От слов Идриса по коже бегут мурашки. Я в ужасе от того, что слышу.
– Это неправда, – качаю головой. – Мои родители никогда бы так не поступили. Может, это у вас там, в диких краях так принято. А у нас тут цивилизованный мир, в котором люди не продают своих дочерей.
– Ты разве не слышала? Твой отец не опроверг мои слова. Он сказал только, что через месяц будет готов оплатить свой долг передо мной.
Зажмуриваюсь и закрываю ладонями уши.
– Не хочу тебя слышать, – качаю головой. – Не хочу слышать! Замолчи!
У меня снова начинается истерика и длится до того момента, пока машина не останавливается. Я поднимаю голову и смотрю на частный самолет, стоящий на открытом пространстве аэродрома.
В висках пульсирует тупой болью. Глаза печет. Горло дерет от того, как долго и надрывно я плакала.
– Где мы?
– Летим в дикие края, – без тени улыбки отзывается Идрис и выходит из машины.
В самолете меня усаживают в кресло и пристегивают. Истерика миновала, и я впала в прострацию. Мне становится просто плевать на то, что будет дальше. Куда бы меня ни вез этот Идрис, что бы ни собирался со мной делать, плевать. С этого момента мне просто хочется стать маленькой мошкой, которую, возможно, размажут по стеклу в ту же минуту.
Самолет взлетает. Мне подают стакан с водой, я выпиваю ее до дна и через время просто засыпаю без сна. Просыпаюсь, когда самолет заходит на посадку.
Меня пересаживают в такой же джип, на каком мы ехали к самолету, и мы снова в дороге. Выехав из здания аэропорта, мчимся по трассе, по которой через время выезжаем на горную дорогу и продолжаем путь по ней. Чем выше поднимаемся, тем красивее открываются виды. Только вот они меня совсем не тешат. Потому что я не знаю, какой будет моя судьба.
– Что со мной будет дальше? – спрашиваю хриплым голосом.
– Ты теперь моя жена, Мелания, – спокойно отвечает Идрис, даже не глядя на меня. – У тебя будут определенные обязанности, о которых тебе расскажут, когда мы доедем на место. Но главная твоя обязанность – делать так, чтобы твой муж был доволен. Исполняй супружеский долг, будь учтива, покладиста, и ты сможешь радоваться жизни, как и прежде.
– Как прежде уже никогда не будет, – произношу обреченно.
– Конечно, не будет. Теперь для тебя началась новая жизнь. Так что просто будь готова к ней.
– Я не могу подготовиться к тому, чего не знаю.
– Сказал же, тебе все расскажут.
Остаток дороги мы молчим. Спускаемся в долину, залитую солнцем, при этом с трех сторон окруженную скалистыми горами, внизу покрытыми деревьями. Выглядит так, будто я попала в какую-то книгу фэнтези или в сказку. Но на самом деле я попала в кошмар наяву. И он только разворачивается.
Из машины я выхожу на дрожащих ногах. Они настолько ослабли, что я едва могу передвигаться. Идрис опять подхватывает меня под локоть и тащит к огромному дому, у которого мы остановились. Из него выходит невысокая полноватая женщина в темно-синем платье и с косынкой на голове. Хмурясь, всматривается в нас.
Она что-то спрашивает на незнакомом языке, недовольно косясь на меня.
Могу себе только представить, как я сейчас выгляжу. Наверняка платье жутко потрепанное. Фата съехала немного вбок, а красивая прическа, над которой колдовала мастерица целых два часа, растрепалась. Макияжа, наверное, совсем не осталось.
– Познакомься, мама, – отвечает он на русском. – Это моя жена, Мелания.
Женщина снова прищуривается и всматривается в меня внимательнее. Судя по этому прищуру, я ей пришлась не по душе. Может, и хорошо? Внутри меня даже появляется крохотная надежда на то, что она поможет мне сбежать отсюда.
– Ну заходи… дочка, – кивает на вход в дом. А потом переводит взгляд на сына и с улыбкой что-то говорит ему на том языке, который я не понимаю.
Дом роскошный. Большой. Три этажа, широкая лестница. Вдоль двух стен от входа тянется огромный аквариум с разноцветными рыбками. Я бы с удовольствием рассматривала их, если бы сейчас мне было не наплевать, кто там плавает: гуппи или акулы.
– Мелания, – зовет меня Идрис, и я оборачиваюсь. – Это моя мама, Шамай Ниязовна. Она старшая женщина в доме. Ты должна ее слушаться. Безоговорочно, – добавляет. – А сейчас иди переоденься и отдохни.
– Асият покажет тебе вашу с мужем спальню, – добавляет свекровь.
Словно тень, рядом со мной появляется женщина средних лет. Она тоже одета в темную одежду, как и мать Идриса. На голове темно-синий платок, повязанный под волосами, как косынка. Выражение ее лица и взгляд намного мягче, чем у хозяйки дома. Она кивает мне на лестницу.
– Пойдемте, госпожа, я все покажу.
– Пф, госпожа, – фыркает за моей спиной эта Шаманка или как там ее?
Она быстро что-то говорит сыну на своем языке, а мы удаляемся и поднимаемся на второй этаж.
– Здесь комнаты Шамай Ниязовны и гостевые, – говорит Асият. – На первом этаже комната отца хозяина. Там же кабинет вашего мужа. Еще немного гостевых комнат, бильярдная, библиотека, закрытый бассейн и спортзал. Ваши с господином комнаты на третьем этаже. Там спальня, ваша личная гостиная, пустая комната, которая предполагается как ваша личная и пара детских, которые пока пустуют.
Она заводит меня на третий этаж и сразу открывает двойные двери, которые расположены в паре метров от лестницы. Отходит в сторону, чтобы впустить меня в роскошную спальню. Но я даже не смотрю в том направлении. Я хватаю служанку за руку и впиваюсь в ее лицо умоляющим взглядом.
– Асият, я вижу вы добрая женщина. Прошу вас, помогите мне сбежать. Идрис женился на мне насильно. Умоляю, помогите.
Выпаливаю все это скороговоркой и затаиваю дыхание в ожидании ответа…
Глава 3
Асият бросает на меня испуганный взгляд, а потом резко разворачивается и сбегает по лестнице вниз. Я провожаю ее взглядом и, схватившись за перила, смотрю вниз. Как только служанка скрывается из виду, я делаю тяжелый вдох.
Что ж, кажется, в этом доме мне никто не поможет.
Войдя в огромную спальню, залитую светом, осматриваю ее и подхожу к стеклянным раздвижным дверям, ведущим на большой балкон. У Идриса, кажется, гигантомания. Все, что его окружает, огромных размеров, как и он сам.
Выхожу на балкон и делаю глубокий вдох. Воздух настолько чистый, что кружится голова. После загазованного мегаполиса моему организму слишком много кислорода.
Вид на горы поражает. Как будто не хватает взгляда, чтобы впитать в себя эту красоту. Только вот она совсем не радует, потому что вся эта прелесть теперь моя собственная тюрьма.
Идрис наверняка привез меня именно сюда, потому что с этого места не выбраться. Я даже, черт подери, не знаю, что это за место. Где я нахожусь, непонятно. А спрашивать… на это уже тоже нет сил.
Развернувшись, иду к двери тут же в спальне. Хочу принять душ или ванну. Надеть пушистый халат, забраться под одеяло и снова забыться сном. Там, по крайней мере, нет Идриса, который смотрит на меня своими темными глазищами, пугая одним своим присутствием.
Открываю дверь и включаю свет. Это коридор, который заканчивается ванной комнатой. По правую и левую сторону в коридоре входы в гардеробные. Та, которая слева, заполнена мужскими вещами. А та, которая справа, пустует. Дальше две двери в туалеты, а прямо – просторная ванная.
Справа под окном стоит ванна на ножках, в глубине помещения – большая душевая кабина, прямо – длинная столешница с двумя умывальниками, над которой висит длинное сплошное зеркало. Останавливаюсь напротив него и смотрю в собственное отражение.
Как я и думала, вид тот еще. Под глазами темные круги, макияж размазался, фату перекосило, волосы растрепанные. А выражение лица… Как будто я обречена. Хотя это, кажется, недалеко от правды.
Что же мне делать?
Я в который раз задаю себе этот вопрос, только ответа на него нет. Он будто повисает в воздухе, и я никак не могу поймать его, чтобы наконец понять, в какую сторону двигаться.
Пока набирается ванна, пытаюсь раздеться. Но платье на спине стянуто шнуровкой, до которой я не могу дотянуться. Тогда я начинаю рыться в ящиках под раковинами и наконец нахожу ножницы.
Просунув их под корсет спереди, начинаю просто разрезать его. Мелкие камешки, которыми отделан край лифа, сыплются на пол с тихим цокотом, который едва слышен за шумом воды. Наконец мне удается разрезать корсет настолько, чтобы развернуть его и перерезать тесемки, которыми он затянут. Это проще, чем резать плотную ткань.
Сбрасываю остатки платья. Вуалевая многослойная юбка, которая еще утром казалась мне воздушной и невероятно красивой, теперь уродливым белым пятном валяется на темно-сером кафеле. Сбрасываю туфли и смотрю на свои белые чулки и красивое кружевное белье, которое я подбирала специально для этого случая.
К чему все это было? Если бы я знала, что окажусь в лапах чудовища, не стала бы так стараться. Надела бы какую-нибудь робу и перепачкала лицо сажей.
Ложусь в ванну и закрываю глаза. Меня начинает знобить, несмотря на то, что я лежу в горячей воде с ароматной пеной.
Внутри пустота. Как будто кто-то взял и выкачал из меня всю радость.
Я не вижу просвета в этом ужасе.
Вот так в один день совершенно свободная, счастливая девушка вдруг может превратиться в объект притязаний какого-то мужика, потому что ее отец…
Папа, как ты мог?! А мама?! Почему не остановила?
По лицу снова катятся слезы, но истерики уже нет. На нее не осталось ни сил, ни энергии.
Очень хочется сражаться за себя. Бороться за жизнь. За свою свободу. За радость, которую у меня так легко отобрали.
Но что я могу против этого Идриса? Если я правильно понимаю, мой муж какой-то бандит, против которого не стоит даже пытаться выступать.
Муж…
Не за него я должна была сегодня выйти замуж. Не с ним делить постель и рожать детей.
Меня опять охватывает отчаяние. Оно стальными щупальцами впивается в мое сердце и сжимает так, что то начинает кровоточить.
Не знаю, сколько лежу в ванной, но вода в ней начинает остывать. Моюсь и еле выбираюсь. Силы меня окончательно покинули. Голова кружится, и мне приходится периодически зажмуриваться, чтобы комната не плыла так быстро.
Вытершись найденным в шкафчике полотенцем, беру оттуда же большой белый халат и, переступив ненавистное платье, заворачиваюсь и выхожу в спальню. Там ложусь на кровать и, закрыв глаза, тут же засыпаю. К счастью, мне опять ничего не снится, хотя обычно я вижу довольно яркие сны, которые даже запоминаю.
А просыпаюсь от шума воды в ванной. Вздрогнув, распахиваю глаза и смотрю в ту сторону.
Дверь в ванную открыта, так что я отлично слышу, что там происходит. Сжимаюсь сильнее и обнимаю свои колени, не сводя взгляда с проема, из которого падает свет в темную комнату. Я действительно долго проспала. Так долго, что солнце давно село, и на улице успело даже стемнеть.
Вода выключается. Я слышу, как Идрис вытирается. Потом – жужжание электрической зубной щетки, которую я видела на раковине. Через несколько минут свет в ванной выключается, и я слышу приближающиеся шаги. Сердце пропускает удар, а потом начинает колотиться, как ненормальное, по мере приближения Идриса к кровати. Закрываю глаза, притворяясь спящей.
Он останавливается. Пару секунд стоит молча.
– Открывай глаза, Мелания, – произносит приказным тоном. – У нас сегодня брачная ночь. И я знаю, что ты не спишь.
Я сглатываю и покрываюсь мурашками от ужаса, думая о том, что он и правда намерен взять меня сегодня.
– Открывай, жена. Выполняй свой супружеский долг.
Глава 4
Резко сажусь на кровати и быстро перемещаюсь на другой край. Сжимаю полы халата и смотрю на Идриса. Он возвышается огромной горой, тень от которой неминуемо надвигается на меня.
Из источников света в спальне только лунный, который подсвечивает всю левую половину точеного тела моего мужа. Он и правда как гора. Накачанная, мощная и устрашающая. Каждая мышца четко прорисована. Каждая на своем месте.
На бедрах только черное полотенце, которое держится на честном слове и, кажется, на чем-то еще, потому что я вижу выпирающий бугор.
Сглатываю и чувствую, как лицо бросает в жар.
– Я не буду с тобой спать, – произношу хриплым ото сна голосом.
– Зря ты так думаешь, – отзывается Идрис и заваливается на вторую половину кровати на спину. Разворачивает полотенце и, обхватив свой твердый ствол, водит по нему рукой. – Иди и удовлетвори своего мужа. Это твоя работа.
Соскочив с кровати, отлетаю от нее на пару метров. В ужасе глазею на то, как этот исполин ласкает себя, не сводя с меня взгляда.
– Ни за что, – говорю севшим голосом и качаю головой. – Я на этот брак не соглашалась. Как и спать с тобой.
– Не заставляй меня вставать и ловить тебя, Мелания. Тебе не понравятся последствия, – отзывается низким голосом, а я вздрагиваю и сильнее сжимаю полы халата.
Не сводя взгляда с Идриса, потихоньку отступаю к ванной. Лучше я запрусь там и пережду ночь, пока он не уйдет… Куда он там уходит? На работу? Завтракать он наверняка спустится. Или вообще дождусь, пока уснет, а потом быстро спущусь вниз и спрячусь в какой-то из комнат.
Видя, что я не тороплюсь идти к нему, муж выпускает свой ствол и садится на кровати. Мое сердце дергается, словно в конвульсии. Как же страшно! А вдруг поймает и правда сделает со мной что захочет?
Идрис поднимается с кровати. Меня окатывает кипятком, когда он медленно надвигается на меня.
Мой взгляд мечется к выходу из спальни. Дура! Надо было идти туда, чтобы выбежать из комнаты и спрятаться от этого чудовища. А так сама могу загнать себя в ловушку.
Вскрикиваю, когда мой муж резко срывается с места. Я успеваю только дернуть ручку двери в ванную, но мне так и не удается открыть ее, потому что на нее ложится большая ладонь Идриса и резко захлопывает дверь. Второй рукой он хватает меня за локоть и, резко развернув, впечатывает спиной в дверь.
От испуга я вжимаю голову в плечи, а Идрис нависает надо мной, перекрывая мне свет.
– Кажется, ты не до конца понимаешь, что тут происходит, Мелания, – произносит тихо и как будто даже немного вкрадчиво. От этого тона становится еще страшнее. Даже кровь в жилах стынет. – Ты теперь моя жена. Моя собственность. Ты принадлежишь мне. Это не тот брак, где женщина делает что хочет, – он качает головой. – Это тот брак, моя дорогая, в котором ты делаешь то, что хочет муж. Выполняешь каждый мой приказ, удовлетворяешь каждое желание. Прямо сейчас я желаю трахнуть тебя и уснуть. Так что…
Он хватает за полы халата и резким рывком распахивает его. Потом бьет рукой по стене, и внезапно комната освещается мягким светом. Жадный темный взгляд скользит по моему телу. Останавливается на груди, прожигает ее, плавит кожу, как будто хочет заглянуть, что под ней.
Спускается ниже. Идрис чуть отстраняется, чтобы рассмотреть меня всюду. Вижу, как его достоинство дергается, словно в знак одобрения.
Я кривлюсь. Как же все это мерзко! Вульгарно!
Я не хочу такой первый раз! Первый должен быть красивым, чувственным, нежным. Разве это животное на такое способно?! Он ведь понимает, что я невинна, и даже не старается смягчить для меня этот процесс. Нет, он хочет, чтобы я вот так, когда не прошли еще даже сутки после нашего знакомства, взяла и запрыгнула на его…
– Подходит, – выносит вердикт.
Меня так корежит от этого “подходит”, что лицо перекашивает и я, замахнувшись, отвешиваю ему пощечину.
Когда звонкий шлепок повисает в пространстве, он как будто отрезвляет меня. Понимаю, что я натворила. Сглотнув, вжимаю голову в плечи и, не моргая, смотрю на Идриса.
Он чуть опускает голову и теперь смотрит исподлобья. Так он еще страшнее. До трясучки просто. Даже колени дрожат.
Его верхняя губа дергается, и мне кажется, что сейчас он набросится на меня и разорвет голыми руками. Такому монстру даже оружие не понадобится, чтобы уничтожить меня. Положит на одну руку и второй прихлопнет.
– Я… – произношу, но остальные слова застревают в горле. – Ай! – вскрикиваю, когда он хватает меня за щеки своей лапищей и вдавливает затылком в дверь.
