– Хм… Для той, кто якобы врёт матери впервые ты неплохо справилась. – даже не знаю зачем уколол я. Не похрен мне на это разве.
– Не якобы! – вскинула голову и сверкнула глазами Лиля. Ишь ты, поиграй еще мне тут в праведный гнев. – Я вообще не вру. Это гадко.
– Да брось, все мы врем, так или иначе, осмысленно или интуитивно. Из жалости или из-за выгоды, просто что-то не договариваем, не важно. Но сейчас пофиг на это. Насчёт денег не переживай – отстегну, сколько скажешь за этот типа присмотр. Кстати, может и сейчас, вместе с продуктами что-то отправим?
Лиля явно заколебалась, по прежнему искоса поглядывая на меня с настороженностью.
– Если я возьму у вас деньги, то что вы потребуете взамен?
– Ну уж точно не расплатиться своим телом, – фыркнул я и бессовестно соврал. – Ты на себя ещё разок в зеркало глянь, кто на тебя такую полезет то? Да и деньги не ты у меня возьмёшь, а матери твоей передам. Если надо, конечно.
– Надо, конечно. – опустила глаза девчонка и покраснела. – Нам они всегда нужны.
– Они всем нужны и не вижу причин этого стыдиться.
В дверь моей спальни постучали и на пороге появился Валерий Цупков – широко известный в определенных кругах эскулап. В лихие бандитские годы он штопал тех, кому с огнестрелом или ножевыми никак светиться было в больницах нельзя. Меня тоже пару раз зашил, после стрелок, на которых миром разойтись не вышло. Сейчас у Цупкова все цивильно, своя частная клиника, но помочь по-тихому старым друзьям, вроде меня, он никогда не отказывался. Тем более, что щедро платить я никогда не забывал.
– Лилия, это – доктор, который тебя осмотрит. Он хороший доктор и, надеюсь, ты спокойно позволишь ему это? Или мне стоит остаться?
– Что? Нет! Не нужно! – шарахнулась она от меня подальше и спросила у Валеры. – Как мне к вам обращаться?
– Думаю представляться в нашей ситуации излишне. – насмешливо сверкнул глазами на девушку поверх золотой оправы очков врач и посмотрел на меня. – Полный осмотр? Забор возможного материала для экспертиз нужен?
– Лишним не будет, – кивнул я.
Если Лилю все же успели поиметь, то я должен быть уверен, сунулся туда мой Леха или нет. От этого и плясать потом будем.
– Что? – встревожилась девушка. – Какой ещё материал?
– Не нужно беспокоиться, раздевайтесь и ложитесь. Сбор генетического материала насильников обычная практи…
– Не было ничего! Я же вам сказала, что они не успели! – она все пятилась и съеживалась, нервно обхватив себя за плечи, а меня торкнуло импульсом кинуться вперед, схватить и… Да что за херь такая?! – Не нужно этого!
– Мне нужно подтверждение твоих слов, от которых ты можешь потом запросто отказаться. – проворчал я отворачиваясь к двери от греха подальше.
– Нет! Нет! Пожалуйста, не нужно ничего такого! У меня никогда… вообще ещё никогда… Не нужно, прошу вас!
Никогда? Вообще целка что ли? Да ладно! В двадцать три года-то и в таком райончике? Сто процентов гонит же.
– Значит доктор просто в этом убедиться. – отрезал я.
Глава 6
Лилия
Я зажмурилась и до крови закусила губу, чтобы не закричать и не разрыдаться. Никогда в жизни я не ощущала себя настолько униженной.
– Расслабьтесь, Лилия, в осмотре нет ничего опасного или болезненного. – монотонно-безразличным тоном провещал доктор, щёлкая натягиваемыми перчатками. – Просто немного неприятно.
– Только не тогда, когда тебя заставляют его пройти насильно. – пробормотала, морщась от ощущения холодных пальцев в латексе там, где чужих прикосновений в моей жизни до этого ужасного дня не случалось.
То есть, осмотр у гинеколога то я проходила на медкнижку при трудоустройстве, но сейчас-то совсем другое. Мерзко-то как! Хорошо хоть проклятый Волков из комнаты свалил.
– Ну все, самое неприятное кончилось, не нужно так сжиматься и вздрагивать. – все так же равнодушно продолжил врач, проигнорировав мое замечание. – Я всего лишь обследую ваши внешние повреждения. Конечно неплохо бы ещё рентген и томографию сделать, я это с Матвеем обсужу.
– Вам не кажется, что правильнее будет обсуждать это со мной? – глянула ему прямо в лицо, но мужчина явно избегал визуального контакта. Как будто я не человек, а вещь какая-то, осмотреть которую его вызвали.
– Я бы вам советовал не испытывать терпение Матвея. Он … хм… не склонен терпеть капризы от женщин.
– И что это значит? Молчать в тряпочку или добавит сверху побоев? Уж что он руки любит распускать я успела убедиться.
– В вашей ситуации ее адекватное восприятие способно обернуться большой выгодой. – все так же безразлично ответил доктор. – Вас по голове били, я так понимаю?
– По лицу. Настоящие мужчины попались. – нашла в себе силы съязвить, но этот медицинский робот остался непрошибаемым. Ни сочувствия для меня, ни малейшего осуждения тех мерзавцев.
– Значит есть вероятность сотрясения. Не тошнит? Голова не кружиться? На меня посмотрите, сколько пальцев?
– Меня тошнит исключительно от ситуации в целом. Для меня все, что случилось и все ещё происходит – дикость какая-то. Вы считаете, что это нормально вот так спокойненько изображать доброго доктора, когда на самом деле вы уже должны в полицию заявлять о похищении и незаконном удержании?
Но никакие мои слова, вызывающие к его порядочности, сквозь броню бездушности пробиться не смогли. Наверное там и пробиваться не к чему. Как и у гада Волкова.
– Так, я вам сейчас ссадины обработаю, особенно ту, что на лице, шрам вам, думаю ни к чему. Уколю обезболивающее, если будет завтра очень больно – можно повторить, оставлю препарат и еще одну замечательную мазь, которая очень быстро снимает отечность и помогает быстрому рассасыванию гематом. И ещё чудные капли, усиливающие тот же эффект. Думаю уже через неделю вы уже сможете забыть о данном неприятном случае. Никаких серьезных последствий не прогнозирую.
– И для памяти тогда что-то не забудьте, чтобы ее отшибло и мне кошмары не снились. – пробормотала себе под нос, натягивая свитер обратно. Ему ведь наплевать, что я не скажу, деньги и хорошие отношения с этим страшным Волковым важнее совести.
Доктор сделал мне пару уколов, что-то пару минут ещё построчил у себя в блокноте, больше не делая уже вид, что ему не наплевать на мое присутствие. Потом холодно-вежливо попрощался и ушел, оставляя наедине со своими мыслями.
Слезы снова рвались, но голова и так уже болела невыносимо, куда же и дальше то реветь? Тело как-то отяжелело, сознание будто вязло, стало морозить, похоже температура слегка поднялась. Видать последний адреналин схлынул. Захотелось залезть под одеяло, скрутиться в комок и чтобы мама по голове гладила, пока буду засыпать.
Просто сидеть на стуле или торчать посреди комнаты, пока придут и скажут что делать дальше, сил не было. Осмотревшись, я увидела ещё одну дверь, очевидно в санузел. Пошла туда и стала умываться над большой раковиной странной неровно-округлой формы, как если бы ее прямо из куска цельного темного камня выдолбили. А может так и было. Трогать лицо было больновато, но кровь неприятно стягивала кожу, поэтому я терпела и отмывала.
Захотелось по-маленькому, я покосилась на черный местный унитаз, а потом на дверь, на которой задвижки или другого запирающего механизма не наблюдалось. Правильно, это же личный санузел хозяина, от кого ему тут запираться.
Снова морщилась, пока торопливо воспользовалась унитазом, потому что опять как будто почувствовала прохладные пальцы, не больно, но противно лезущие в интимные места.
Открыла дверь и столкнулась с Волковым. Интуитивно шарахнулась и если бы он не схватил меня за запястье, то упала бы назад. Он опять уставился мне в лицо тяжёлым изучающим взглядом.
– Ну так хоть получше. Надо ещё переодеть тебя, но пока кроме моей футболки не во что. – прокомментировал он мое умывание.
– Не хочу я никаких ваших вещей. – передернулась я, а он только равнодушно пожал плечами.
– А есть хочешь?
Мне казалось, что еда – последнее о чем я могла бы вспомнить сейчас. Но крайний перекус был ещё в обед, а домой на ужин я так и не попала, так что мой желудок ответил за меня, громко заурчав.
– Сейчас принесу пожевать, потом спать ляжешь здесь. – отпустив наконец мою руку, Волков махнул в сторону своей широкой кровати.
– Что? Зачем? – опешила я от нового поворота.
– У тебя возможно сотряс. Надо понаблюдать за тобой, а у меня тут сиделку на ночь глядя взять негде. Будешь у меня на глазах. Мне все равно ещё поработать надо будет.
– Со мной все в порядке. Не тошнит и голова не кружиться, я же сказала.
– Хорош, а! Врач сказал, что могут проявиться последствия, типа спутанное сознание. Ещё навернешься тут у меня с лестницы и шею свернешь. Оно мне надо?
– Может тогда логичнее меня в больницу было все же отправить?
– Ага, а утром менты и журналюги под дверью палаты. В больницу сам тебя завтра свожу, обследуют на всякий.
И он ушел, оставив меня смиряться с его решением. И если честно, вдруг стало все равно. Я хотела домой, но попасть туда не могла, так какая разница где спать. Усталость навалилась так, как будто мне мешок на плечи плюхнули неожиданно. Ну не полезет же Волков ко мне вот такой в самом деле? Сам же сказал, что без слез не взглянешь.
Глава 7
Матвей
Пока сходил на кухню, пошарил по холодильнику, разогрел сома под сырной шубой и вернулся, моя проблема умудрилась уснуть. Скрючилась на самом-самом краю кровати, подтянув коленки к груди и укутавшись в свой стремный, уделанный в кровь, свитер и отрубилась. Я был от этого не в восторге, выглядела она в моей спальне, как случайно просочившаяся в дом драная дворняга, что умудрилась влезть во всей уличной грязи на покрывало из натурального шелка, стоимости которого не покрыть даже распродав ее на органы. Но постоял над ней немного, посмотрел в отекшую мордаху с наливающимися синяками и заклееной ссадиной на скуле и вдруг задался вопросом: в какой-такой момент стал так уж вещи ценить? По молодости сам бывало ел-спал на блат-хатах, а тамошняя мебель и посуда не только алкашей и нариков, но и трупы повидала, как вспомнишь сейчас, так и вздрогнешь от брезгливости, а тогда ничего. Брюхо не пустое и есть где припарковать башку тяжёлую – вот тебе и счастье в жизни.
Подумаешь, шелковая тряпка, на последние будто куплена. Жил когда-то без вот этого всего барахла, что непонятным образом своей ценой обесценивает нечто по-человечески важное? Жил и, чудиться, что даже радости простой в той жизни было побольше, чем сейчас. Пусть спит себе эта помятая дворняга, не жалко.
Осторожно, чтобы не разбудить, укрыл Лилию покрывалом полностью, съел все сам, отнес обратно и вымыл посуду. Но потом вспомнил, что Валерка сказал, что девчонку во сне переклинить может и поторопился вернуться.
Взял ноутбук, вырубил верхний свет, аккуратно примостился на другом краю кровати. Залез проверить биржевые сводки и ответить на пару писем от заокеанских партнёров, но сосредоточиться не выходило. Вроде бы очень тихое, едва слышное, но почему-то сбивчивое сопение Лили то и дело заставляло поворачиваться и всматриваться. Не померла ли? А в башку упорно лезло брошенное вскользь другом-доктором “девочка половых контактов не имела”.
– Вообще никаких? – тупо-изумлённо ещё тогда переспросил я и нарвался на циничную усмешку Валерия.
– Если ты имеешь в виду анальный секс, то явных признаков того, что девушка его практикует я тоже не заметил, а углубляться в данном вопросе не стал, она и так зажата была до состояния окаменения. А что касается оральных взаимодействий, то тут уж я никак проверить не смогу, извини.
– Да ну тебя с твоим специфичным юмором, – фыркнул я. – Много ты целок видал, что в задницу дают и отсасывают?
– Ты удивишься, друг мой. – совершенно без улыбки ответил Валера. – Сейчас это вполне в порядке вещей. Ты немного отстал от современных поветрий, Матвей. Девушки уже давно не считают чем-то зазорным активно продавать эти свои естественные отверстия, храня девственность. И это я уже не говорю о тех, кто стабильно обращается ко мне в клинику за гимено и вагинопластикой.
– За чем? – не понял я.
– За восстановлением девственной плевы и коррекцией влагалища в случае хм… особо интенсивного использования.
– На хрена? Лоха какого-нибудь облапошить? Типа целкой ему нераздолбанной досталась, хоть в остальных дырах один сквозняк?
– Как вариант. Но сама по себе продажа права на лишение девственности является весьма востребованной и высокооплачиваемой услугой. Есть любители, знаешь ли, аукционы даже устраивают в сети, девушки получают шанс очень неплохо заработать.
– *банутые. – припечатал я. – Нормальному мужику в кайф такое не будет. Разве отдерешь душевно бабу, когда у нее там кровища и они от боли визжит? Вот это я бы ещё платил шлюхе реальное бабло за один разок потихоньку поелозить.
– Ну эти представительницы женского пола шлюхами себя не позиционируют. – ехидно ухмыльнулся Валера.
– Баба хочет бабок за секс – баба шлюха, без вариантов. А шлюх драть надо соответственно вложенным средствам, а не трепетно распечатывать. Хотя, все бабы продаются, дело только в сумме, и все шлюхи, только одни способны хоть достойно лавэ отработать, а другие – нет, поэтому и корчат из себя порядочных .
– Полностью с тобой согласен, Матвей, и тоже всегда предпочитал опытных и лишенных невинных иллюзий партнёрш, а уж тех, кто пытался бы меня выставить идиотом избегал тем более. Однако, факт остаётся фактом – многих современных фактических девственниц нетронутыми девами не назовешь, но, не в данном конкретном случае, очень уж яркая телесная реакция у девушки.
Дыхание Лилии опять сбилось, заставляя меня покоситься в ее сторону и она завозилась, собираясь перевернуться. Тихо застонала, вытягиваясь на спине и задев похоже больные места. Я смотрел на ее лицо, на отекшую скулу с заклееной ссадиной, на здоровенный фингал под левым глазом, на распухшие губы с запекшейся кровью на трещинах и неожиданно стал представлять, как она выглядит без этого всего. В нормальном состоянии, без травм и синяков. С улыбкой. Или когда кончает.
А, она же ещё не… Хотя… Как говориться: между прочим, все мы дрочим. Мне как-то одна птаха рассказывала, что практиковала баловство пальчиками чуть ли не с первого класса. Типа тогда не понимала, конечно, что конкретно делала, но кайф ловила. Ну про настолько юный возраст я не поверил, но ради любопытства мастер класс по тому, как заставить бабу кончить чисто ручной работой у нее взял. Формула – я башляю и трахаю, как хочу, основа моих взаимодействий с бабами, но и самолюбия никто не отменял. Поэтому предъявить мне, что я кончил, а она нет, и ушла она, бедолага, только с кэшем, у моих партнёрш не выходило.
Внезапно осознал, куда заехал мыслями, разозлился. Да что за хрень такая? Девка – дворняга приблудная, потрёпанная, да и вообще неухоженная, волосы сосульками, ногти обломанные, не чета тем сучкам холеным, каких обычно в постель тащу, а меня уже который раз уволакивает. Лежит тут опухшая, побитая, а я ей мысленно уже пальцы между ног сунул и натираю, чтобы только посмотреть, как выглядеть будет, кончая мне на руку.
– Хорош. Спать надо. – велел сам себе, закрыл ноутбук, вырубил светильник на тумбе и вытянулся на кровати.
Если Лилии двадцать три, то какого хера она до сих пор не распечатанная ходит? Типа, для мужа будущего бережет свою щель драгоценную? Или вообще секс ей не впёрся никуда, бревно полное? Или все же балуется, но чисто ртом или там …
– Да какого хрена?! – рыкнул в темноте. – На кой мне это знать?
Мне эта целка ни даром, ни за деньги не сдалась. Я ни черта не из тех кобелей, кому трындец как важно первым на новый столб помочиться. И коллекций побед над хитро соблазненными девками я не собираю, не имею от природы подобного охотничьего азарта. Секс – естественная потребность организма, как еда или сон, а значит должен быть нормальным. Типа: еда – свежая и вкусная, а не шаманские танцы вокруг продуктов, сон – крепкий и спокойный, а не фантазии о том, как это будет, секс – разложил бабу и трахаешь со вкусом, а не скачешь вокруг козлом, чтобы она потом до старости тебя вспоминала, вздыхала и проклинала заодно. Мне совершенно похрен что бывает с моими любовницами потом. Да в принципе все время, пока они не подо мной. А Лиля эта замызганная вообще не любовница и никогда ею не будет. Все! Спать!
Глава 8
Лилия
Я всегда просыпалась на несколько минут раньше будильника, но упорно отказывалась открывать глаза до самого последнего момента, пытаясь покайфовать в уютном тепле постели ещё хоть капельку. Потому что только откроешь их и понеслась суета, которая кончается только тогда, когда падаешь опять в кровать.
Но минуты шли, а мелодия будильника так и не включалась, зато на мочевой давить стало так, что выныривать из дремы все же пришлось. И тут же насторожила полная тишина вокруг. Ни голосов родни, ни звяканья посуды с кухни, ни бубнежа очередного подкаста из телефона Янки. И запах, приятный, но чужой, как и ощущение ткани под моей щекой.
– Вот черт! – распахнула глаза, резко вспомнив вчерашний ужас с продолжением.
Порывисто села и сразу же согнулась, схватившись за виски от пронзивший голову острой боли. Впрочем, хотелось схватиться сразу и везде, тело ломило так, что даже в глазах потемнело. Я подышала глубоко, пережидая самую жесть и только потом опять разлепила веки. Покосилась за спину, а потом и посмотрела комнату. Волкова не наблюдалось, из санузла тоже звуков никаких не доносилось, но я все же постучала в его дверь, дошаркав и только после этого вошла.
Воспользовавшись удобствами, остановилась перед раковиной с зеркалом, обозрев картину, кажется, ещё более удручающую, чем вчера. Под глазами, на скулах, подбородке – ярчайшие синяки, плюс на левой еще и нашлепка пластыря, под которой ныла глубокая ссадина. Нос распух, губы тоже, ещё и треснули. Ногти обломаны в мясо, костяшки разбиты и тоже опухли. Болит все: спина, колени, локти, правый бок, плечи, глотать тоже больно. Вот это я конечно влетела не по-детски. И что ещё будет? Что-то мне не кажется, что от Волкова стоит добра ждать. Не произвел он на меня впечатление человека, способного хотя бы посочувствовать.
Вспомнила вчерашний унизительный осмотр по его настоянию, или даже по принуждению уж, и это после того, что со мной и так случилось и холодный, лишенный любых эмоций взгляд темно-карих глаз и вдоль позвоночника пробежал ручеек озноба, даже всю передёрнуло.
Скорее бы у меня все зажило. Хочу домой, к своим, прореветься в подушку и начать все забывать, как страшный сон. И радоваться, что этот зверюга вообще не решил меня на всякий случай прикопать в лесополосе. По моему, для него такое – фигня делов.
Выйдя из санузла никого в комнате я так и не обнаружила, зато кровать была уже застелена, а на той половине, где я спала, тонкой стопочкой лежала одежда. Женская, новая, но какая! Белье белое, из толстого хэбэшного триктажа. Топ грудь практически расплющил, а вот трусы модели “прощай молодость” наоборот сели свободновато, даже очень, как бы при ходьбе придерживать не пришлось, чтобы не потерять. Следующим предметом был халат навскидку шестидесятого размера, с покроем в лучших пенсионных традициях, фланелевый, ядовито-красный с аляповатыми цветами, гигантскими карманами, пластиковыми пуговицами и широким поясом. И завершить мой новый облик были призваны толстые белые же шерстяные носки и безобразные резиновые ядовито-розовые тапки, дешёвка самая стремная, что в местном интерьере смотрелась нелепо-чуждой.
– Однако… – фыркнула я, облачаясь во все это и представляя каким пугалом буду выглядеть.
Как будто и так красота неземная с этими синяками. Наоборот, может Волкову побыстрее тошно станет на такое чучело смотреть и отпустит поскорее.
Выглянула из комнаты, услышала голоса со стороны лестницы и пошла туда. Как только пошла по ступенькам, подошвы тапок стали буквально присасываться к гладкому металлу, а потом с громким чпоком отлепляться. Голоса тут же стихли, а через несколько секунд в дверном проёме справа на первом этаже появился Волков, а потом и его водитель. Хозяин дома окинул меня таким изумленно-тяжёлым взглядом и нахмурился, что я так и застыла на полпути.
– Что за хрень? – явно раздражённо спросил он как будто у меня, но потом все же зыркнул на водилу.
– Эммм… – явно замешкался тот с ответом. – Я попросил нашу Надежду купить самое необходимое на первое время.
– И она выбрала это?! – в голосе Волкова прозвучали опасные нотки. – А ты не проверил?
– Да я как-то не очень в женских вещах разби… – начал окончательно смутившийся парень.
– Ты бы хотел, чтобы по твоему дому шарахалось такое…хммм… в … тапках?
– Да бросьте, нормальная одежда, как одежда, какая разница, все равно это ненадолго. А ходить я и вовсе без тапок могу, полы у вас чистые и не холодные. – попыталась я замять все, и, выскочив из розового уродства, подхватила их и стала быстро спускаться в одних носках.
