– Что здесь происходит? – прокричала директор, ворвавшись в помещение.
Фин и Эрик тут же отскочили в стороны.
– Он первый начал!
Перед глазами помутнело, но я увидел в дверном проеме голубые глаза.
Куколка спасла меня.
Теперь я должен спасти ее.
Встряхнув головой, я отвернулся. Мои пальцы задрожали, когда я включил первую попавшуюся песню. В ушах раздались тяжелые ноты Yenne – The Wolves.
Мелодия, которую я слушал в детском доме, была намного мягче и меланхоличнее этой. Когда отец купил мне фортепьяно, я не переставал играть ее, словно мог вернуться… к ней.
Она уехала в другой город.
Она не могла носить фамилию Монтгомери.
Но вдруг… вдруг судьба решила сыграть со мной злую шутку?
– Сделаем вид, что мы договорились.
Леонор забрала один наушник и вставила в свое ухо.
– Господи, ты такая нахалка, – не сдержался я, закатив глаза. – Тебе бы поучиться манерам.
– Я не слышу тебя, Волчонок.
Мои брови удивленно поползли вверх, и я повернулся к Леонор, найдя искрящиеся от веселья глаза.
– Волчонок?
– Ваша команда называется «Волки», и сейчас мы слушаем песню «Волки». Удивительное совпадение, тебе так не кажется?
Леонор Монтгомери на самом деле назвала меня… Волчонком? Парня, который носил в спортивной сумке пистолет и стрелял из лука лучше, чем Ария в «Игре престолов»? Парня, который был старше нее на два года, но в глубине души – на все двадцать?
Кажется, кто-то из нас сошел с ума.
– Эй, Стикс! Что за красотка рядом с тобой?
Я медленно повернулся на знакомый голос. В мгновение ока меня охватило ледяное спокойствие, которое испарялось при появлении Леонор.
Напротив нас сидел Кирби Стамесс, который не отрывал взгляда от девушки за моей спиной.
Я всегда недолюбливал его.
Этот светловолосый ублюдок уже несколько лет тайно соперничал с Бишопом по самым разным мелочам. Новый байк у моего брата? Он выторгует себе лучше. Новые кроссовки? Он купит две пары. Новые знакомые? Он обязательно отобьет их.
Бишоп махнул на мои доводы рукой, сказав, что Кирби – нормальный парень.
Но я всегда чувствовал грязь. Чутье никогда не подводило меня, потому что первым человеком, которого я возненавидел всей душой, была Аннабель Картрайт.
Точнее… вторым.
Я сделал успокаивающий вдох.
Был еще он.
– Что тебе нужно? – спросил я Кирби и выдвинулся вперед, чтобы закрыть Леонор своей фигурой.
– Хэй, привет! Меня зовут Лени, а тебя?
Блядь.
Бросив взгляд через плечо, я молча велел ей держать рот закрытым.
И когда меня начала волновать безопасность этой девчонки?
– Кирби, – улыбнулся ублюдок и протянул руку с сиденья напротив. Мускул на челюсти дернулся, когда Леонор перегнулась через меня и пожала его ладонь. – Не хочешь поменяться местами, Стикс? Думаю, твоей собеседнице не особо нравится разговаривать со стеной.
Я сжал руки в кулаки.
– Нет.
– Тогда Митчелл поменяется с ней. Давай, малышка, до Лондона еще далеко, а у меня в запасе много интересных историй.
– Могу предложить ей посидеть на моих коленях, – хохотнул вдалеке Коннор.
– Только на коленях? – усмехнулся Логан.
– Тренер сказал держать член в штанах.
Глаза затмила красная пелена. Я тяжело дышал, смотря прямо перед собой в одну точку, пока гнев стремительно растекался по венам. Мне никогда не хотелось убить кого-то так сильно, как сейчас. Я сдерживался изо всех сил, чтобы не сорваться.
– Сладкие шестнадцать, – пропел Митчелл.
Я зарычал и резко поднялся с места.
– Стой! – Леонор схватила меня за руку. – Сядь, Малакай. Пожалуйста.
Я не слушал ее и уже шагнул в сторону парней, желая как можно скорее увидеть их кровь, но она вцепилась в меня, как пиявка. Леонор снова дернула меня за руку, заставив упасть на сиденье.
– Слушай меня, Грешник. – Она встала коленями на кресло и положила одну руку мне на плечо для равновесия, а пальцем второй ткнула в Коннора. – Если я сяду с тобой, то завтра ты не найдешь свои яйца, потому что я пущу их на корм собакам из приюта. – Затем наградила гневным взглядом Митчелла. – Тебя я могу упечь за решетку за домогательство, если не перестанешь говорить о моем возрасте. – Затем на Кирби. – А ты не смей называть Малакая скучным, понял? Он интереснее всех вас вместе взятых. Если не хотите испортить свою жизнь, то отвалите от него.
Кто-то присвистнул.
– Ладно-ладно, Барби. Мы же просто пошутили.
– Засуньте свои шутки в задницу.
Она опустилась в кресло и сложила руки на груди.
– Идиоты.
Мне не стоило смеяться в такой ситуации, но Леонор в гневе выглядела просто очаровательно. Я не нуждался в ее защите и мог без проблем выбить из своих сокомандников дурь, однако мысль, что она вступилась за меня, согревала лучше любого одеяла.
– Эй, Стикс. Я не хотел называть тебя скучным, – миролюбиво произнес Кирби. – Прости.
– Бог простит.
Леонор фыркнула. Я пихнул ее плечом.
– С домогательством было жестоко. Митчелл теперь на километр к тебе не приблизится.
Она отвернулась к окну, но я заметил на ее лице улыбку.
– Сделай погромче. Не хочу их слушать.
Весь путь до Лондона мы проехали в приятном молчании и снова слушали музыку. Наши взгляды не отрывались от окна, прослеживая висячие мосты, каменные ратуши и спокойную Темзу. Я редко выезжал из Синнерса, поэтому не мог перестать восхищаться такими видами.
Вдруг Леонор переместила руку с бедра и положила ее между нами.
Прикусив колечко в губе, я смотрел на ее тонкие пальцы, которые медленно заскользили к моей ладони. Она коснулась меня лишь мизинцем, а внутри будто что-то перевернулось.
Я оглядел салон автобуса. На нас никто не смотрел.
Наверное, после сегодняшнего дня кто-то да пустит про нас слухи. Мне не хотелось, чтобы Леонор упрекали за общение с таким отбросом, как я, но скорее всего… так и будет.
Словно прочитав мои мысли, она нахмурилась. О чем она подумала? Ей было плевать на общественное мнение, или Леонор была готова пойти против всего мира, чтобы держать меня за руку?
Сердце прострелила легкая боль, когда она наклонилась к своей сумке и достала оттуда бежевый бомбер. Она расстелила его между нами, накрыв мою руку, и опустила свою под ткань. Чтобы никто не видел. Чтобы никто не знал, что я – ее маленький секрет.
Хотя чего я ожидал? Что дочь топ-модели и арт-магната, целеустремленная и подающая надежды ученица Таннери-Хиллс, которая вскоре покорит своей красотой весь мир, будет открыто держать за руку такого, как я?
Я для нее просто плохой парень, с которым можно повеселиться. Хотя я и веселиться – совершенно несопоставимые вещи.
Мне стоило отстраниться, но я не сделал этого. Леонор переплела наши пальцы под тканью бомбера, и я мягко погладил ее кожу. Если я мог хоть ненадолго погреться в лучах ее света, то хорошо: я воспользуюсь каждой секундой отведенного мне времени.
Бежать от Леонор было невозможно. Я чертовски сильно влип.
Когда она закинула в рот третью жвачку, я вспомнил кое-что и полез в сумку, не разрывая наших соединенных ладоней.
– Хочешь?
Она перевела взгляд на мою протянутую руку и удивленно выдохнула:
– Шоколадные?
– Да, у меня только такие. Ты их не любишь?
– Нет-нет, наоборот, – улыбнулась Леонор и взяла пару конфет. – Мне нравится всё, что связано с шоколадом. Спасибо, Волчонок.
Поднеся их ко рту, она на мгновение опешила. Почему? Стеснялась того, что взяла их у меня?
Я не успел как следует подумать над этим, потому что Леонор всё-таки откусила конфету и тихо застонала, прикрыв глаза. Я мысленно ударил себя, чтобы перестать пялиться на нее.
Серьезно, идиот? Ты никогда не видел, как девушки едят?
Я принялся возиться с плеером и переключать треки, чтобы отвести от нее свое внимание. Взгляд неосознанно задержался на побитых костяшках. Я подавил желание скривиться от отвращения и промыть руки. Надеюсь, Леонор не заляпалась в моей крови.
Вдруг плеер снова переключил песню…
И мое дыхание прервалось.
Осознание больно ударило в грудь, а ребра сдавило от смешанных эмоций. Перед глазами замелькали знакомые картины, которые вынуждали чувства метаться от горя, боли и отвращения к детской радости. Так происходило всегда, когда я слышал песню Sydney Rose – We Hug Now. Каждый раз переживал те годы словно впервые.
Я осторожно повернул голову и увидел, как глаза Леонор стекленеют. Она смотрела в окно и медленно жевала конфету, словно находилась под гипнозом.
«I have a feeling you got everything you wanted
And you're not wastin' time stuck here like me
You're just thinkin' it's a small thing that happened
The world ended when it happened to me».4[1]
– Хорошая песня.
Из нее вырвался судорожный вздох.
– Да.
Но она не узнала меня.
Не Леонор Монтгомери.
Венера Милосская.
Глава 5
Наши дни
– Семьи основателей Таннери-Хиллс берут начало с девятнадцатого века… – произнесла профессор Ланкастер.
Эта женщина работала в Академии Золотого Креста первый месяц. Вернее, правильнее было назвать ее девушкой: мы с Алексом уже вычислили, что ей около двадцати пяти лет.
Не знаю, сколько раз за это время парни с нашего курса сделали комплимент ее заднице. Будь я на месте профессора, уже бы давно послала их к чертовой матери, но она лишь выдавливала учтивые улыбки и закрывала глаза шторкой черных волос.
