Отшатнувшись от него, я разлепила пересохшие губы и посмотрела в голубые глаза. Очень сердитые и очень раздраженные. Конечно же, сейчас мне только этого не хватало.
– Ты… ты…
Он сделал медленный шаг.
– Что, блядь, я? – Впервые за две встречи я услышала в голосе Малакая гнев, а не привычное безразличие. – Убил их, потому что ты решила пробежаться по Синнерсу наполовину обнаженная? Гениально, Леонор. Другого я от тебя и не ждал.
– Я не… Я не…
Подавив тревогу, я постаралась не смотреть себе под ноги и тем более не разворачиваться.
– Ты… Ты застрелил трех человек! – выкрикнула я, взмахнув дрожащими руками. – Сейчас сюда приедет полиция, они увидят меня с тобой и подумают… подумают, что я…
Малакай схватил меня за затылок.
– Во-первых, здесь нет полиции, – прохрипел он низким голосом, спокойно и неторопливо, удерживая зрительный контакт. – Во-вторых, в эту секунду в Синнерсе убили еще как минимум стольких же. И в-третьих, какого черта ты творишь?
– Какого черта я творю? Какого черта я творю? – сорвалась на крик и попыталась оттолкнуть его. – Напоминаю, я стою в крови каких-то ублюдков, которых ты пристрелил из пистолета!
– А пристрелить можно не из пистолета?
– Откуда он у тебя? – прорычала я. – И не язви в такой ситуации!
Он посмотрел мне за спину, склонив голову набок.
– О, они встают.
Я заверещала и резко развернулась.
– Где?
Позади раздался смешок. Если бы я не была так зла на Малакая, то сошла бы с ума от открывшейся глазам картины. Но единственное, что мне хотелось сейчас сделать – дать ему кулаком по лицу.
– Ты полный кретин!
Я развернулась и, обогнув его, бросилась к своей машине.
– Разбирайся с этим сам. Меня здесь никогда не было, а те три трупа… те три трупа сейчас заберет Векна, а Стив Харрингтон заметет наши следы и…
С губ сорвался крик, когда крепкие руки подхватили меня за талию и посадили на деревянные паллеты. Я ударила Малакая в грудь, но он перехватил мои запястья и протиснулся между бедер.
– Сейчас не время болтать о Стиве Харрингтоне.
– Для «Очень странных дел» всегда найдется время. И я плюну тебе в лицо, если ты не отпустишь меня.
Малакай сузил глаза. Он всё еще держал одной рукой пистолет, а второй стискивал мои ладони, которыми я хотела расцарапать ему лицо.
– Попробуй, и я откушу тебе язык, – прохрипел он угрожающим тоном. – Что ты забыла на моей территории?
Его бровь была рассечена, губа с серебряной сережкой кровоточила, но даже так он выглядел чертовски сексуально. И это раздражало сильнее того, что он убил трех человек, которые собирались изнасиловать меня.
Прекрасно.
– На твоей территории? – фыркнула я, пытаясь не отвлекаться. – Давно она стала твоей?
– Да, черт возьми, на моей территории. Это Кирби заставил тебя выйти на ринг?
– Никто меня не заставлял, – прошипела я и снова постаралась вырваться из его захвата. Конечно, безуспешно. – Морана позвонила и попросила помочь им. Хотя знаешь, это не твое дело. Я давно не отчитываюсь перед мужчинами, которые не достойны и волоска на моей голове.
– Интересно, с каких пор ты стала так близка с этим ублюдком Стамессом, – усмехнулся Малакай. – Кажется, раньше ты по некоторым причинам недолюбливала его.
Из меня вырвался неискренний смех.
– Эти некоторые причины сбежали, поджав хвост, так что я имею полное право общаться с кем захочу.
– О, правда? – промурлыкал он. – Думаешь, можешь выйти на мой поединок и болеть за другого человека?
Я вырвала руку из его хватки и показала средний палец.
– Именно так я и думаю.
Когда он стиснул челюсти, на моем лице появилась сладкая улыбка. Его рука снова перехватила мое запястье, вырвав из меня шипение. Глаза затмила красная пелена, и я сама удивилась, что способна на такую ненависть к человеку.
– Знаешь, где должен быть этот палец? – придвинувшись к моему уху, прошептал Малакай.
Не удержавшись, я сглотнула, когда он опалил мою кожу горячим дыханием. Меня и так трясло от пережитых эмоций от поединка, погони и мертвых тел в паре шагов от нас, так теперь ко всему этому присоединился чертов бывший, заставляющий нервные окончания искриться с удвоенной силой.
Бывший, который выглядел так сексуально, что мне хотелось сорвать с него одежду.
Я встретилась с ним взглядом и прошептала:
– Где?
Он придвинулся к моему лицу, и тело само откликнулось на его близость, поддавшись вперед. Малакай наклонился ниже, отчего наши носы почти соприкоснулись, и хрипло усмехнулся.
– В твоей маленькой киске, которая, по всей видимости, очень соскучилась по моему члену, потому что так и ждет, когда я выбью из нее дурь.
Жар внизу живота усилился.
– Твой член больше никогда не приблизится ко мне, – прошипела я в ответ, не разрывая зрительного контакта. – Особенно после того, что я видела в гараже.
Малакай покачал головой и прикусил колечко в губе, чтобы скрыть ухмылку.
– О, так ты ревнуешь, – протянул он, и по моему телу пробежалась дрожь от его наглого голоса. – Признайся, ты представляла себя на ее месте? Вспоминала, как кричала мое имя, пока я заполнял тебя снова и снова, заставляя стонать и плакать от наслаждения?
Дыхание участилось, когда он сильнее прижался ко мне и я почувствовала отчетливую твердость его возбуждения. Мое разгоряченное тело помнило каждый дюйм его плоти. Я неосознанно поерзала и подавила победную ухмылку, увидев, как его глаза прикрываются.
В эту игру могли играть двое.
– Точно так же, как ты вспомнил, что делал с тобой мой рот, – прошептала я, практически касаясь губами его губ.
– Самые отвратительные вещи.
– Да? Тогда почему ты сейчас хочешь трахнуть меня?
Малакай погрузил пальцы в мои волосы и крепко сжал их, заставив меня выгнуть шею. Наши лица разделяли считаные сантиметры, как когда-то раньше, во время нашего первого поцелуя. Только сейчас это расстояние заполняла лишь бурлящая, словно лава, злость.
– Потому что ты самое раздражительное существо на свете.
– Взаимно, Волчонок, – усмехнулась я ему в лицо.
Малакай зарычал.
– Не смей называть меня так.
– Как? Волчонок? – пропела я с дразнящей улыбкой. – Хорошо, Волчонок, больше не буду. Потому что меня так сильно тошнит от тебя, что хочется поскорее отсюда сбежать. Прямо как ты и сделал два года назад, да?
Он опустил взгляд на мои губы.
– Я ненавижу тебя.
– Не больше, чем я ненавижу тебя.
Я вскрикнула, когда он наклонился и впился зубами в мою шею. Тело задрожало от прилива вожделения, которое копилось во мне на протяжение всего поединка. Я неосознанно сжала бедра, чем подтолкнула Малакая ближе.
– Отпусти меня, иначе я закричу, – выдавила я с придыханием.
Затем кожей ощутила, как он растягивает губы в улыбке.
– Кричи.
– Помогите! – заверещала я. – Кто-нибудь, на помощь!
Малакай поднялся и схватил меня за шею, прижав затылком к холодной стене позади. Я задохнулась от нехватки воздуха и вцепилась пальцами в его запястье, но он не сдвинулся с места. Мои ресницы затрепетали от давления на горло, а киска запульсировала, умоляя заполнить ее чем-то горячим и твердым.
– Хочешь… убить меня? – прохрипела я, наблюдая за тем, как его глаза темнеют. – Смертью больше, смертью меньше. Сделай это, чтобы я… не действовала… тебе на нервы. Давай же!
– Я был бы рад увидеть, как ты умираешь, – прошептал Малакай, прижав к моему виску дуло пистолета. Я даже не дрогнула. – Знаешь, я мечтал об этом несколько месяцев. Вот только когда увидел тебя…
Я качнула бедрами ему навстречу, желая довести его до крайности.
– То что? Что изменилось?
На его губах появилась садистская улыбка.
– Я понял, что это слишком просто.
Он резко отстранился, и я сделала глубокий вдох, закашлявшись от потока кислорода, хлынувшего в легкие. Затем погладила саднящую шею и подавила чертов стон. Вопреки тому, как мне хотелось дать ему пощечину, это применение силы еще сильнее завело меня.
Какого черта?
– Все платят за свои грехи, Леонор Монтгомери, – тихо произнес Малакай, сверкнув арктическими глазами. – И когда-нибудь ты заплатишь за свои.
Развернувшись, он двинулся к концу переулка.
– Могу сказать тебе то же самое! – крикнула я ему в спину.
В тишине раздался его смешок.
– Я уже поплатился за них. Девять мучительных раз.
Глава 7
Наши дни
Дождавшись, когда розовая Lamborghini пронесется мимо «Фортуны», чуть не врезавшись в мусорный бак, я перекинул ногу через мотоцикл.
Чертова сумасшедшая девчонка.
Я находился в шаге от того, чтобы догнать Леонор, вытащить ее из этой кукольной тачки и оттрахать прямо на капоте, наблюдая за тем, как подпрыгивает в коротеньком топе ее грудь. Она бы точно расцарапала от гнева всю мою кожу, пока я бы кусал, лизал и сосал каждый дюйм ее восхитительной киски, которая, по ее словам, совершенно по мне не соскучилась.
Из меня вырвался хриплый смешок.
Может, Леонор Монтгомери и наплевала на наши отношения, но ее тело всегда пело в моих руках. Даже если она и трахалась с другими парнями, пока меня не было, ее плоть скучала по ощущениям, которые подарить ей мог только я.
Я слышал это в ее маленьких вздохах, видел в расширившихся зрачках, чувствовал в запахе возбуждения, витавшем в темном переулке.
Стоило всех усилий не опуститься перед ней на колени в лужу крови тех ублюдков, которых я застрелил, и напомнить, каково это – разлетаться на части от моего языка.
Я не мог справиться с иррациональным желанием убить ее и оставить себе. Сколько раз за последние дни перед освобождением я представлял, как она плачет и вымаливает у меня прощения за содеянное, пока я приставляю к ее лбу пистолет.
Но столько же раз я вспоминал… вспоминал, как она спала на моей груди, сжимая в кулаках мою футболку, будто боясь проснуться и не увидеть меня рядом. Как верещала мне на ухо, пока мы гнали на моем байке по ночному Синнерсу. Как не могла оторваться от меня, целуя, целуя и еще раз целуя с улыбкой на губах.
Сколько раз я вспоминал ее…
