– Ты даже не спросишь, о каком экзамене идёт речь?! – Как Герман и ожидал, Милену прорвало.
– Зачем? – Резиновая улыбка снова растянула его губы.
– Тебе никогда не было дела до дочери! – Голос жены улетел куда‑то в регистр ультравысоких частот. Нестерпимо захотелось закрыть уши подушкой и провалиться сквозь землю. Почва, наверное, отличный звукоизолятор.
С чем тут спорить? Ну нет. И не было. Она же девочка! О чём с ней разговаривать? О Тик‑Токе? О платьицах и куколках? О том, почему она волосы в розовый цвет покрасила, а ногти в чёрный?
Герману было всё равно.
Он, конечно, мог помахать шашкой и сказать Арине, что она должна выглядеть, как положено. Но на самом деле не видел в этом темы для обсуждений. Кто положил эти нормы и сколько им ещё лежать? Нравится – пусть себе ходит. А почему нельзя‑то?
Ругаться на тему учёбы Летов тоже не видел смысла. От ругани желания учиться у Арины не прибавится. Мозгов в голове – тоже. До некоторых вещей человек должен дорасти сам. Опыт – дело наживное и спорами не размножается. Только на собственных ошибках. Только хардкор. Хотя Миленины гены заставляли сомневаться в том, что ошибки помогут. У той любимые грабли всегда были наготове.
К тому же с учебой – точнее, с оценками, – у дочери проблем особо не было. Но за это следовало сказать спасибо не способностям или усердию Арины, а пробивным талантам её матери. Жизнь любого учителя, которой позволял себе усомниться в гениальности Принцессы, превращалась в ад. Конечно, самым показательным примером в этом ряду была её классная руководительница, которую Милена буквально выжила из школы.
Представьте себе: та не желала ставить пятёрки за то, что Арина – хорошая девочка!
И ведь предмет такой, никому не нужный – биология! Не математика, не русский – действительно серьёзные дисциплины. Не физика или, прости господи, химия, которые сложные и не всем даются. Тут, так уж и быть, Милена была согласна на «четыре». Но бесполезная биология, пестики‑тычинки?..
А ещё эта мымра обзывала Принцессу, говорила, что та наглая и ленивая, и отказывалась продавливать ей отметки по другим предметам. А ведь классный руководитель обязана заботиться о ребёнке и об успеваемости класса! Ещё унижала Арину при всех. Это со слов жены: и про мымру, и про обзывания, и про унижения. Летова написала целую петицию и собрала подписи – а кто бы ей отказал? Дураков‑то нет. Герман тоже от этого процесса старался держаться подальше, чтобы продуктами жизнедеятельности не окатило с ног до головы. Милена строчила кляузы безостановочно, чуть не Президенту, сколотила стачечный комитет из таких же обиженных завышенными требованиями. В общем, только когда училка, наконец, сбежала из школы, она выдохнула.
Но ненадолго.
Куда девать силушку‑то молодецкую? Темперамент огненный? Тут‑то и прилетела Герману повестка в суд.
В общем, если бы не скандал с классной, эпопея с разводом, видимо, началась бы на два года раньше и продлилась на них же дольше. Поэтому в глубине души Герман был благодарен неизвестной, но очень принципиальной жертве супруги за то, что та приняла огонь на себя.
Эти размышления остались сокрыты от жены, но молчание подействовало на неё, как пика на быка.
– Тебе плевать, что девочка не поступит в вуз!!! – Милена ушла в ультразвук.
– Может, это её чему‑то научит, – спокойно возразил Герман.
– Это будет ужасный удар по психике! Как ты можешь быть таким жестоким к своему ребёнку!
– Я‑то в чём жесток?! – Герман почувствовал, что терпение начинает иссякать и ситуация выходит из‑под контроля. – Чего ты от меня ждёшь? Что я должен был сказать? Что мне очень жаль? Или позвонить губернатору, чтобы тот отменил ЕГЭ?
– Губернатор не может его отменить! – Жена слегка ослабила напор.
– А Президенту, прости, я позвонить не могу, – развёл руками Гера. – Нужно было выходить замуж за олигарха. Но для тебя ещё не всё потеряно. Разводись и выходи.
Летов вытянул вперёд раскрытые руки, будто нёс на них хлеб‑соль.
– Ты должен найти репетитора по биологии, – вдруг, с места в карьер, перешла Милена к конкретике.
Только отточенное годами умение держать лицо помогло Герману сдержать хохот. Если карма бывает, то это она.
– Арина решила поступать в мед? – не удержался он.
– Арина мечтает стать психологом! – ледяным тоном отрезала жена.
– А при чём тут биология?
– Мог бы и поинтересоваться, какие предметы ей нужно сдавать! – улетел в Германа очередной упрёк. – Хотя при чём тут биология, я тоже категорически не понимаю. Глупость какая! Могли бы собеседование сделать вместо этой идиотской биологии. Ну скажи, какая связь между психологией и тычинками?!
Из тона супруги можно было подумать, что Летов лично подтасовал вступительные, лишь бы ей досадить.
– Понятия не имею, какая связь и куда делись те деньги, которые я выделяю ежемесячно на репетиторов. Я полагал, что ты все эти вопросы утрясла. С твоей‑то неуёмной энергией.
– Я всё сделала! – стала горячо оправдываться Милена. – Я нашла ей репетитора, но Ариночка не смогла с нею заниматься! Она доводила девочку до слёз своими придирками! Мы сменили педагога, но новая объясняла непонятно. И время было неудобное. Тогда Арина решила заниматься сама. Я нашла ей самую лучшую онлайн‑школу. Она говорила, что всё у неё хорошо.
– Но внезапно оказалось, что всё плохо?
– Как у тебя совести хватает издеваться?! Ты, ты‑то что сделал?
Герман выдохнул и медленно посчитал про себя от пяти до одного.
– Я найду репетитора. Всё? Или у тебя ещё есть что сказать?
Пользуясь моментом перезагрузки алгоритмов, Герман ретировался с кухни, а спустя десять минут – сбежал из дома.
Глава 3. Вызов
Герман
Адреналин от общения с супругой ещё будоражил внутренности, и голод накатил с новой силой. Летов разумом понимал, что «зажоры» и «заливы» скандалов до добра не доведут, поэтому постарался ограничить себя в заказе. Ресторан был хороший, проверенный, уютный. Герман ушёл в ограждённый кабинет. Видеть никого не хотелось. Общаться – тем более.
Бокал хорошего пива и сочный стейк с кровью немного подняли настроение. Хочешь – не хочешь, а обещание нужно выполнять. Тем более, это был прекрасный способ щёлкнуть Милену по носу. Она‑то, чего доброго, подбирала репетитора по количеству лайков под фоткой! Нет, Герман подходил к вопросу основательно. Его позиция по жизни была простой и понятной: если брать, то самое лучшее.
А где водятся эксперты в области преподавания?
Само собой, в университете.
И Летов набрал номер Валерия Залесского, с которым не раз пересекался по роду деятельности. Бизнес в сфере экономики и финансов – не такая распространённая тема. Все сильные игроки друг друга знали по имени и за руку. А теперь Залесский, и без того целый профессор, стал аж проректором по экономике! Ни для кого не секрет, что система образования у нас в государстве – миниатюрная модель азиатского общества. Кто выше – тот всегда прав. Кто ниже, тот обязан улыбаться и кланяться. Так что Герман был уверен в результате. Конечно, он не рассчитывал, что ему отыщут доктора наук. Всё же доктора наук – товар штучный. Летов, так и быть, был согласен на кандидата.
Но тут Геру поджидало жестокое разочарование. По словам Залесского, репетиторы вовсе не сидели в засаде, ожидая, когда на горизонте появится потенциальный клиент, чтобы хватать и тащить себе в логово. Особенно хорошие репетиторы. Тем более – в середине учебного года. Поэтому Валера ничего не гарантировал, но обещал подключить личные связи.
Герман приуныл.
Требование супруги найти репетитора для дочери заиграло новыми гранями. Оказалось, это не каприз, а жест отчаяния. Отлично разыгранный блеф. И Летов, самонадеянно недооценивший противника, повёлся, как лох развесистый. Вляпался сдуру, как в июльскую жвачку на бетоне.
Но суетиться он не привык.
Вот когда настанут отчаянные времена, тогда придёт пора отчаянных мер. А пока Герман распрощался с Залесским, расплатился с официантом и отправился в офис. Даже если биржа отдыхает, это ещё не повод расслабляться. Эфир колосился новостями. В камышах затаились «чёрные лебеди»2, готовые в любой момент взмыть в небо. У политиков очередной гон во всех смыслах этого слова. Люди делают деньги. Деньги делают людей. И всё это отражается на ценах: акций, облигаций, опционов, золота, валют и всего остального, куплей‑продажей чего обеспечивает доход пайщикам управляющий паевого инвестиционного фонда.
* * *
Задолго до бракоразводного процесса Герман фактически перебрался жить в свой домашний кабинет. Это получилось не специально и даже из лучших побуждений: торги шли с разницей во времени, поэтому Летов зачастую задерживался в офисе и не хотел будить жену. Несмотря на выходной, он вернулся поздно. Можно было приехать раньше и побольше поспать, но мысль об очередном акте марлезонского балета не будила энтузиазма. Скорее, убивала его на корню. И Герман, аки тать в ночи, бесшумно прокрался к своему собственному дивану в своём собственном доме.
Утром Летову также удалось избежать встречи с благоверной, а во второй половине дня от Залесского прилетел контакт репетитора. К контакту шла приписка, что в вузе ребёнка ни к кому пристроить не удалось, но вот конкретно эту женщину завкаф биологии очень рекомендует как грамотного специалиста и отличного педагога.
Что ж. Кандидата добыть не получилось. Но тут Милена сама виновата: не строила бы из себя великого кузнеца судьбы своей дочери и попросила о помощи своевременно, был бы и кандидат. Но ведь сейчас от Германа никто и не требовал найти репетитора со степенью? И даже хорошего найти не просили. Это сугубо инициатива Летова. Чай, заведующие кафедрами кого попало не посоветуют.
Удручало, что из всей информации об учителе был только номер телефона. Но снова беспокоить занятого человека, чтобы разузнать, кто она такая, подробнее, стало бы нарушением неписаной деловой этики. В конце концов, если работает репетитором, значит, язык у неё есть, и пользоваться им она умеет. Как зовут, скажет.
«Здравствуйте. Ваш контакт мне дал Валерий Залесский». Надо полагать, даму уже предупредили и вопрос согласовали, поэтому, не тратя время на лишние церемонии, Герман продолжил: «Когда мы можем к вам подъехать?»
Он ожидал быстрого ответа, но адресат упорно не появлялся в сети. Точнее, не открывал(а) мессенджер. Надо же, какая деловая колбаса! Ответ пришёл, когда Летов уже погрузился в работу с головой. Он даже не сразу понял, о чём речь.
«Здравствуйте. А вы кто?» – поинтересовалась репетиторша, чем поставила в тупик. В смысле, с ней не обсуждали вопрос занятий? Нужно в холодную договариваться?
«Вам не звонили по поводу девочки?» – осторожно уточнил он.
«Звонили. Вы – девочка?»
Герман хмыкнул. Он на сто двадцать процентов девочкой не был. Во всех смыслах.
«Нет, я её отец».
«Извините, я сейчас тороплюсь. Освобожусь примерно часа через четыре. Посмотрю своё расписание. Подумаю, куда вас можно будет втиснуть».
Такое пренебрежение Герману не понравилось. С одной стороны, собеседница не нарушила правил общения. Но с другой, бесило элементарное игнорирование реальности: он – клиент. А клиент – всегда прав. Клиент – плоть и кровь любого бизнеса. А тут вы посмотрите, как она цену набивает! В другой ситуации Летов послал бы лесом такую королеву. Но прямо сейчас искать новую было неохота. К тому же Арина кому угодно с пинка ЧСВ поправит. Ему какую задачу поставили? Добыть репетитора. Он добыл? Добыл. Остальное уже не его проблемы.
Однако момент, когда заявленные четыре часа истекли, он почувствовал спинным мозгом. Новых сообщений не поступало, а за окном уже было темно. Сегодня Летов собирался вернуться домой победителем, поэтому решительно нажал вызов.
– Добрый вечер! – ответил весьма приятный женский голос. Почему‑то Герману репетиторша представлялась заслуженной бабищей с химией на голове. – А я как раз вернулась домой, открываю расписание.
– Добрый вечер. Очень рад. – Летов добавил в голос сексуальности.
– В каком классе девочка? – Судя по тону, девицу не проняло. Сегодня определённо был не его день. Но Герман намеревался всё исправить.
– В одиннадцатом, – он добавил нотки модуляции.
– В таком случае очень жаль, но я вынуждена вам отказать. Извините, если бы я знала, то не стала бы тратить ваше время. – Между строк сквозило «и своё тоже», и Герман автоматически отметил, что отказ дался собеседнице без каких‑либо усилий. На самом деле большинство людей, особенно женщин, испытывают сложности с тем, чтобы сказать решительное «нет».
Его образ победителя и просто рыцаря в белых доспехах сыпался на глазах.
– Отчего же? – Летов не собирался отступать и был твёрдо намерен дожать девицу, хотя теперь было понятно: она так просто не сдастся.
– Если вы за полгода до экзамена меняете репетитора, значит, у вашей дочери проблемы с предметом. Хорошо подготовить за такое время невозможно, а виноватой останусь я. Зачем оно мне?
В логике и здравом смысле девице отказать было сложно. И это говорило в её пользу.
– Я готов заплатить за неудобства.
– Это прекрасно. Но снова «нет». Знания – не товар. Их нельзя просто взять и купить себе в пользование, понимаете? И тем более – в подарок другому человеку.
Герман прекрасно понимал. И полностью разделял точку зрения незнакомой училки с приятным голосом.
– И всё же дайте нам шанс. Возможно, нам всё же удастся договориться. Вы же ещё не видели ученицу? Вдруг она вас приятно удивит?
На этот счёт Гера очень сильно сомневался, но ему нужна была личная встреча. А там уже всё будет по‑другому. Отказать, не глядя в глаза, легче, чем лицом к лицу. К тому же тот, кто не продаётся за деньги, продаётся за большие деньги.
– Чувствую, я об этом ещё пожалею. Но ладно. Давайте завтра к восьми вечера. Я сброшу вам адрес.
– До встречи! – с обещанием в голосе, попрощался Летов.
Нет, он обязательно её додавит. А вот Милену туда пускать нельзя. Совершенно точно. Она гарантированно всё испортит. Потому что супруга Летова находилась на противоположном полюсе от логики и здравого смысла. Значит, завтрашний вечер придётся потратить на дочь.
Что ж.
Не самая большая потеря.
Не самая дорогая плата за победу.
* * *
– Где наша принцесса? – поинтересовался Герман, вернувшись домой и обнаружив в кухне жену.
Та жевала зелёненький салатик с участием стеблевого сельдерея и авокадо. Не то чтобы Летова жаба заела. Но эта овца жевала свою траву за его счёт и даже ни разу не подавилась при этом. Видимо, полагала, что имеет право распоряжаться тем, что он заработал, на правах половины шкуры недобитого развода. Разумеется, начиная с момента, как Милена подала на развод, денег у Летова внезапно стало гораздо меньше. Отец затеял ремонт, а Герман как любящий и заботливый сын не мог оставить родителя без помощи и теперь с чистой совестью сливал под его крылышко заметные для семейного бюджета суммы.
Кто к нам за чем, тот идёт строем на фиг.
– Арина сегодня ночует у Лизоньки, – с заметным вызовом ответила Милена, видимо, ожидая отцовского негодования.
Но у «Лизоньки» – не у «Петеньки». С чего бы Герману возмущаться? Тю!
– К экзаменам, наверное, готовится? – вложив в вопрос максимум ехидства, спросил он и направился к поттеру, чтобы заварить чай.
– Иногда девочке нужно отдохнуть! Это же такой стресс! – тигрицей бросилась Милена в защиту.
И Герман бы оценил материнский инстинкт, если бы несчастная «девочка» по факту не была такой же тигрицей, которая сама, без помощи мамы, могла загрызть какого угодно.
– Завтра вечером я повезу её к репетитору, – поставил он в известность супругу. – К восьми часам.
– Что за репетитор? Сколько у него стобалльников? – оживилась Милена.
– Дорогая, а тебе не всё ли равно? Арина даже на тройку не вытянула. – Герман растянул губы в резиновую улыбку.
Информацией о количестве подготовленных стобалльников он не обладал.
– Я не могу позволить, чтобы Арина занималась у абы кого!
– Должен тебе напомнить, что твои не «абы кто» продемонстрировали полную некомпетентность. Может, стоит попробовать по‑другому? В крайнем случае, если и с моим репетитором наша гениальная дочурка экзамен завалит, у тебя хотя бы будет возможность свалить вину на меня. Но если ты сама хочешь нести всю ответственность за провал Арины, кто я такой, чтобы отговаривать.
Герман оставил чай завариваться во френч‑прессе и направился к холодильнику за составляющими бутерброда. От купленного вчера вкусненького и полезненького зернового хлеба из любимой пекарни осталась жалкая горбушка. Конечно, это всё Арина. Ведь жена жуёт исключительно траву. И ещё манной небесной питается, когда никто не видит.
– Я разговаривала с девочками в чате. Просто Арине не повезло с вариантом. Учителя часто дают на пробник слишком сложные вопросы, с которыми дети не могут справиться.
