Одно лишь это знание следовало хорошенечко переварить, но раз уж выдалась возможность узнать что-то у демоницы, то им нужно пользоваться по полной. А потому Дольче чуть подумала, прожевала и задала следующий вопрос:
– А почему тогда, когда кто-то проходил сквозь трещину, он становится безумным уродом?
– А ты разве стала безумным уродом? – хохотнула Чамара.
– Я нет, но-о-о-о…
– Защита от дурака, – всё-таки ответила на вопрос демоница. – Чтобы абы кто абы куда не скакал. Представляешь, что начнётся тогда?
Чертанова вдруг очень даже хорошо представила себе, что может начаться. Несколько вечеров наедине с Ромашкой, и ты невольно окажешься знатоком инвазивных видов Австралии и Северной Америки.
Юля в прямом смысле слова коллекционировала истории про животных, которые случайно перебрались на чужой материк и перекосили к чёртовой матери всю местную экосистему. И это животные! А что, если с материка на материк переберётся кто-нибудь разумный? Как в своё время Колумб перебрался, а за ним Кортес и остальные.
– Так что тут всё просто, – продолжила Чамара. – Механизм работает так: если ты достаточно силён, чтобы пережить переход, значит, ты достаточно разумен и вменяем для путешествия в другой мир. Всё.
– А кто этот механизм придумал? И вообще… кто его внедрил?
– Дай ещё кусочек и расскажу…
Чертанова тут же протянула коробку с пиццей, и Демоница ловко оторвала себе треугольничек.
– Обманула-обманула, бе-бе-бе-бе, – весело пропела она. – А если серьёзно, то… знаешь, мне очень лестно, что ты думаешь, будто бы мне известны все тайны бытия, но это не так. Хрен его знает, кто это всё придумал и внедрил. Меня, бывает, сама концепция материи пугает до чёртиков. Как это вообще? Откуда? Почему?
Демоница вгрызлась в кусок – снова горячий настолько, чтобы тянулась моцарелла.
– Ещё вопросы?
– Э-э-э… да… да…
Чертанова судорожно начала соображать, чтобы такого ещё спросить. Однако не нашла ничего умнее, чем попросить просто рассказать о том, какие бывают миры.
– Разные, – сперва просто ответила Чамара, но затем подумала и разродилась речью.
С её слов, получалось так, что по большей части везде, куда ни плюнь, всё одно и тоже. Просто идёт оно удивительно разными путями из-за климатических условий мира, его исторических событий, да и банального витка эволюции не в ту сторону.
А ещё из-за метеоритов.
Добрая каменюка, навернувшаяся с неба в нужное время и в нужное место, может сыграть свою роль.
Также демоница поведала о том, что все миры так или иначе населены хотя бы одной расой разумных существ, почему ей неведомо, и что при чуть ли не стопроцентной доминации антропоморфных форм жизни, люди всего лишь одни из.
– А демоны? – тут же нашлась Чертанова. – Демоны тоже «одни из»? И вообще…, а что такое Ад? Просто мир?
– Ад – это другое… Так! – нахмурилась Чамара. – Слушай, девочка, а я не слишком ли много тебе уже сегодня рассказала? Может, хватит?
– Наверное, – кивнула Дольче. – Хочешь, теперь я тебе чего-нибудь расскажу?
Демоница от такой самоуверенности хотела было даже рассмеяться, но вовремя остановилась. Один интерес у неё всё-таки был. Истинно суккубий. Василий Иванович Скуфидонский. А родился этот интерес ровно в тот момент, когда этот мужчина вместо того, чтобы истечь слюной при её виде, начал торговаться за желания…
И более того! Он желал странного! Хотя бы потому, что в списке не значилось бурное соитие! А ведь это разрушительней ущерб самомнению! Не обида, и не оскорбление, но что-то такое, что обязательно нужно исправить, – решила Чамара.
– Расскажи мне про Васильваныща, – сказала она. – Что любит, чем увлекается?
– Ну-у-у, – протянула Дольче. – Не могу сказать, что знаю его достаточно давно, но кое-что прямо вот в глаза бросается…
Итого демоница насчитала для себя три пункта.
Первый – музыка. Чем тяжелей, тем лучше. Энергично, громко, а в идеале, чтобы кто-нибудь орал. С этим никаких проблем не возникнет. Под описание попадал почти любой коллектив Ада, поскольку целевая аудитория под заунывную лирику там попросту не сложилась.
Атмосфера, должно быть, не та.
Второе – мотоциклы. Механические ездовые звери, утробно рычащие и отравляющие воздух выхлопными газами. Чёрные, блестящие, хищные на вид. Что-то подобное Чамара встречала в других мирах, доступ в которые для неё не был открыт по часам в строго отведённое время. Так что не беда, достанем.
Ну и третья страсть Василия Ивановича – рыбалка. Изощрённое убийство младших видов при помощи богатого выбора инструментов. Тут без комментариев. Чамара и сама уже давно хотела устроить нечто подобное.
Для того, чтобы запланировать идеальное свидание, не хватало лишь одного пункта:
– Любимое блюдо?
– Ой, сложно, – честно ответила Чертанова. – Мы чего только вместе не ели, но никаких особых предпочтений я не заметила. А хотя…
Дольче вдруг вспомнился лысый повар, который помогал ей готовить вырезку для родительского комитета.
– Он любит всё, что только не приготовит Алёшин, – сказала Дольче.
– Альё-ё-ё-ё-щ-щ-щ-щин, – протянула демоница, коварно улыбаясь.
– Ой…, а почему ты так коварно улыбаешься?
– Не почему, – отрезала Чамара. – Так. Мне кажется, что на сегодня достаточно. Пора бы уже и расставаться…
***
Пузырики.
Метеориты.
Защита от дурака.
Вот ведь… охренеть можно! Я посылал Чертанову учиться магии, а она внезапно возьми, да и сделайся экспертом по трещинам. Причём даже не международным экспертом, а сразу межмировым.
После первого же их занятия с демоницей, взбудораженная новыми знаниями альтушка первым же делом прибежала ко мне.
Вела она себя при этом как переигравший ребёнок или щенок лабрадуделя, которого впервые за день выпустили погулять. Смеялась, тараторила и жестикулировала как сурдопереводчик. Был бы у Чертановой хвост – виляла бы.
Спорю на что угодно.
Слово за слово, подтянулись остальные, и весь вечер прошёл, мягко говоря, интересно. Я даже про сингапурцев забыл, уж до того полезной и ценной мне показалась добытая Дольче информация.
До поры до времени, все эти знания я распорядился держать в секрете. Никому. Ни министрам, ни родителям, ни небезучастным завсегдатаем тематических форумов, ни психологам, ни уж тем более психологам-сатанистам.
– Да, Дольче?
– Да, Василий Иванович, – вздохнула Чертанова.
Знание – сила. И хрен его знает пока что, что именно с этой силой делать.
Самое главное, что я вынес из рассказа Чертановой – перемещаться между мирами можно вот так вот, запросто. Но только со мной. Наверное. Когда кто-то предлагает тебе поверить в твою исключительность, развешивать уши не стоит; за этим явно что-то стоит. Так что другой способ наверняка есть, его не может не быть, и его поисками прямо сейчас занимается Степан наш Викторович.
Вторая по главенству мысль – трещины нужно закрывать, и дело это не только прибыльное, но ещё и правильное. Третья мысль – впереди меня ждёт просто куча всякого интересного.
Новые миры!
Другие разумные!
Ну охренеть же!
Засиделись мы вчера, понятное дело, допоздна. К полуночи ещё и сообщение от Державина пришло.
«Спишь?»
«Сплю», – ответил ему и набрал сам. Оказалось, что ректор вместе с министрами восприняли мои слова, сказанные на рыбалке, максимально серьёзно. И реально начали суетиться. Так что на утро нас с альтушками пригласили на первый в мире полигон скуфонавтики.
Насколько я понимаю, полигон был не то, что недостроенный, а вот на самом-самом первоначальном этапе стройки, но всё равно. Добираться до него от Удалёнки час, если без пробок.
И техни-и-и-ически…
Что-то у меня такое шевельнулось. Мол, а не послать бы министров к чёртовой матери? Учитывая то, что у меня своя личная трещина в двух шагах?
Но нет.
Они – ребята мозговитые и для Империи полезные. И пока я буду просто-напросто качаться, они ведь займутся всевозможными исследованиями и замерами, и анализами. Глядишь, приоткроют завесу тайн мироздания. Потому как верить демонице от и до – ну такое себе. В уме держать буду, но для прочности сам всё познаю экспериментальным путём.
Так что пусть портал Леонида будет запасным. На тот случай, если мне понадобится что-то проверить без лишних свидетелей.
Спал крепко.
А снилась мне злосчастная суккуба. Голенькая и в мыльной пене…
***
Итак, вот она.
Самая средняя из всех трещин, что мне когда-либо доводилось встречать. Не большая и не маленькая, не тусклая и не яркая.
Ангар не то слово, которым можно описать конструкцию, которую строители начали вокруг неё возводить. Основу фундамента они уже заложили, и вот что имею сказать: Державин и компания собрались строить вокруг трещины прямо-таки заводское здание.
Вокруг нас бегали люди в касках и оранжевых комбинезонах. Где-то вдали уже возник городок из контейнеров, фуры сгружали горы щебня, экскаваторы рыли траншеи для подвода коммуникаций… шум, гам, суета и прямо-таки виртуозная, филигранная брань. Поэты – лошьё по сравнению со строителями, когда заходит речь о словообразовании. Некоторые речевые обороты я и сам-то впервые услышал.
Итак, мы с группой «Альта» уже оставили машины и шли по стройке в сторону трещины.
Державин с министрами ждали нас в шатре. Ассоциации сразу же сложились не очень, больно он напоминал мне тот самый шатёр, в котором Дольче, Чамара и Алексей Михалыч рубились с демонами.
Но нет…
Внутри всё было по-другому. Целая делегация учёных мужей в белых халатах, приборчики всякие, оборудование, компьютеры. Короче, атмосфера рабочая. Деловая.
Первым делом Державин рассыпался в сожалениях о том, что, наверное, придётся подождать. Накануне группа учёных провела экстренное совещание, на котором решалось, как правильно ломать блокатор так, чтобы он начал работать на всос.
Мне аж немного неловко стало из-за того, что лучшие мозги Империи занимаются чем-то подобным, но-о-о… дело тут, наверное, всё-таки в формулировке. Всос, высос. Немного не это ожидаешь увидеть в научном докладе.
Не суть.
В общем, институтские составили чек-лист возможных поломок и вот-вот собирались приступить к экспериментам. Дело, безо всяких сомнений, нужное. Но я всё равно предпочёл форсировать события, а потому отвёл Державина в сторонку и объяснил своими словами что да как.
Что не сам «всос» был причиной нашего удивительного путешествия по ту сторону, а мои щиты, благодаря которым мы это самое путешествие пережили.
Стёпка внял.
Решено было идти в трещину пёхом, не прибегая к помощи сломанных блокаторов.
Владим-Саныч дал команду своим людям занять позиции: на всякий случай к ангару стянули несколько групп егерей самого высшего класса. Гринёв в свою очередь послал тайников разгонять строителей, чтобы те не глазели туда, куда не нужно.
И пока всё это происходило, у нас с альтушками было немного времени подготовиться морально. Я обошёлся без ценных указаний. Девки уже и так прекрасно сработались и знают, кому что делать.
А потому я просто задвинул мотивационную речь про то, какие мы все – молодцы, какими семимильными шажищами развиваются в последнее время девчонки и как я по этому поводу горд.
Ромашка чуть не всплакнула от чувств, а вот остальные взбодрились. Заяц на плече у шаманки аж бицепсом играть начал.
И тут я вспомнил…
Татуировки и сингапурцы. Сингапурцы и татуировки. Как бы убедительна ни была Ирка, а у меня всё равно своя голова на плечах и своя чуйка, которая меня ещё ни разу не подводила. Хочу знать, что это такое.
И, блин, узнаю!
– Шестакова, – я отвёл альтушку чуть в сторону. – Когда вернёмся, напомни мне, пожалуйста, с тобой поговорить.
По правде говоря, я ожидал от шаманки реакцию: «А чо я-то сразу?!». Ну… потому что. Это в её характере и в модели поведения. Так уж у нас общение выстроено. Она косячит, потом отмазывается, потом снова косячит и снова отмазывается.
Однако нарвался я сейчас на нечто совершенно другое:
– Да, – кивнула Ксюха, не пряча взгляд. – Я сама хотела с вами поговорить…
– Правда? – я аж удивился. – А о чём?
– Ску-у-у-уф! – заорал вдруг Державин в матюгальник. – Всё готово, можете идти!
