– Да, на целую голову, – жестом показываю рост преступника. – Но щуплый какой-то.
– Принял. Позвоню, если появится информация.
– Спасибо, – бормочу себе под нос, потому что капитан уже скрывается в стенах отдела. Странный он какой-то. Точнее, необычный.
Сажусь в такси и еду к месту службы отца. Это в Московской области, только бы пробок не было. Нервничаю из-за бабушки, снова придется ее обманывать. Я так завралась, что уже скоро начну путаться.
Словно прочитав мои мысли, звонит бабушка. Не ответить не могу, она еще сильнее разволнуется. Сдвигаю зеленую трубку в сторону.
– Да, бабуль, – говорю максимально спокойно, чтобы она ничего не заподозрила.
– Ладушка, а ты где? Учеба давно закончилась.
– Назначили допы, бабуль. – Ложь легко слетает с языка. – Репетируем, скоро же итоговый концерт, все должно быть идеально.
– Странно, каждый день такие нагрузки, – ворчит недовольно бабушка. – Мне это не нравится. Нужно отдыхать.
– Я знаю, бабуль, скоро закончу и сразу домой.
– Позвони, как закончишь, чтобы я не нервничала.
– Хорошо.
Сбрасываю звонок и прижимаю телефон к груди. Сердце колотится быстрее, снова пронесло. Кто-то там на небе явно на моей стороне. Не могу даже представить, что будет с бабушкой, если она узнает о моей встрече с отцом. Это, наверное, даже хуже украденной скрипки…
Поджимаю губы и отворачиваюсь к окну. Мимо проплывает знакомый городской пейзаж, я не обращаю внимания, плавая в своих переживаниях.
Бабушка ненавидит моего отца. Всеми фибрами души. Одно упоминание о нем доводит ее до нервного срыва. Его она винит в смерти моей мамы и запрещает с ним общаться. Даже просто созваниваться.
От нее я знаю, что отец ушел от мамы, когда та была беременна мной. Ушел к другой женщине, а нас бросил. Мама очень его любила и не смогла пережить предательство. Умерла, едва мне исполнился месяц.
Сам же отец никак ситуацию не комментирует, да и не навязывается, в общем. Я долгое время не знала его, пока однажды не захотела найти. Он, как оказалось, не скрывался. Жил в том же городе, воспитывал сына и обо мне не вспоминал. Но и встретиться не отказался.
Встретились, пообщались. Не могу сказать, что испытала какие-то теплые чувства к этому человеку. Но и обвинять его в смерти матери тоже не вижу смысла. Он оставил свой прямой номер, чтобы я могла позвонить, если понадобится помощь. Я не стала отказываться, ведь у меня никого нет, кроме бабушки. И от этого очень страшно.
– Приехали, – сообщает водитель, остановившись у КПП.
– Спасибо.
Выбираюсь из машины и поправляю одежду. Звоню отцу и говорю, что подъехала, он объясняет, куда подойти и что сказать. Спустя пару минут меня встречает молодой солдатик с широкой улыбкой и показывает дорогу к отцу.
За все время мы не перекинулись и парой фраз, потому что «не положено». Все у них вечно так. Как можно жить по команде, не понимаю.
Парень оставляет меня около двери с надписью «Подполковник Грибанов И.П.» и уходит. Стучу в дверь и заглядываю в кабинет.
Отец сидит за столом, но видит меня и поднимается на встречу. Поджарый и широкоплечий, форма ему очень идет. Даже в его возрасте выглядит он очень хорошо.
– Проходи, не стесняйся, – жестом приглашает к столу. – Может быть, чай или кофе?
– Спасибо, ничего не нужно, – натягиваю улыбку и опускаюсь на стул.
Чувствую себя максимально неловко. Мы совсем чужие люди, как я буду просить у него такую сумму?
– Тогда давай к делу?
Отец садится напротив, и кислород как будто заканчивается. Кабинет давит со всех сторон, воротник рубашки начинает стягиваться на шее, хочется поскорее оказаться на воздухе. Но я здесь не ради себя.
– У меня украли скрипку, – говорю прямо, глядя ему в глаза. – Очень дорогую. Мне нужна новая, точно такая же и… как можно быстрее.
Он откидывается на спинку и чешет подбородок пальцами.
– О какой сумме речь?
Я открываю на телефоне страницу, где продается такая модель, и поворачиваю к нему.
– Недурно… А почему нельзя найти твою? Написать заявление в полицию.
– Я написала еще вчера. Они сказали, шансов мало, а у меня выступление скоро. И бабушка… – Предательские слезы подступают к глазам, заставляя шмыгать носом. – У нее больное сердце, врач запретил любые волнения. Я боюсь, что эта новость ее добьет.
– Ну все, все. – Отец поднимается на ноги и дергает меня на себя. – Давай только без сырости.
Сгребает в неуклюжие объятия и гладит по спине. Это так неожиданно, что я теряюсь. Никогда он не обнимал меня. Да и вообще не проявлял никаких эмоций ко мне.
– Я все решу. Пришли мне ссылку на эту скрипку и адрес отдела, где писала заявление.
– Но…
– Все будет в порядке. Дай мне время до завтра, и скрипка будет у тебя.
Глава 8. Демьян
Поймать серую мышку получается между этажей главного корпуса. Такая она вся из себя с виду до тошноты правильная. В стеклах очков отражается пейзаж за окном, и глаз ее практически не видно. Бегло скольжу по упрямо сжатым губам, аккуратному подбородку, а дальше…
Дальше и смотреть не на что. Вот вчера в клубе девочка была загляденье. Фигура из серии «все идеально, как я люблю. Дайте две». Только выпил я до хрена и лица ее совсем не помню.
Волосы!
Они тоже были темными. Цвет воронова крыла такая редкость. Мне кажется, они настолько темные, что отдавали в синеву. И мое тело помнит, как хотело ее вчера во всех позах и ракурсах. Горячая, дерзкая… м-м-м… Обожаю характер в девчонках. С ними интересно не только во время секса.
– Может быть, ты меня пропустишь? – Мышка-малышка требует это таким тоном, что меня резко пронзает до мозгов, аж все мышцы в тонус приходят.
Этот тон мне знаком, и я склоняю голову к плечу, рассматривая ее уже совсем иначе. Замечаю, как из идеально зализанной прически выбилась прядь, та самая, иссиня-черная. И с этого угла можно рассмотреть ее глаза с выраженной чертовщинкой. А черти там непростые, с вилами, которые прямо сейчас готовятся воткнуться в мой зад, если я не свалю с дороги.
Серая Мышка-малышка у нас с секретами? Как это вкусно!
Мне становится по-настоящему интересно и азартно, но мозг с похмелья может выдавать желаемое за действительное. И я решаю поиграть в ту самую игру, которую мы с парнями затеяли еще в участке.
– Малышка, покажи трусы, – хищно облизываюсь, разглядывая ее коленки.
– Иди к черту, придурок! – фыркает она, поправляя очки.
– Малыш, – подхожу ближе и тянусь к ее лицу, – да брось, я же знаю твой секрет. В том клубе была ты. И там ты совсем не стеснялась.
– У тебя галлюцинации, сходи к врачу. – Она натурально нервничает. Мне даже кажется, я и правда схожу с ума.
Голова слегка кружится и все еще мутит после вчерашнего, а запах ее духов дразнит ноздри, и эта темная прядь прямо перед глазами. Я, как кот, которому показали игрушку, слежу за ее малейшими движениями.
– Я узнаю, – обещаю ей, переключая внимание на губы, чуть полноватые без всякой косметики, упрямые, сексуальные. – И тогда ты покажешь мне не только трусы, но и то, что у тебя под ними.
Щеку обжигает хлесткий удар, и, пока я прихожу в себя от удивления, она убегает вниз по лестнице. Там, судя по голосам, цепляется с Юго, а я только и могу выдохнуть: «Вау!», прижимая ладонь к щеке.
– Мышка кусачая попалась, – посмеивается друг, появившись в лестничном пролете. – Может, прививку от бешенства сделать?
– А как же экстрим? – улыбаюсь в ответ.
– Ты прав. Обойдемся без прививок. Поохотимся за ее трусами с адреналином. – Юго протягивает мне раскрытую ладонь. Ударяю по ней, и мы вместе спускаемся на первый этаж.
А тут снова Мышка-малышка с каким-то курсантом. Он держит ее за запястье, она что-то ему говорит и вдруг оглядывается на меня. Тяжело вздыхает, вырывается из захвата непонятного парня и убегает из корпуса. Мне же достается убийственный взгляд незнакомого курсанта, судя по всему, с нашего курса. Он воинственно шагает ко мне, но…
– Курсант Авдеев, курсант Байрамов, бегом марш в бытовку! – рявкает на нас прапор.
Мне начинает казаться, что они тут все иначе разговаривать просто не умеют. Красочно представляю себе, как он дома так же вот зовет жену в спальню, и она, вытянувшись в струнку, строевым шагом идет выполнять свой супружеский долг.
Фу, мля! Передергивает от всего этого. Зачем я об этом подумал? Как жить теперь?
– Зачем? – интересуется Юго.
– Не «зачем», а «так точно», и вы уже в бытовке. Бегом, сказал! – надрывается прапорщик.
Закатив глаза, направляемся в сторону бытовки. Нас, естественно, сопровождают. Ну да, отсюда же можно сбежать…
Бесят!
Вваливаюсь в просторный кабинет, бросаю взгляд на стол, затем на мужика рядом с ним и понимаю, что моя ненависть к отцу возрастает в тысячу раз.
– Присаживайся, курсант, это не больно, – басит мужик.
А я снова чувствую себя в клетке, где у меня нет права решать даже то, какую стрижку носить. Все уже придумали и даже задокументировали, остальным остается подчиниться.
– Ну, чего ты мнешься? Давай в темпе, – поторапливает парикмахер.
Стиснув зубы, сажусь на стул и закрываю глаза. Волосы отрастут, я под жужжание машинки и шелест ножниц думаю об отце, который так старательно переделывает меня под свое подобие.
Темные пряди падают на пол одна за другой, следом машинка выравнивает виски и затылок. Стрижка не армейская, но все равно коротко, и я с непривычки чувствую себя голым, но больше, наверное, униженным, и не этим мужиком, который просто выполнил свою работу и взялся стричь Юго, и даже не горластым прапором…
Юго ржет, глядя на себя в зеркало, и водит ладонью по короткому ежику.
– Стильненько, – скалится он. – Мне кажется, я теперь похож на «скина».
– Ты похож на лысого мажора, – эхом доносится до нас.
Из-за угла с довольной ухмылкой на губах появляется мой лучший друг, с которым в последнее время мы стали реже общаться. Он женился, и круг его интересов стал другим, но я чертовски скучаю.
– Гаранин! – Юго обнимает Егора и хлопает его по плечу.
– Я немного задержался, извиняйте. – Друг протягивает мне руку.
– Мы подумаем, – хмыкаю я, тоже обнимая его и хлопая по спине.
Реально рад видеть. Мы с ним с первых дней моего появления в России сдружились, и никогда никаких проблем не было. Вместе в спорте, вместе по девочкам.
Ждем, когда Егор устроится, и на лекции во второй половине дня идем уже все вместе. Что-то мне даже интересно послушать, в основном историю, и родной английский доставляет удовольствие.
После ужина курсанты зубрят домашку, а мы с парнями сидим в коридоре и треплемся о том, как нам тут жить дальше. Нас снова находит прапор, голосит, что пора заступать в наряд в ночную.
– Быстро ты отличился, – смеется Егор. – Но я не удивлен. Удачи.
– Угу, – мрачно киваю.
После отбоя в коридорах становится невыносимо тихо. Слышатся все звуки на этаже: как вода капает, как журчит в бачке унитазов, как скрипит чья-то кровать. Я бы все равно не уснул, поэтому даже хорошо, что так получилось. Вымою я эти полы, на тумбочку, конечно, никто не поставил, слишком большая честь для такого, как я. Идиотизм, но какие-то движения помогают мыслям в голове немного разложиться по полкам. Я все думаю об отце, о наших с ним отношениях сейчас.
– Он здесь, – слышу эхом из коридора, и в помещение для умывания вваливаются трое крупных парней. Вот они точно похожи на «скинов», по лицам заметно, что отбитые на всю голову.
Среди них уже знакомая мне морда. Он выступает вперед, угрожающе шагая на меня.
Пф! Напугал!
Я спокойно смотрю ему в глаза, параллельно немного меняя позу и смещая вес. Ну не в шашки же они сюда играть пришли.
– Чего хотел? – все так же спокойно интересуюсь у «отбитого» друга Мышки-малышки.
Зло и самодовольно щурясь, он атакует. Вполне профессионально, кстати. Только не знает, в какой среде я жил последние несколько лет и у кого учился.
Ухожу от его атаки, оказываюсь за спиной. Хватаю за майку, давлю на болевые точки на шее и бью лицом о раковину. Он стонет, по белой керамике растекаются красные разводы. И на этом весь их профессионализм заканчивается. Как тупые гопники, они накидываются на меня толпой. Отбиваюсь, но против троих одному трудно, все равно прилетает.
А потом становится легче. В драку вписываются свои, и трое на трое уже нормально. Егор, который профессионально занимался боевыми и тренировался на базе вместе с нами, заламывает руку одному гопнику. Мы с Юго возимся дольше, пока не разлетаемся в разные стороны, услышав нашего прапора из коридора.
Дружок Мышки смотрит на меня звериным взглядом, а я довольно улыбаюсь. Нравится мне кровь на его лице. Сам нарвался, будет теперь умнее.
– Еще раз увижу тебя рядом с Ладой, – хрипло шепчет он, – башку оторву. Сегодня тебе просто повезло, но мы не закончили!
