? – спросил он, сделав добрый глоток дорогущего напитка.
– Мне кажется, что лучше встретить графа ближе к Москве. Сейчас вокруг старой столицы неспокойно, и бродит множество разбойничьих шаек. Крестьяне шалят, ещё хватает людишек из ватаги Пугачёва, перебравшихся с Волги. Место мы примерно выбрали, осталось осмотреть всё на деле и подготовиться, – хрипло произнёс капитан, с вожделением глядя на вино.
Фаворит проигнорировал жадный взгляд своего человека. Он обдумывал сложившееся положение и размышлял, не стоит ли отказаться от рискованного проекта. Однако ненависть к Шереметеву оказалась сильнее.
– Что тебе потребуется для решения вопроса?
– Деньги! – быстро произнёс Осташков и снова ухмыльнулся.
Потёмкин же мысленно поморщился. Капитан всегда выполнял его поручения, но и оплату требовал немалую.
– Не беспокойтесь, ваше превосходительство, всё пройдёт гладко. За собой я тоже приберу. К вам не потянется ни одной ниточки, – Павел сразу стал серьёзным.
– Может, захватишь с собой Черткова? У него давний должок к графу.
– Нет. Евграф глуп и болтлив. Он только помешает, – отказался Осташков.
– Действуй! – махнул рукой фаворит.
Глава 1
Февраль 1773 года, Роттердам, Республика Нидерланды.
В себя я приходил долго. День, а может, два. Такое ощущение, что ты находишься в коконе или вязкой жиже. Ещё эти странные видения, будто вокруг комната с раритетной мебелью и плохо окрашенными стенами. К тому же воздух слишком спёртый и неприятный для больницы. А где мне ещё находиться, исходя из жуткой головной боли, постоянной потере сознания и слабости? В один из моментов прояснения меня поразило местное освещение. Это что? Масляная лампа? Судя по источаемой гари, она самая. В какой дыре могут использовать подобный экспонат? Или это деревенский дом, где давно отключили электричество? Такой вариант логичен, с учётом того, где я находился в последнее время.
Также смущают языки, на которых разговаривают окружающие. Если немецкий я узнал сразу, то два остальных – нет. Первый явно славянский, похожий на русский, но отличный. Может, болгарский? Второй ближе к немецкому. Однако такое ощущение, что говорившие специально клали в рот камни, дабы добиться специфического звучания.
По-немецки разговаривали двое мужчин, при этом частенько спорили и даже ругались. Один из них пытался достучаться до меня на славянском, рассказывая о произошедших событиях, или просто причитал. Я с пятого на десятое понимал, о чём он вещает. Этот же человек использовал «шипящий немецкий», когда обращался к женщине. Скорее всего, санитарке, обтиравшей меня мокрой тряпкой и менявшей бельё. Только всех этих людей я не знаю.
Чуть позже начали приходить другие видения. Может, это часть бреда?
Почему происходящее казалось бредом, а не сном? Очень просто: уж больно он реалистичный и эмоциональный. Это не ночной кошмар, который ты забываешь через секунду после пробуждения. Всё происходящее отложилось в памяти.
Я или часть меня горевали о недавно умершем отце. Потом мысли перескакивали на любимую сестру, отчего внутри всё сжималось и хотелось плакать. После приходили образы тётушек, которые переживают за меня и ждут возвращения. Образы я видел так ярко, будто в кино со звуком. Вроде ничего необычно? Сны? Так почему они приходят постоянно? Будто это часть моей жизни.
Теоретически, можно смириться и с этим. Только своего отца я не знал, сестёр у меня нет, а единственная тётя умерла лет десять назад. Последним родным человеком оставалась мама, скончавшаяся от болезни через три года после тётушки. Жена и дети у меня были. Только вспоминать о них не хочется. Разобраться бы, что происходит вокруг.
Всё изменилось, когда нашу скромную обитель посетил доктор. Я как раз относительно пришёл в себя и немного различал происходящее. Ощущение – будто смотришь на всё сквозь мутное стекло. Примерно так же до меня доносились и звуки. Как через толщу воды. Вроде слышно, но не всё удаётся разобрать. Ещё и непонятные языки. Немецкий ведь тоже какой-то странный. Не сказать, что я его знаток, но учил в школе как второй язык. Даже смог попрактиковаться, когда работал на компанию из ФРГ.
Касательно прихода врача, то сначала в комнате началось оживление. Затем раздались сразу три мужских голоса. Два уже знакомых и один новый, хриплый и неприятный. Или я уже привык к парочке спорщиков, поэтому встретил пришельца настороженно.
Рядом послышался скрип стула и тяжёлое дыхание, а затем меня обдало смрадом, исходящим изо рта. Доктор явно не следил за своим желудком и весом. Или просто не заморачивался подобными мелочами, раз его амбре перебивало не самые приятные запахи в комнате. Я ведь тоже немного пованиваю. Гадить-то приходится под себя.
Пытаюсь сфокусировать взгляд на госте, перекрывающем мне обзор. Но вижу только силуэт, одетый в камзол старинного покроя и необычную конструкцию на голове. Парик? Что за маскарад? Я уже обращал внимание, что мужик, пытавшийся меня растормошить, и женщина носят странные наряды. Но сделал скидку на галлюцинации. Только глюки малость затянулись и становятся всё более реальными.
Сначала эскулап снял с моей головы повязку, что сделал излишне грубо. Было больно, но терпимо. Однако от таких манипуляций закружилась голова, а картинка моргнула и затуманилась. Или мне стало хуже ещё и от ядрёного запаха пота, шибающего от доктора? Он совсем не моется? Или проблемы с железами? Судя по тому, что мне удалось увидеть, дядька здоровенный и толстый. Может, дело в излишней потливости. Но для кого тогда придумали дезодоранты?
Далее дядька смазал мою голову чем-то вонючим, и быстро замотал повязку. Странно, что он не стал менять бинт на новый. Какая-то необычная медицина. Ещё и с душком.
Все манипуляции сопровождались вопросами парочки мужиков, которым доктор отвечал крайне неохотно.
А далее товарищ произвёл манипуляцию, ставшую катализатором моего внедрения в окружающую реальность.
Сначала мне показалось, что доктор решил сделать укол. Видно же плохо. Однако резкая боль в предплечье заставила дёрнуться. Затем дяденька прислонил к ране какую-то штуку. Он берёт у меня кровь? Зачем, если травмирована голова? Тут я почувствовал нахлынувшую слабость и попытался на остатках воли сконцентрировать зрение.
Жирный мужик в парике приложил к моей руке необычную конструкцию, куда текла тёмно-красная жидкость. Мне пускают кровь! Пришло воспоминание о методах лечения, применяемых в средневековье. Что за идиотизм? Я и так ослаблен, не могу кушать и еле-еле глотаю тёплую воду. И вдруг такое!
Ненавижу таких деятелей! Сколько людей угроблено из-за так называемых врачебных ошибок! Не пойму, откуда у меня нашлись силы, но я попытался отдёрнуть руку и одновременно заорать. Только из горла раздался звук, похожий на клёкот. Касательно руки, то мне удалось сбить процесс отъёма крови. В ответ доктор начал что-то ворчать. Неожиданно на помощь пришёл один из мужиков, разговаривавший со мной по-славянски:
– Барин, ты очнулся? – Примерно перевожу вопрос. – Остановить немчуру?
– Да! – буквально выталкиваю ответ из пересохшего горла.
Острая боль пронзила голову, которой я случайно дёрнул. Организм отреагировал тошнотой и рвотными позывами.
– Ты чего делаешь, морда басурманская? Он же сейчас захлебнётся! – воскликнул мужик.
Затем я потерял сознание.
***
Необычное ощущение. Если это сон, то очень странный. Очнулся я в полной темноте и тишине, будто в вакууме. Позже пришло понимание – это чертоги моего разума. Как бы необычно ни звучали подобные догадки. Хотя со мной произошло столько странностей, что можно не удивляться.
А вот далее начались настоящие чудеса. Моё сознание начало меняться. Вернее, его стали заполнять чужие воспоминания. Это я понял позже, а пока относился к происходящему, как к забавному кино. Весьма реалистичному, с полным погружением, только без звука. Вместо него информация автоматически укладывалась в мозг, будто записывались компьютерные программы.
Вот полная женщина с добрыми глазами и резкими чертами лица что-то объясняет мне с улыбкой. После беседы она потрепала меня по волосам. Мама!
На следующей картинке мы ходим по теплицам необычного вида с высоким и статным мужчиной. Он с энтузиазмом рассказывает мне о растущих здесь растениях. За окнами лежит снег, значит, многие из них не из здешних мест. Например, кусты ананаса! Я не знал ранее, как растёт этот плод. Отец!
Далее передо мной оказались две забавные девчонки: одной лет двенадцать, второй –семь. Они одеты в платья старинного образца, у обоих волосы заплетены в косички. У нас урок музыки. Девочки сосредоточены и внимательно слушают пожилого учителя. Такие забавные и милые! Я их люблю! На душе потеплело. Сестрёнки!
Не знаю, сколько времени занял показ. Он оказался насыщенным и интересным. Я внимательно смотрел и запоминал происходящее. Хотя делал это зря. Оказалось, что чужие воспоминания стали моими. Или наоборот. Есть подозрение, что именно я оказался в чужом теле. Пусть разглядеть себя не получилось, но есть мелкие детали, натолкнувшие на такую мысль.
***
В этот раз картинка оказалась столь яркой, что мне пришлось закрыть глаза. Очнулся я рывком и снова оказался в той самой комнате. Солнечный свет, бьющий из окон, сначала меня ослепил, а затем позволил более детально рассмотреть окружающую обстановку.
Мои первоначальные выводы оказались верными. Вокруг что-то вроде музейных экспонатов из далёкого прошлого. Грубоватые стол, стулья, шкаф и кровать, на которой я лежу. В углу узкая печь с двумя створками, покрашенная белой краской. Три небольших окна позволяют солнечным лучам хорошо освещать комнату. Кстати, дизайн окон совершенно не наш. Рядом с кроватью стоит столик, где расположились кувшин и чашка.
Сразу захотелось пить. Горло сильно пересохло, мне даже хрипеть сложно.
Зато порадовала голова. Она почти не болит, а просто тяжёлая, как после долгого сна или болезни. По идее, со мной произошло всё сразу.
Вдруг раздались тяжёлые шаги, и дверь распахнулась с резанувшим по нервам скрипом. Плохо, что я её не вижу. Но передо мной сразу появился усатый шатен лет тридцати трёх. Высокий и крепкий физически, судя по размаху плеч. Человек передвигался плавно, а шум производили грубые сапоги до колен.
Гость бросил на меня взгляд, отвернулся и подошёл к столу. Потом его будто ударило током, и он с воплем подскочил ко мне:
– Барин! Николай Петрович, родной! А я уже совсем пал духом. Четыре дня, как ты в беспамятстве. Ещё и немчура этот проклятый со своими ножами! Чуть всю кровь твою не сцедил, ирод!
Оказывается, теперь я прекрасно понимаю язык, на котором изъясняется вошедший. И он русский, только на нём разговаривали двести пятьдесят лет назад.
Мужик рухнул на колени и попытался поцеловать мою руку. Но затем одёрнулся, видно, боясь потревожить.
