– Да придолбнутых всяко-разных, мужененавистниц, лесбух и какие еще там сейчас понавылазили?
– Будь и так, кто вам право дал…
– Набирай! Нет парня, придумай про подружку. Мне пох.
– Я не вру маме.
– Ну да, конечно. – ухмыльнулся он.
– Можете не верить, но это так. У нас в семье не заведено обманывать и подводить друг друга. И я не представляю как мне объяснить свою неявку, чтобы не напугать еще больше. Было бы гораздо лучше, если бы вы меня отпустили домой.
– Достала! – рыкнул Волков, сцапал меня за руку, заставив выронить блокнот и ручку и потянул по коридору обратно, откуда сам только что пришел.
– Не надо! – перепугалась я и принялась упираться, но подсохшие носки скользили по гладкому полу, нисколько не позволяя препятствовать его действиям.
Молча Волков втолкнул меня в комнату, что оказалась просторной спальней в мрачноватых бордово-коричневых тонах и, развернув, поставил лицом к огромному зеркалу в темной раме.
– Ну? Хочешь в таком виде матери показаться? – громыхнул он над моей макушкой и, внезапно зафиксировав своей ручищей под грудью, притиснув намертво к себе спиной, обхватил пальцами второй руки подбородок, повернув голову слегка туда-сюда, чтобы получше рассмотрела рассечение на скуле, отеки от ударов на лице и разбитую треснувшую губу, опухший расквашенный нос, с размазанной под ним засохшей кровью и начавший уже заплывать правый глаз.
– Пустите! Мне больно! – забилась я в его захвате и он отпустил подбородок, но только для того, чтобы бесцеремонно задрать растянутый подол свитера, обнажая мои бедра в начавших проявляться синяках и длинных глубоких ссадинах.
– Это тоже хочешь перед матерью с больным сердцем засветить, а? Думаешь она потом сможет хоть когда-то спать спокойно? Или с ума не будет сходить, как только ты за дверь выходить будешь? В гроб раньше времени загнать хочешь?
– Прекратите! Я поняла! Я позвоню. Отпустите только.
Трепыхнулась раз, еще, но удерживающие тиски не разжимались. Волков замолчал, но не отпустил, как и не позволил одернуть свитер, продолжая удерживать его подол в своем кулачище. Я вскинула голову и внезапно нарвалась на его взгляд в зеркале. Как нарываются на нож, неожиданно налетев на него грудью. Сердце сжалось, страшно стало в сто раз сильнее, чем даже тогда, когда я отбивалась от насильников. Потому что в этом темном, пожирающем взгляде не было и намека на надежду спастись. Осознание было молниеносным – если этот зверь захочет взять все, что угодно, от него не отбиться. Он даже не заметит попыток, а то и вовсе их не допустит.
Приступ паники накрыл с головой, я замерла, боясь вздохнуть, а он все смотрел, неспешно проходясь взглядом от моего разукрашенного лица вниз, до самых ступней в замызганных белых носках.
И вдруг все прекратилось. Волков не просто отпустил – практически отпихнул от себя, тут же еще и отступая на шаг.
– Пиши пока! – приказал он хрипло и вышел из комнаты.
Глава 5
Матвей
Какая-то шизанутая херота со мной приключилась. Лиля эта – помятая, растрёпанная, в кровище, отеки и синяки проступают уже, короче видок у нее – швах. А схватил ее, прижал, чтобы в ум привести и опять хрень эта приключилась, как когда ее и впервые ошалевшую в комнате увидел. В груди за ребрами резануло , как заточкой кто ткнул и в паху потяжелело при этом. Эдакая чокнутая смесь жалости и похоти. Долбанутая совершенно. Бабу ты или оттрахать хочешь или сопли ей утираешь из жалости на грани брезгливости и раздражения. У меня до сих пор только так и бывало. А тут на тебе – все до кучи, да ещё и шибает так нешуточно, по-взрослому прямо, что стоял, в отражение пялился и не понимал несколько секунд почему не могу ее прямо тут и сейчас нагнуть и засадить.
Понадобилось определенное и немалое усилие над собой, чтобы осознать, что это же насилие, нахрен, будет. То самое, за попытку совершить которое п*здил скотов дружков сына и от него самого готов был отречься к чертовой матери. А сам…
У огрызков тех хоть оправдание было, что они бухие или угашенные были, я-то в трезвом уме и пока при памяти. А было мгновенье, что чуть не поддался. Делов ведь – толкнуть вперёд, чтобы руками упёрлась в зеркало, волосы загрести, чтобы не рванула никуда и потянуть, прогибая поудобнее. Задрать свитер этот, под которым на ней больше ничего и нет, дёрнуть ширинку и пристроиться.
Аж тряхнуло от паскудности и отчетливости этого наваждения и от девки шарахнулся, от греха подальше. Это что, у меня недотрах образовался за неделю или Лиля эта заговоренная какая-то, что залезть на нее всех прёт прямо? Бывают же такие бабы, что мужики на них все подряд, что кобели на течных сук реагируют. Бывают, только обычно они не выглядят, как дрожащие испуганные овцы, ещё и избитые и потрепанные.
– Нет, мамуль, нормальный у меня голос, честно. Просто немножко грустно и уже скучаю по вам. – Лиля говорила негромко, отойдя к окну и искоса поглядывая на меня. – Да, я его на работе видать выронила где-то, торопилась ведь. Найдется, думаю. Не-е-е-т, не переживай, справлюсь я, мне же не привыкать с мелкими сидеть. Не нужно приезжать и помогать. Нет, не знаю, когда смогу домой вернуться. Сама понимаешь, Светлану Сергеевну сначала же обследуют и там уже станет видно, как надолго это. Хорошо… обязательно… ага, до созвона завтра.
– Мама может перезвонить на ваш номер. – сказала она, протягивая мне телефон и рука ее дрожала.
– Само собой, – кивнул я. – И какая у нас легенда?
– Что? – рассеянно переспросила Лиля, шмыгнула носом и поморщилась, как будто и правда ей врать только что было поперек горла. Ну да, конечно, нашлась тут патологически честная бабская особь. – А… Мне пришлось ей соврать, что у меня начальница попала экстренно в больницу. У нее двойняшки мелкие, а родни нет. И она попросила меня за ними присмотреть, не бесплатно конечно, пока она домой не вернётся.
– Хм… Для той, кто якобы врёт матери впервые ты неплохо справилась. – даже не знаю зачем уколол я. Не похрен мне на это разве.
– Не якобы! – вскинула голову и сверкнула глазами Лиля. Ишь ты, поиграй еще мне тут в праведный гнев. – Я вообще не вру. Это гадко.
– Да брось, все мы врем, так или иначе, осмысленно или интуитивно. Из жалости или из-за выгоды, просто что-то не договариваем, не важно. Но сейчас пофиг на это. Насчёт денег не переживай – отстегну, сколько скажешь за этот типа присмотр. Кстати, может и сейчас, вместе с продуктами что-то отправим?
Лиля явно заколебалась, по прежнему искоса поглядывая на меня с настороженностью.
– Если я возьму у вас деньги, то что вы потребуете взамен?
– Ну уж точно не расплатиться своим телом, – фыркнул я и бессовестно соврал. – Ты на себя ещё разок в зеркало глянь, кто на тебя такую полезет то? Да и деньги не ты у меня возьмёшь, а матери твоей передам. Если надо, конечно.
– Надо, конечно. – опустила глаза девчонка и покраснела. – Нам они всегда нужны.
– Они всем нужны и не вижу причин этого стыдиться.
В дверь моей спальни постучали и на пороге появился Валерий Цупков – широко известный в определенных кругах эскулап. В лихие бандитские годы он штопал тех, кому с огнестрелом или ножевыми никак светиться было в больницах нельзя. Меня тоже пару раз зашил, после стрелок, на которых миром разойтись не вышло. Сейчас у Цупкова все цивильно, своя частная клиника, но помочь по-тихому старым друзьям, вроде меня, он никогда не отказывался. Тем более, что щедро платить я никогда не забывал.
– Лилия, это – доктор, который тебя осмотрит. Он хороший доктор и, надеюсь, ты спокойно позволишь ему это? Или мне стоит остаться?
– Что? Нет! Не нужно! – шарахнулась она от меня подальше и спросила у Валеры. – Как мне к вам обращаться?
– Думаю представляться в нашей ситуации излишне. – насмешливо сверкнул глазами на девушку поверх золотой оправы очков врач и посмотрел на меня. – Полный осмотр? Забор возможного материала для экспертиз нужен?
– Лишним не будет, – кивнул я.
Если Лилю все же успели поиметь, то я должен быть уверен, сунулся туда мой Леха или нет. От этого и плясать потом будем.
– Что? – встревожилась девушка. – Какой ещё материал?
– Не нужно беспокоиться, раздевайтесь и ложитесь. Сбор генетического материала насильников обычная практи…
– Не было ничего! Я же вам сказала, что они не успели! – она все пятилась и съеживалась, нервно обхватив себя за плечи, а меня торкнуло импульсом кинуться вперед, схватить и… Да что за херь такая?! – Не нужно этого!
– Мне нужно подтверждение твоих слов, от которых ты можешь потом запросто отказаться. – проворчал я отворачиваясь к двери от греха подальше.
– Нет! Нет! Пожалуйста, не нужно ничего такого! У меня никогда… вообще ещё никогда… Не нужно, прошу вас!
Никогда? Вообще целка что ли? Да ладно! В двадцать три года-то и в таком райончике? Сто процентов гонит же.
– Значит доктор просто в этом убедиться. – отрезал я.
Глава 6
Лилия
Я зажмурилась и до крови закусила губу, чтобы не закричать и не разрыдаться. Никогда в жизни я не ощущала себя настолько униженной.
– Расслабьтесь, Лилия, в осмотре нет ничего опасного или болезненного. – монотонно-безразличным тоном провещал доктор, щёлкая натягиваемыми перчатками. – Просто немного неприятно.
– Только не тогда, когда тебя заставляют его пройти насильно. – пробормотала, морщась от ощущения холодных пальцев в латексе там, где чужих прикосновений в моей жизни до этого ужасного дня не случалось.
То есть, осмотр у гинеколога то я проходила на медкнижку при трудоустройстве, но сейчас-то совсем другое. Мерзко-то как! Хорошо хоть проклятый Волков из комнаты свалил.
– Ну все, самое неприятное кончилось, не нужно так сжиматься и вздрагивать. – все так же равнодушно продолжил врач, проигнорировав мое замечание. – Я всего лишь обследую ваши внешние повреждения. Конечно неплохо бы ещё рентген и томографию сделать, я это с Матвеем обсужу.
– Вам не кажется, что правильнее будет обсуждать это со мной? – глянула ему прямо в лицо, но мужчина явно избегал визуального контакта. Как будто я не человек, а вещь какая-то, осмотреть которую его вызвали.
– Я бы вам советовал не испытывать терпение Матвея. Он … хм… не склонен терпеть капризы от женщин.
– И что это значит? Молчать в тряпочку или добавит сверху побоев? Уж что он руки любит распускать я успела убедиться.
– В вашей ситуации ее адекватное восприятие способно обернуться большой выгодой. – все так же безразлично ответил доктор. – Вас по голове били, я так понимаю?
– По лицу. Настоящие мужчины попались. – нашла в себе силы съязвить, но этот медицинский робот остался непрошибаемым. Ни сочувствия для меня, ни малейшего осуждения тех мерзавцев.
– Значит есть вероятность сотрясения. Не тошнит? Голова не кружиться? На меня посмотрите, сколько пальцев?
– Меня тошнит исключительно от ситуации в целом. Для меня все, что случилось и все ещё происходит – дикость какая-то. Вы считаете, что это нормально вот так спокойненько изображать доброго доктора, когда на самом деле вы уже должны в полицию заявлять о похищении и незаконном удержании?
Но никакие мои слова, вызывающие к его порядочности, сквозь броню бездушности пробиться не смогли. Наверное там и пробиваться не к чему. Как и у гада Волкова.
– Так, я вам сейчас ссадины обработаю, особенно ту, что на лице, шрам вам, думаю ни к чему. Уколю обезболивающее, если будет завтра очень больно – можно повторить, оставлю препарат и еще одну замечательную мазь, которая очень быстро снимает отечность и помогает быстрому рассасыванию гематом. И ещё чудные капли, усиливающие тот же эффект. Думаю уже через неделю вы уже сможете забыть о данном неприятном случае. Никаких серьезных последствий не прогнозирую.
– И для памяти тогда что-то не забудьте, чтобы ее отшибло и мне кошмары не снились. – пробормотала себе под нос, натягивая свитер обратно. Ему ведь наплевать, что я не скажу, деньги и хорошие отношения с этим страшным Волковым важнее совести.
Доктор сделал мне пару уколов, что-то пару минут ещё построчил у себя в блокноте, больше не делая уже вид, что ему не наплевать на мое присутствие. Потом холодно-вежливо попрощался и ушел, оставляя наедине со своими мыслями.
Слезы снова рвались, но голова и так уже болела невыносимо, куда же и дальше то реветь? Тело как-то отяжелело, сознание будто вязло, стало морозить, похоже температура слегка поднялась. Видать последний адреналин схлынул. Захотелось залезть под одеяло, скрутиться в комок и чтобы мама по голове гладила, пока буду засыпать.
Просто сидеть на стуле или торчать посреди комнаты, пока придут и скажут что делать дальше, сил не было. Осмотревшись, я увидела ещё одну дверь, очевидно в санузел. Пошла туда и стала умываться над большой раковиной странной неровно-округлой формы, как если бы ее прямо из куска цельного темного камня выдолбили. А может так и было. Трогать лицо было больновато, но кровь неприятно стягивала кожу, поэтому я терпела и отмывала.
Захотелось по-маленькому, я покосилась на черный местный унитаз, а потом на дверь, на которой задвижки или другого запирающего механизма не наблюдалось. Правильно, это же личный санузел хозяина, от кого ему тут запираться.
Снова морщилась, пока торопливо воспользовалась унитазом, потому что опять как будто почувствовала прохладные пальцы, не больно, но противно лезущие в интимные места.
Открыла дверь и столкнулась с Волковым. Интуитивно шарахнулась и если бы он не схватил меня за запястье, то упала бы назад. Он опять уставился мне в лицо тяжёлым изучающим взглядом.
– Ну так хоть получше. Надо ещё переодеть тебя, но пока кроме моей футболки не во что. – прокомментировал он мое умывание.
– Не хочу я никаких ваших вещей. – передернулась я, а он только равнодушно пожал плечами.
– А есть хочешь?
Мне казалось, что еда – последнее о чем я могла бы вспомнить сейчас. Но крайний перекус был ещё в обед, а домой на ужин я так и не попала, так что мой желудок ответил за меня, громко заурчав.
– Сейчас принесу пожевать, потом спать ляжешь здесь. – отпустив наконец мою руку, Волков махнул в сторону своей широкой кровати.
– Что? Зачем? – опешила я от нового поворота.
– У тебя возможно сотряс. Надо понаблюдать за тобой, а у меня тут сиделку на ночь глядя взять негде. Будешь у меня на глазах. Мне все равно ещё поработать надо будет.
– Со мной все в порядке. Не тошнит и голова не кружиться, я же сказала.
– Хорош, а! Врач сказал, что могут проявиться последствия, типа спутанное сознание. Ещё навернешься тут у меня с лестницы и шею свернешь. Оно мне надо?
– Может тогда логичнее меня в больницу было все же отправить?
– Ага, а утром менты и журналюги под дверью палаты. В больницу сам тебя завтра свожу, обследуют на всякий.
И он ушел, оставив меня смиряться с его решением. И если честно, вдруг стало все равно. Я хотела домой, но попасть туда не могла, так какая разница где спать. Усталость навалилась так, как будто мне мешок на плечи плюхнули неожиданно. Ну не полезет же Волков ко мне вот такой в самом деле? Сам же сказал, что без слез не взглянешь.
Глава 7
Матвей
Пока сходил на кухню, пошарил по холодильнику, разогрел сома под сырной шубой и вернулся, моя проблема умудрилась уснуть. Скрючилась на самом-самом краю кровати, подтянув коленки к груди и укутавшись в свой стремный, уделанный в кровь, свитер и отрубилась. Я был от этого не в восторге, выглядела она в моей спальне, как случайно просочившаяся в дом драная дворняга, что умудрилась влезть во всей уличной грязи на покрывало из натурального шелка, стоимости которого не покрыть даже распродав ее на органы. Но постоял над ней немного, посмотрел в отекшую мордаху с наливающимися синяками и заклееной ссадиной на скуле и вдруг задался вопросом: в какой-такой момент стал так уж вещи ценить? По молодости сам бывало ел-спал на блат-хатах, а тамошняя мебель и посуда не только алкашей и нариков, но и трупы повидала, как вспомнишь сейчас, так и вздрогнешь от брезгливости, а тогда ничего. Брюхо не пустое и есть где припарковать башку тяжёлую – вот тебе и счастье в жизни.
Подумаешь, шелковая тряпка, на последние будто куплена. Жил когда-то без вот этого всего барахла, что непонятным образом своей ценой обесценивает нечто по-человечески важное? Жил и, чудиться, что даже радости простой в той жизни было побольше, чем сейчас. Пусть спит себе эта помятая дворняга, не жалко.
Осторожно, чтобы не разбудить, укрыл Лилию покрывалом полностью, съел все сам, отнес обратно и вымыл посуду. Но потом вспомнил, что Валерка сказал, что девчонку во сне переклинить может и поторопился вернуться.
Взял ноутбук, вырубил верхний свет, аккуратно примостился на другом краю кровати. Залез проверить биржевые сводки и ответить на пару писем от заокеанских партнёров, но сосредоточиться не выходило. Вроде бы очень тихое, едва слышное, но почему-то сбивчивое сопение Лили то и дело заставляло поворачиваться и всматриваться. Не померла ли? А в башку упорно лезло брошенное вскользь другом-доктором “девочка половых контактов не имела”.
– Вообще никаких? – тупо-изумлённо ещё тогда переспросил я и нарвался на циничную усмешку Валерия.
– Если ты имеешь в виду анальный секс, то явных признаков того, что девушка его практикует я тоже не заметил, а углубляться в данном вопросе не стал, она и так зажата была до состояния окаменения. А что касается оральных взаимодействий, то тут уж я никак проверить не смогу, извини.
– Да ну тебя с твоим специфичным юмором, – фыркнул я. – Много ты целок видал, что в задницу дают и отсасывают?
– Ты удивишься, друг мой. – совершенно без улыбки ответил Валера. – Сейчас это вполне в порядке вещей. Ты немного отстал от современных поветрий, Матвей. Девушки уже давно не считают чем-то зазорным активно продавать эти свои естественные отверстия, храня девственность. И это я уже не говорю о тех, кто стабильно обращается ко мне в клинику за гимено и вагинопластикой.
