– Кажется, ты не услышала, что я тебе сказал, – шипит Идрис. – Ты! Моя! Собственность! И ты будешь делать все, что я скажу.
Он так рявкает, что я вздрагиваю.
А потом подхватывает меня на руки и, наклонившись между ног, прижимается своим стояком к самой чувствительной части моего тела.
У меня от страха начинают бежать по щекам слезы. Смотрю на мужа сквозь влагу и всхлипываю, дрожа от ужаса.
Неужели изнасилует? Возьмет силой?
О каком красивом первом разе я тут фантазировала? Впору мечтать, чтобы он не убил меня, не говоря уже о том, чтобы получить хоть какое-то удовольствие.
– Чего ревешь, Мелания? – спрашивает резко. – Мечтала сегодня оказаться в постели не со мной? О той маминой корзинке мечтала, которая тебя у алтаря другому мужику отдала? Он же даже ни слова не проронил. Просто стоял и смотрел, как я тебя забираю себе. Не шелохнулся. Такой мужик тебе нужен?
– Да! – выкрикиваю не сдержавшись. – Любой, только не такой варвар, как ты!
– Выбора у тебя все равно нет. Придется полюбить варвара, – усмехается, только в этой усмешке ни капли юмора.
– Никогда, – цежу сквозь зубы. – Никогда я тебя не полюблю. Слышал? Никог…
Не дав договорить, он снова сжимает мои щеки и, подавшись вперед, накрывает мои губы своими.
Глава 5
Идрис не церемонится, сразу врывается в мой рот языком, и его вкус взрывается на моем собственном. Он, словно яд, проникает в кровеносную систему, и отравляет ее, заставляя навсегда запомнить вкус Идриса.
Я пытаюсь вырваться. Отвернуться, но железная хватка на моей челюсти не дает этого сделать. Идрис трется об меня снизу, разжигая огонь, который я предпочла бы погасить. Но кто меня спрашивает? Этот мужчина просто берет то, что считает своим.
– Идрис, пожалуйста, – прошу, когда он на мгновение отрывается от моих губ. – Я… я девственница! – восклицаю.
Он прерывает поцелуй. Дышит тяжело, словно бежал несколько километров. Огромное тело вибрирует, вжимаясь в мое в самых чувствительных местах.
– У меня еще никого не было, – поясняю еще раз.
– Если бы кто-то был, то я бы тебя не женой сделал, а своей шлюхой.
Его слова взрывают что-то внутри меня.
Какова сволочь, а?!
– То есть, я должна благодарить тебя за то, что ты насильно женился на мне, а теперь пытаешься изнасиловать?!
– Изнасиловать? – хмыкает Идрис. – Мелания, не придумывай то, чего нет. Если бы хотел изнасиловать, ты бы даже с кровати встать не успела, а сейчас рыдала бы, разорванная и окровавленная.
– Так это нежность? – кривлюсь. – В твоем варварском исполнении.
Его перекашивает от моих слов и он лупит ладонью по двери над моей головой. Я вздрагиваю и опять вжимаю голову в плечи.
– Еще ни одна женщина не жаловалась на секс со мной.
– Они все тебе врали, – выплевываю, словно проклятие.
Пару секунд он молча сверлит меня взглядом. Я уже жду, что он психанет, оттолкнет меня и свалит. Или хотя бы пойдет спать. Но вместо этого Идрис подхватывает меня под попку и несет к кровати. Укладывает на нее и нависает сверху.
– Если ты перестанешь видеть во мне врага… – произносит тихо, обдавая горячим дыханием мои губы.
– Это невозможно. Исключено! – перебиваю его.
– Ты сделала свой выбор.
Опять мои щеки в его ладони. Он сжимает их так, что мне приходится открыть рот, в который тут же врывается его горячий язык.
Идрис плавно двигает бедрами, трется о моей самое чувствительное местечко, и я с внутренней истерикой ощущаю жар внизу живота и то, как между ног становится влажно. Не хочу возбуждаться! Хочу ненавидеть его еще больше! И чтобы он слез с меня немедленно! И чтобы не приближался. И пусть вообще заберет с собой свой аромат, который уже проникает в мои дыхательные пути и оседает там.
Его губы спускаются ниже и ниже. Скользят по скуле к шее. Там задерживаются, оставляя ряд едва ощутимых поцелуев, которые пробуждают мурашки. Потом он проезжает языком по нежной коже, и мои глаза сами собой закрываются.
Зажмуриваюсь. Могу ли я остановить Идриса? Хоть каким-то образом заставить его отступить?
Самое страшное, что мое желание тормознуть его тает буквально на глазах. Как будто каждым поцелуем он все сильнее подавляет мою волю.
Меня еще никогда так не целовали. Уверенно, с напором, с жаждой. Как будто я единственная девушка на планете.
И никогда так не ласкали. Мало того, что ни один парень еще не прикасался ко мне в интимных местах, меня даже не обнимали так, как это делает Идрис. Будто я и правда принадлежу ему. И не по принуждению, а по своему собственному желанию.
Его поцелуи спускаются ниже. Он притормаживает у моей груди. Зависает на мгновение, а потом сводит вместе полушария и набрасывается на них, словно оголодавший зверь. С негромким рычанием и такой жаждой, от которой темнеет в глазах. Облизывает, кусает, целует, зарывается в ложбинку носом и шумно втягивает воздух.
Эта его дикость… Я бы хотела, чтобы она меня отталкивала. Хотела бы испытывать отвращение и ненависть. Но именно варварская сторона Идриса пробуждает во мне целый коктейль чувств. И отвращения там какого-то черта нет!
Я ведь знаю этого мужика всего один день! И ненавижу его!
Но почему-то пальчики на ногах поджимаются, когда он по очереди втягивает твердые пики в свой рот и терзает сжавшиеся горошинки до боли. Острой, яркой, которая вместе с горячей лавой проносится по моему телу и оседает внизу живота.
– Идрис, пожалуйста, – прошу дрожащим голосом.
Остатки разума, которые еще не превратились в желе, подсказывают, что надо остановить это, пока не поздно.
– Мне нравится, как ты просишь, – отзывается хрипло, покрывая поцелуями полушария. – Скоро ты будешь умолять, Мелания.
– Нет-нет, – качаю головой. – Не буду. Прошу тебя…
Не успеваю закончить предложение, как он прикусывает сосок, а его пальцы раздвигают мои нижние губки и проникают между ними, размазывая влагу.
– Мокрая, – рычит. – Чертовски мокрая и все равно сопротивляешься.
– Потому что… потому что…
Я не могу продолжить говорить, ведь то, что вытворяют его пальцы внизу, лишает меня дара речи. Я просто хватаю ртом воздух, которого недостаточно. Как будто из спальни разом выкачали весь кислород.
Снова зажмуриваюсь и изо всех сил пытаюсь противостоять нарастающему возбуждению, которое жгучей лавиной уже несется на меня, грозя смести все на своем пути.
Я чувствую, как начинают дрожать мои бедра. Как внизу живота концентрируется горячее пламя, как…
Резко вздрагиваю, когда раздается стук в дверь.
Идрис поднимает голову и хмуро смотрит в ту сторону.
Я же умираю под ним. Между ног пульсирует. Дыхание сбито. Все тело объято огнем. Мн так жарко, что кожа покрылась мелкими бисеринками пота.
Снова стук.
Идрис, выругавшись на родном языке, вытирает свои пальцы о простыню и встает с меня. Я быстро прячусь под одеяло. Лицо пылает от стыда за то, что позволила мужу делать такое со мной.
Сейчас, когда все прекратилось, я особенно остро ощущаю и стыд, и свою боль и предательство собственного тела.
– Что там такое? – рявкает Идрис, когда стук повторяется. Он снова оборачивает бедра полотенцем.
– Идрис Хасанович! – раздается приглушенный голос Асият. – Шамай Ниязовне плохо! Кажется, у нее сердечный приступ!
Глава 6
Идрис срывается с места и, распахнув дверь, вылетает из спальни. Проходя мимо, Асият бросает на меня взгляд и тут же торопится к ступенькам. Я вскакиваю с кровати, тороплюсь к выходу из спальни и захлопываю дверь.
Меня всю трясет так сильно, что зуб на зуб не попадает.
Я наконец в полной мере осознаю, что только что произошло здесь. Мне кажется, комната до сих пор хранит запах нашего с Идрисом возбуждения.
Кошмар просто!
Влетаю в ванную, там – в душ. Быстро смываю с себя его поцелуи, запах и влагу между ног. Вытираюсь, хватаю с крючка халат и, завернувшись в него, выбегаю из комнаты. Мне надо спрятаться. Я больше не хочу в одну постель со своим мужем.
Сбегаю на второй этаж и слышу там суету из одной из комнат. Торможу на несколько секунд. Может, надо пойти узнать, как моя свекровь? Нет, думаю, я там буду только мешать.
Быстро сбегаю по ступенькам вниз.
Дыхание до сих пор сбитое, и меня все еще трясет мелкой дрожью.
Как?! Как я могла подпустить его к себе? Позволить ласкать. Прикасаться ко мне там, где никто до этого не касался. Целовать, словно он одержим мной.
Хочется забиться в уголок и прорыдаться. Но я шестым чувством ощущаю, что это тоже чревато. Пока не знаю, чем и почему, но решаю не рисковать. Будто если хоть кто-то увидит мою слабость, меня скрутят в бараний рог.
В доме начинается суета. На первом этаже снуют пара служанок в длинных халатах и с испуганными лицами. Во дворе суетится охрана.
Я ныряю в боковой коридор и иду вдоль стены с аквариумом. Свет в нем выключен, но в синей подсветке я все равно вижу, как снуют яркие рыбки.
Прохожу мимо приоткрытой двери и торможу, когда слышу оттуда мужской голос:
– Зайди.
Замираю и оглядываюсь, не понимая, к кому обращаются.
– Мелания, зайди в комнату.
Сглотнув, приоткрываю дверь и заглядываю внутрь.
Это большая спальня. Не настолько просторная, как у Идриса, но больше среднестатистической. У окна стоит просторная кровать, на которой полулежа расположился крупный мужчина. В комнате горит только ночник на столике за его спиной, так что лица я не вижу. Но комплекция внушительная.
Над кроватью с потолка свисает какая-то конструкция, а сразу за ней стоит инвалидное кресло.
– Заходи, дочка, не бойся, – произносит мужчина мягко, и я делаю шаг в помещение. – Подойди ближе.
Обхожу кровать так, чтобы видеть мужчину. Когда на его лицо падает свет, меня поражает его сходство с моим мужем.
– Доброй ночи, – здороваюсь тихо.
– Доброй-доброй, – с улыбкой произносит более старшая версия Идриса. Он окидывает меня взглядом и удовлетворенно кивает.
– Меня зовут Хасан Казимович, я отец твоего мужа. Твой свекор получается.
– Очень приятно. Я Мелания. Ну, вы и так это знаете.
– Красавица. Я не удивлен, что мой сын выбрал тебя. У вас будут красивые дети. – Я прикусываю изнутри щеки, чтобы не выпалить, что детей у нас не будет, потому что я не собираюсь спать с его сыном. – Что там за суета? – кивает наверх.
– Ваша жена… то есть, мама Идриса… Асият сказала, что у нее сердечный приступ.
– Очередной? – хмыкает мужчина.
– Очередной? И вы так спокойны? Это же опасно.
– Не опаснее простуды. По крайней мере, в случае Шамай. Скорая уже приехала?
– Не знаю.
– Выгляни в окно.
Я всматриваюсь во двор. Зажжены все фонари, ярко освещая пространство, но во дворе, кроме охраны, никого нет. Зато по дороге к дому мчится карета с мигалками.
– Едут.
– Ясно. Это надолго. Может, выпьем чаю?
– Чаю? – спрашиваю, снова бросая взгляд на Хасана Казимовича.
– Чаю, да, – кивает. – Ты вся дрожишь. Замерзла?
– Нет, просто… перенервничала. Я… – хочу сказать, что в этот дом меня привезли насильно, но насколько я могу раскрываться перед этим мужчиной, пока непонятно.
Ох, как же я ненавижу все это! Когда надо общаться с людьми так, будто ступаешь по тонкому льду. Подбираешь аккуратно каждое слово, чтобы лед не треснул, и ты не провалилась в ледяную воду, из которой можно не выбраться.
– Заваришь чай, – ласково произносит мой свекор, – И приноси сюда. Чай лечит. Практически от всего, – он бросает взгляд на инвалидную коляску.
