Голубые.
Боже, какие они красивые. Как и вся она.
Словно кукла.
Да, я буду называть ее Куколкой, пока не узнаю имя.
Я оглядел стулья и понял, что свободное место осталось только рядом со мной. Сердцебиение сразу же участилось, когда она быстро направилась в мою сторону, сжимая в руках мягкую игрушку.
Куколка опустилась на стул, и меня окутал ее нежный запах, напомнивший что-то… сладкое. Словно шоколад, смешанный с весенними цветами. Я не мог оторвать от нее взгляда, рассматривая неземные черты лица.
– Почему ты так смотришь на меня? – пробормотала она.
– Кажется, я влюбился.
– Что?
Я тут же встряхнул головой, и от этого движения Куколка слегка вздрогнула.
– Эй, – прошептал я, чтобы никто не услышал. – Не бойся, я не причиню тебе боль. Я хотел сказать, что… Мне жаль, что ты здесь оказалась, но я защищу тебя, хорошо?
Она прикусила дрожащую губу.
– Я хочу домой.
– Я тоже, – слабо улыбнулся я. – Но теперь это… наш дом.
Ее глаза наполнились слезами.
Мне не было так больно, даже когда меня били. Почему-то вид того, как она пытается не расплакаться, сломал что-то в моем маленьком сердце. Она казалась такой хрупкой, как хрустальная ваза. Мне хотелось укрыть ее от всего мира и заставить улыбнуться.
– Не плачь. Всё будет хорошо, я тебе обещаю, – постарался я успокоить ее, потому что если ее слезы увидят мальчишки, они сделают еще хуже. – Сколько тебе лет?
– Ч-четыре.
– А мне шесть.
Фин незаметно развернулся и прошептал:
– З-з-заика.
Я скрипнул зубами, но не ответил. Вместо этого сильнее наклонился к Куколке и кивнул на ее игрушку.
– Что это за медвежонок?
– Мне подарили его родители. Они… Они…
– Можешь не рассказывать. – Я сжал лапу медвежонка и потряс ее. – Приятно познакомиться. Теперь ты тоже мой друг.
Куколка наконец-то улыбнулась. В моей груди разлилось тепло от выражения ее лица, наконец-то расслабленного и спокойного. Она сжала вторую лапу игрушки, из-за чего медведь оказался между нами. Так мы и сидели до конца занятия, пока воспитательница не отпустила нас на обед.
– Пойдем вместе? – спросила с надеждой Куколка.
– Да, конечно. Подожди меня в коридоре, мне нужно кое-что сделать.
Она кивнула и вышла из актового зала, недоверчиво оглядываясь по сторонам. Я осмотрел ряды стульев, ожидая, когда Фин и его друг Эрик последуют в столовую, чтобы кое-что провернуть.
Я взял с собой рюкзак и спрятал его за растением в горшке, чтобы выкрасть немного еды с кухни и припасти на черные дни. Однажды я уже сделал это. Теперь, когда мне нужно заботиться о Куколке, еды понадобится в два раза больше.
– Эй, Стикс, – вдруг раздался голос Фина. – Подойди сюда.
Я нахмурился.
– Что тебе надо?
Если они не уйдут в ближайшие минуты, я не успею забрать рюкзак и вовремя прийти на обед. Правила здесь были жесткими. Не успел – не ешь. Не заслужил одобрения – не пьешь. Подрался – сидишь в чулане.
Фин поманил меня пальцем.
– Иди-иди.
Я подошел к ним с Эриком, чтобы они скорее свалили отсюда.
– Что вам…
Первый удар пришелся по моему лицу. Скула вспыхнула острой болью, и я пошатнулся от неожиданности, упав на задницу. Следующий удар последовал незамедлительно. Ребра захрустели, когда Фин пнул меня носком ботинка. Я задохнулся от боли и ощутил стекающую изо рта кровь.
– Что ты о себе возомнил, придурок? – прорычал Фин, осыпая меня ударами. – Ты гребаный неудачник, который должен был сдохнуть вместе со своими родителями!
Удар.
Удар.
Удар.
– Хватит… – прохрипел я и попытался отползти. – Хватит…
– Закрой рот!
Его друг ударил меня с другой стороны. Я всхлипнул, вцепившись пальцами в холодный пол. Они избивали меня каждую неделю, но ногами – впервые. Фин и Эрик были больше и старше меня. Каждый их удар выбивал из легких воздух, а я даже не был в силах ответить.
И рассказать директору не мог. Потому что остальные посчитали бы меня предателем и стукачом, а с такими разговор был коротким. Полный бойкот или избиение.
Вдруг где-то на задворках сознания раздался чей-то крик. Я поднял взгляд и нашел голубые глаза. Куколка плакала, крепко прижимая к груди медвежонка.
О, нет. Она не должна видеть это.
– Уходи… Уходи отсюда…
Ее большие глаза распахнулись, и она покачала головой.
– Пожалуйста… Пожалуйста, уходи…
Куколка послушалась. Когда она выбежала из зала, я облегченно выдохнул.
Моя задача – защищать ее.
Эрик и Фин не переставали бросаться в меня грязными словами, которые били сильнее, чем любые физические удары. Чудик. Сирота. Уродец. Одиночка. Изгой. Я закрыл уши руками, чтобы не слышать их.
– Что здесь происходит? – прокричала директор, ворвавшись в помещение.
Фин и Эрик тут же отскочили в стороны.
– Он первый начал!
Перед глазами помутнело, но я увидел в дверном проеме голубые глаза.
Куколка спасла меня.
Теперь я должен спасти ее.
Встряхнув головой, я отвернулся. Мои пальцы задрожали, когда я включил первую попавшуюся песню. В ушах раздались тяжелые ноты Yenne – The Wolves.
Мелодия, которую я слушал в детском доме, была намного мягче и меланхоличнее этой. Когда отец купил мне фортепьяно, я не переставал играть ее, словно мог вернуться… к ней.
Она уехала в другой город.
Она не могла носить фамилию Монтгомери.
Но вдруг… вдруг судьба решила сыграть со мной злую шутку?
– Сделаем вид, что мы договорились.
Леонор забрала один наушник и вставила в свое ухо.
– Господи, ты такая нахалка, – не сдержался я, закатив глаза. – Тебе бы поучиться манерам.
– Я не слышу тебя, Волчонок.
Мои брови удивленно поползли вверх, и я повернулся к Леонор, найдя искрящиеся от веселья глаза.
– Волчонок?
– Ваша команда называется «Волки», и сейчас мы слушаем песню «Волки». Удивительное совпадение, тебе так не кажется?
Леонор Монтгомери на самом деле назвала меня… Волчонком? Парня, который носил в спортивной сумке пистолет и стрелял из лука лучше, чем Ария в «Игре престолов»? Парня, который был старше нее на два года, но в глубине души – на все двадцать?
Кажется, кто-то из нас сошел с ума.
– Эй, Стикс! Что за красотка рядом с тобой?
Я медленно повернулся на знакомый голос. В мгновение ока меня охватило ледяное спокойствие, которое испарялось при появлении Леонор.
Напротив нас сидел Кирби Стамесс, который не отрывал взгляда от девушки за моей спиной.
Я всегда недолюбливал его.
Этот светловолосый ублюдок уже несколько лет тайно соперничал с Бишопом по самым разным мелочам. Новый байк у моего брата? Он выторгует себе лучше. Новые кроссовки? Он купит две пары. Новые знакомые? Он обязательно отобьет их.
Бишоп махнул на мои доводы рукой, сказав, что Кирби – нормальный парень.
Но я всегда чувствовал грязь. Чутье никогда не подводило меня, потому что первым человеком, которого я возненавидел всей душой, была Аннабель Картрайт.
Точнее… вторым.
Я сделал успокаивающий вдох.
Был еще он.
– Что тебе нужно? – спросил я Кирби и выдвинулся вперед, чтобы закрыть Леонор своей фигурой.
– Хэй, привет! Меня зовут Лени, а тебя?
Блядь.
Бросив взгляд через плечо, я молча велел ей держать рот закрытым.
И когда меня начала волновать безопасность этой девчонки?
– Кирби, – улыбнулся ублюдок и протянул руку с сиденья напротив. Мускул на челюсти дернулся, когда Леонор перегнулась через меня и пожала его ладонь. – Не хочешь поменяться местами, Стикс? Думаю, твоей собеседнице не особо нравится разговаривать со стеной.
Я сжал руки в кулаки.
– Нет.
– Тогда Митчелл поменяется с ней. Давай, малышка, до Лондона еще далеко, а у меня в запасе много интересных историй.
– Могу предложить ей посидеть на моих коленях, – хохотнул вдалеке Коннор.
– Только на коленях? – усмехнулся Логан.
– Тренер сказал держать член в штанах.
Глаза затмила красная пелена. Я тяжело дышал, смотря прямо перед собой в одну точку, пока гнев стремительно растекался по венам. Мне никогда не хотелось убить кого-то так сильно, как сейчас. Я сдерживался изо всех сил, чтобы не сорваться.
– Сладкие шестнадцать, – пропел Митчелл.
