Черт. Черт. Черт.
Срываю с рук перчатки, швыряю их в угол. Вытираю лицо. Иду к двери. Рука сама тянется к косяку – там, где только что была голова матери.
Открываю. Из кухни доносится тихий, подавленный плач. Я иду на этот звук. Она сидит за столом, уставившись в тарелку, и плечи ее мелко вздрагивают.
Останавливаюсь в проеме. Комок в горле не дает говорить.
– Мам… – выдавливаю я наконец. Мой голос хриплый, чужой.
Она вздрагивает, но не смотрит на меня.
– Прости. Я… – замираю, не зная, что сказать. «Я не хотел» – это ложь. Я хотел. Хотел выплеснуть на кого-то свою боль. – Я перегнул. Прости.
Она молча кивает, проводя пальцем по краю тарелки.
Я делаю шаг назад, потом еще один. Разворачиваюсь и ухожу в свою комнату. Просто падаю на кровать и закрываю веки. Боль за боль, но почему-то болит все сильнее.
Уснуть удается с трудом. Мысли, как назойливые мухи, жужжат в темноте: смех Юми, взгляд матери, ухмылка Демона. Ворочаюсь, сбивая простыню, снова закутываюсь. Злюсь на себя. За слабость. За срыв. За неумение контролировать эмоции.
Просыпаюсь словно с тяжелого бодуна. Голова гудит, во рту сухо и противно, хотя не пил ни капли. Это вообще не мой путь. Не пью в принципе. Родной отец, которого я почти не помню, со слов матери, как раз спился. Сомнительное наследие, которому я не собираюсь следовать. У меня другой путь.
Срываюсь с кровати и делаю резвую зарядку. Отжимания, пресс, берпи. Мускулы горят, дыхание сбивается, зато голоса в голове стихают, уступая место физическому напряжению. Затем в ледяной душ. Вода бьет по коже иглами, смывая остатки сна и самоедства. Становится намного легче. Даже совесть, наконец, затыкается.
На кухне уже пахнет овсянкой. Мать молча ставит передо мной тарелку. Глаза опущены, движения зажатые. Я киваю, бормочу «спасибо» и падаю на стул. Еще раз извиниться? Вряд ли поможет.
Беру телефон. Большой, неуклюжий палец зависает над чатом с Юми. Что написать? Флиртовать не умею, да и не нужно это сейчас. Нужно расположение. Хотя бы дружеское. И доверие. Это важнее.
Я: «Доброе утро. Как ты?»
Сообщение уходит. Откладываю телефон и ем кашу, хотя вкус не чувствую. Мобильный вибрирует почти сразу.
Юми: «Доброе. Все хорошо. Почему ты спрашиваешь?»
Черт. Прямой вопрос. Надо парировать. Сказать правду? Частично.
Я: «Не знаю. Мне показалось, ты вчера немного расстроенная была».
Ложь. Она была счастлива, мне просто нужен повод написать.
Юми: «Нет, мне понравилась наша прогулка и парк тоже».
Сжимаю телефон в руке. Пишет именно то, что я хочу услышать. Но почему-то от этого еще гаже.
Я: «Честно?»
Юми: «Я всегда говорю правду».
Фак. Жаль, я не могу похвастаться тем же самым.
Я: «Хорошее качество. Ценное».
Юми: «Спасибо».
Пауза. Каша остывает. Надо двигаться дальше. Предложить встречу. Сейчас.
Я: «Я подумал, если ты не очень занята сегодня…»
Ответ приходит почти мгновенно.
Юми: «Прости, у меня уже планы».
В груди что-то резко и неприятно сжимается. Отказ. Четкий и вежливый. Я прожевываю кашу, стараясь не выдать разочарования.
Я: «Жаль. Что-то интересное?»
Юми: «Будем с подругой смотреть фильм у меня дома».
Вот оно. Подруга. Та самая, розоволосая? И они будут у нее дома. Идеальный повод позвать меня. Хотя бы ради приличия. «Заходи, если хочешь». Но нет. Тишина. Черт.
Я: «Ясно. Ладно. Хорошо вам отдохнуть».
Юми: «Спасибо».
Убираю телефон. Кофе уже остыл. Я отпиваю большой глоток, но горечь во рту не от напитка.
Где-то я вчера допустил оплошность. Может, на этом лохотроне? Слишком близко встал. Или взгляд был не тот. Или она все-таки почувствовала фальшь. Юми должна была позвать. Хоть как-то. Но даже не предложила.
Мать забирает пустую тарелку.
– Спасибо, – снова говорю я, и на этот раз звучит искреннее.
Она кидает на меня быстрый, удивленный взгляд и торопливо уходит к раковине.
Я допиваю кофе. Мысль о том, чтобы просто взять и прийти к Юми, мелькает, яркая и наглая. Но нет. Так можно все испортить. Слишком напористо. Слишком отчаянно.
Надо ждать. Выждать. Проявить терпение, которого у меня всегда было с горкой. Но, черт возьми, я хочу ее видеть. Прямо сейчас. И эта мысль бесит гораздо сильнее, чем состояние утреннего похмелья.
Чтобы чем-то себя занять и быть более эффективным в выполнении своей задачи, я открываю браузер в телефоне и пишу в строке поиска:
«Как понравиться девушке?»
Глава 7. Юми
Когда я была совсем маленькая, дружила с девочками из дома, в котором жила моя семья. Мы гуляли во дворе под присмотром наших мам, лепили куличики из влажного песка и хвастались новыми куклами. Потом наша жизнь изменилась. Гибель мамы казалась самым страшным кошмаром. Из нас будто разом высосали всю радость и тепло, и над семьей повисли грозовые тучи. Тогда еще я и подумать не могла, что могут быть вещи гораздо страшнее.
Глубоко вздыхаю и расправляю покрывало на кровати. Почему каждый шаг в моей жизни сопровождается болью? Такое ощущение, что у меня обе ноги сломаны и срослись неправильно, а я пытаюсь быть как все нормальные люди. Обычный просмотр фильма с возможной подругой вызвал во мне бурю непрошеных эмоций.
После гибели мамы у меня ни разу больше не было ни подружек, ни походов в гости, только старшая сестра, которая пыталась заменить мне мать, хотя сама еще была ребенком.
Всхлипнув, иду умываться. Мое возвращение в социум оказывается труднее, чем я думала. Ничего, справлюсь. Я справлялась и не в таких ситуациях, а воспоминания – это лишь моя боль, моя тайна, я научусь управлять ими. Когда-нибудь обязательно.
Смотрю на себя в круглое зеркало в ванной и грустно улыбаюсь.
– Не плачь, – говорю девочке в отражении, – родители бы этого не хотели. А у тебя сегодня какие-то «Сумерки» по плану.
Чувствую себя немного дикой. Все эти тренды прошли мимо меня, я даже не знала об их существовании. Моя жизнь сильно отличалась от жизни типичных подростков.
Вздрагиваю от стука в дверь и иду открывать.
– Ты плакала? – тут же замечает Бэлла.
Мне не хочется ее обманывать, ложь делает людей слабыми и оставляет черные пятна на их душах. Так учила нас мама, а потом я услышала похожие слова от своего тренера.
– Немного, – признаюсь девушке, – но тебе не о чем беспокоиться. Проходи. Я готова смотреть фильм.
– У меня есть чипсы и кола. – Она выше поднимает пакет с лейблом магазина.
– Здорово. Пойдем, – зову ее за собой в комнату.
Мы быстро находим первую серию фильма, и я с удивлением для себя погружаюсь в сюжет. Кошусь на Бэллу, когда на экране появляется всем известный вампир с загадочным взглядом. Он кажется мне немного странным, закрытым, как… Семен. Не мне, конечно, судить о странностях, просто он слишком другой. Я все время думаю о ярком, живом, немного сумасшедшем Дёме и о его друзьях. Они как будто свои, что ли, я не могу подобрать более точного определения. А Семен совсем незнакомый, непонятный, но интересный. Надо же было додуматься пригласить меня на концерт, который ему и самому-то не нравится. Но зато мы отлично погуляли, мне очень понравилось. А еще у меня есть маленький забавный трофей. Я шарю рукой по дивану, нахожу пингвинчика и прижимаю к груди.
– Ты боишься? – неправильно понимает Бэлла.
– Нет. Они совсем не страшные.
– Вот бы встретить такого «Эдварда», – вздыхает она. – Чтобы любил вечно и смотрел только на меня. А вокруг одни идиоты, только и хотят, что залезть под юбку, поставить галочку в своем резюме и найти следующую дурочку, которая им поверит. Я вот в десятом классе была влюблена в одного парня, а он коллекцию собирал, представляешь? – Она выдыхает и замолкает, опустив ресницы. – Я снова слишком быстро говорю.
– Все хорошо, не волнуйся, – обнимаю ее за плечи. – А тот парень был дураком. Ты обязательно найдешь своего «Эдварда». Ты красивая, интересная, умная, яркая, – перечисляю.
– Правда? – Она поднимает на меня грустный взгляд.
– Конечно. Мы мало знакомы с тобой, но я уже это вижу.
– Спасибо. – Бэлла трогательно обнимает меня, и смотрим фильм дальше, пока нас не отвлекает стук в дверь.
Иду в прихожую и смотрю в глазок. На пороге парень в желтой куртке с большим рюкзаком курьера. Не спешу открывать, потому что мы с подругой ничего не заказывали. У меня включается паранойя.
– Юми, телефон! – кричит из гостиной Бэлла.
Бегу к ней, хватаю трубку и читаю сообщение:
Семен: «Я опоздал? Ты не дома? Там курьер не может передать тебе посылку».
Я: «Это от тебя? Блин! Сейчас».
Бросаю телефон на диван и иду открывать. Парень недовольно отдает мне бумажный пакет и уходит. Становится очень неудобно от того, что я его задержала.
Возвращаюсь к нашей переписке с Семеном:
Я: «Забрала, спасибо. А что там?»
Семен: «То, что может порадовать двух подружек, решивших устроить девичник».
Заглядываю в пакет и улыбаюсь. Сверху стоит подставка с двумя высокими стаканами смузи, рядом лежат трубочки, а под ними коробка. Аккуратно вынимаю ее. Бэлла помогает открыть. В ней набор из пирожных, красиво засушенных апельсинов, манго и маленький прозрачный контейнер со свежими ягодами малины и ежевики.
Я: «Это очень мило. Спасибо тебе» – еще раз благодарю парня.
Он что-то долго пишет, затем, похоже, стирает, снова пишет, а в итоге я получаю короткое сообщение:
Семен: «Хорошего вечера».
– Что-то мне подсказывает… – загадочно улыбается подруга.
– Замолчи! – смеюсь, плюхаясь на диван со стаканом смузи. Он легкий, цитрусовый, с приятной кислинкой, мне нравится, Семен угадал со вкусом.
– Да брось. Мне кажется, это очень милый жест парня, которому симпатична девочка. Романтичный, я бы даже сказала, – подмигивает она.
– Ерунда какая, – отмахиваюсь от ее слов. – Мы едва знакомы. О какой романтике может идти речь?
– О той, которая бывает между парнем и девушкой, конечно, – не унимается Бэлла. – Только будь с ним осторожна. Будь умнее той версии меня, которая обожглась в школе.
– Обещаю. – Делаю еще глоток смузи, закидываю в рот пару спелых ягод и облизываю пальцы от липких следов.
Мы хорошо проводим вечер, и фильм оказывается интересным. Договариваемся, что среди недели обязательно посмотрим вторую часть. Я провожаю Бэллу и сажусь заниматься. Глаза от учебного материала отрываю только к двум часам ночи и плетусь спать, пока не просидела до утра.
И следующие несколько дней за учебой пролетают незаметно. В моем новом расписании едва хватает времени на вечерние созвоны с сестрой и просмотр еще двух частей «Сумерек» с Бэллой. Она мне нравится все больше, кажется, мы и правда становимся подругами.
– Какие у тебя планы на вечер? – Она садится рядом со мной в университетской столовой.
– А какой сегодня день? – хмурюсь я. – После пары по истории Восточной Азии мой мозг окончательно отказывается работать. Сегодня был сложный день, мы на занятиях с самого утра, а на часах уже почти пять вечера. – Пятница, – вспоминаю я расписание.
– Да, пятница. Я тоже растерялась. Сложно, да? – Она откусывает от сосиски в тесте, и ее щеки смешно надуваются. В сочетании с розовыми волосами она сейчас похожа на мультяшку.
– Информации очень много, – подтверждаю я.
– А ты еще на кружок записалась, – качает головой Бэлла.
– Это не кружок, – смеюсь я. – Это отдельный проект, который относится к нашему факультету. Я уже занимаюсь каллиграфией пару лет, мне нравится. И если смогу быть полезна в восстановлении некоторых важных документов или страниц из книг, я хочу этим заниматься.
– Да я не против. – Она выставляет раскрытые ладони перед собой. – Так что с планами?
– У меня тренировка с семи до девяти, – сверяюсь со своим графиком в телефоне. – А потом только спать.
– Пятница же, – хнычет Бэлла. – Все тусуются. Мы могли бы погулять.
– Если у меня останутся силы, я тебе позвоню. Хорошо?
– Хорошо, – тоскливо вздыхает подруга.
