Гостей в особняке было не протолкнуться. На нашей стороне города практически каждый второй являлся политиком, бизнесменом или директором крупнейшей компании. Они часто собирались на таких ужинах, но, если не ошибаюсь, помимо них существовали и те, куда приглашали только городской совет.
Монтгомери относились к семье основателей, но не входили в него. Точнее, родители настойчиво пытались взять правление Таннери-Хиллс в свои руки, но пока что безуспешно.
Может, если это произойдет, они забудут про меня?
Про меня вообще могут забыть? Возможно ли стать… невидимой? Призраком? Лучиком света, который никто не видит?
Как-то в детстве я пыталась наколдовать мантию, как у Гарри Поттера, но ничего не вышло. Тогда это так сильно расстроило меня, что я проплакала всю ночь, а потом заела горе тонной шоколада.
Сейчас же я понимала, что мою жизнь не исправит даже мантия-невидимка.
– Извините, а здесь есть общий балкон? – спросила я у проходящего мимо дворецкого.
– Да, миледи, но его закрыли с другой стороны. Пройдите прямо по коридору и заверните направо. – Мужчина указал мне путь рукой в белоснежной перчатке. – Может, уже свободен.
– Благодарю.
Как только вокруг никого не осталось, я скинула высокие каблуки и облегченно вздохнула. Мама говорила, мне нужно ходить на них каждую свободную минуту, чтобы тренировать дефиле. Каблуки для моделей – продолжение их ног, а если ты не можешь устоять на них, то тебя их лишают.
И каблуков, и ног.
Жестоко, но такова модельная индустрия.
Добравшись до двустворчатых дверей, я дважды дернула за ручки. Черт, и правда закрыто. Мне срочно нужно выйти на воздух, чтобы вдохнуть полной грудью и хотя бы ненадолго отключиться, иначе я выцарапаю кому-нибудь глаза. Родителям, например.
Оглядевшись по сторонам, я уперла голую ступню в дверь и дернула сильнее.
Давай, чертова деревяшка! Открывайся!
Вдруг в коридоре послышался характерный звук. Я вскрикнула и чуть не завалилась на спину, когда створка распахнулась.
Есть!
Быстро выскочив на балкон, я захлопнула двери, чтобы никто не узнал о моем местонахождении, после чего развернулась и вдохнула прохладный воздух. Взгляд заскользил по туманному лесу, который окружал особняк Тюдоров. Я поежилась от осенней прохлады и неприятного ощущения где-то под ребрами, свернувшегося, как ядовитая змея.
Таннери-Хиллс всегда пугал меня. Если честно, я всей душой ненавидела этот город. Когда у меня будет много денег, я обязательно заберу с собой Дарси с Изабель и сбегу отсюда.
Подойдя к ограждению, я облокотилась на него и прикрыла глаза.
Наконец-то минута спокойствия.
Весь сегодняшний день я провела на кастинге в модельное агентство. Я до сих пор не понимала, хочу ли этим заниматься, но согласия у меня, конечно же, никто не спрашивал. Оставалось только плыть по течению и брать от жизни самое приятное.
Раньше у меня не было и этого.
Я должна быть благодарна, верно?
Но тогда почему я… ничего не чувствую?
– Нет, придурок, ты фальшивишь…
Я подпрыгнула от неожиданности и резко развернулась, выронив на пол каблуки.
Кто это сказал?
Сердце бросилось вскачь, когда я заметила в тени незнакомого парня, прислонившегося спиной к стене. Господи, почему он сидел здесь с закрытыми глазами? Или всё это – иллюзия моего уставшего мозга?
– Привет? – Я сделала крошечный шаг в его сторону. – Ты умер?
Он провел ладонью по подбородку, но не открыл глаз.
– Ага, не умер. Хорошие новости, эм-м-м… Стивен? – нервно улыбнулась я. – Нет, не думаю, что ты Стивен. Почему ты тут сидишь, Патрик? Медитируешь? Кстати, это надо делать с прямой спиной, а ты согнулся, как вопросительный знак.
Он снова не ответил. В свете луны я различила лишь его широкие плечи, обтянутые тканью пиджака, и спадающие на лоб черные волосы. Интересно, он красивый? Наверное, у него карие глаза.
М-м-м, мне нравятся кареглазые брюнеты…
– Меня зовут Лени, а тебя?
Наконец-то он решил хоть как-то отреагировать на мое появление. Подняв голову, медленно приоткрыл один глаз, а затем… отшатнулся и сильнее прижался спиной к стене.
Ей-богу, я будто стояла над ним с ножом, занесенным над головой.
Ну и чудак.
– Кто ты?
Ох, какой у него голос… Такой хриплый и глубокий, точно как в книгах и сериалах про маньяков. Мне понравилось. Но больше понравились его льдисто-голубые глаза, напоминающие замерзшее море.
В них запросто можно утонуть. Я поняла это в первую секунду.
– Я только что назвала тебе свое имя, а ты не ответил, – напомнила я и начала заламывать пальцы от нервозности.
Почему-то каждый разговор с красивыми мальчиками заставлял меня переживать. Мне часто делали комплименты, со мной многие хотели дружить, а кто-то даже пытался стать моим парнем, но это не отменяло того факта, что иногда я стеснялась.
Да, вам не послышалось – Леонор Монтгомери тоже умела стесняться.
Когда парень смахнул со лба растрепанную прядь и вынул наушники, на моем лице снова появилась улыбка.
Ах, так вот в чем дело! А я уже подумала, что он умер или проигнорировал меня. Не знаю, какой вариант расстроил бы меня сильнее – наверное, второй.
– Меня зовут Леонор, а тебя?
Испуг в глазах незнакомца испарился по щелчку пальцев. Я недоуменно наблюдала за тем, как он хмурится и опускает взгляд себе под ноги. На его высоких скулах заиграли желваки, и я отметила, что он точно старше меня. Наверное, года на… два? Три?
– Я первый нашел это место, – прохрипел он. – Тебе лучше уйти.
Моя челюсть отвисла.
Вот же… хам!
Уперев руки в бока, я топнула босой ногой, чтобы привлечь его внимание.
– Ты не можешь так разговаривать со мной. Я девушка, а это значит, что ты должен отдать мне свой пиджак, ведь я могу замерзнуть, потом предложить закуску или бокал шампанского, а в завершение поговорить со мной о звездах, потому что это романтично.
Он фыркнул.
Фыркнул!
– Я ничего никому не должен, а особенно какой-то зазнавшейся девчонке.
Я чуть не лопнула от возмущения.
– Ты встретил меня две минуты назад, а уже оскорбил мое женское достоинство!
– Женское достоинство? – Уголок его губ слегка приподнялся, и он наконец-то встретился со мной своими удивительными глазами. Я сглотнула, почувствовав сухость во рту. – Сколько тебе лет, малышка?
Малышка? Он что, совсем обнаглел?
Надеюсь, этот мерзавец не заметил, как мои щеки налились румянцем. Но не от гнева, а… легкого смущения.
Меня никогда так не называли. Я слышала, как это делали влюбленные парочки, но у меня ни разу не было отношений. Поэтому сейчас я зарделась, как шестнадцатилетняя девчонка.
Ах да, я и есть шестнадцатилетняя девчонка.
Отстой.
– Мой возраст не имеет значения, – ответила я, вскинув подбородок.
Он долго и пристально вглядывался в мое лицо. Такое внимание заставило меня занервничать, особенно когда его брови нахмурились, а голова склонилась вбок. Я прикусила нижнюю губу, пытаясь представить, как выгляжу со стороны.
Не знает, кто я такая? Или наоборот?
Я ему понравилась? Или он считает, что я не особо красива?
– Ничто в этом доме не имеет значения, – наконец-то ответил парень, не отводя от меня изучающего взгляда, и снова вставил наушники. – Закроешь двери, когда выйдешь.
Затем положил голову на согнутые колени, забыв о моем присутствии.
Я распахнула рот, как выброшенная на берег рыба, но не смогла произнести ни слова. Со мной никогда так не разговаривали. Я была чертовой Леонор Монтгомери, которую обожал каждый второй житель Таннери-Хиллс (за исключением разукрашенных дам, трясущихся за здравомыслие своих сыновей).
А этот мудак собирается так разговаривать со мной?
Ну уж нет!
Откинув за спину длинные волосы, я направилась прямиком к нему. Босые ноги шлепали о камень, и лишь тогда ко мне пришло осознание, что завтра я заболею с вероятностью в девяносто девять процентов. Но мне было плевать: я уселась рядом с ним и, нагло выхватив один наушник, вставила в свое ухо.
Мои глаза распахнулись.
Вау, у придурка хороший вкус. Очень даже хороший.
– Что ты делаешь? – раздалось недовольное шипение.
Я повернула к нему голову и вскинула бровь.
– Слушаю музыку. Очевидно.
– Мою музыку, – напомнил Стивен-Патрик-Митчелл, и его голубые глаза гневно сощурились. – Во-первых, ты вторглась в мое личное пространство. Во-вторых, без разрешения взяла мой наушник. Просто оставь меня в покое, черт возьми.
– Почему ты такой злой?
Незнакомец сжал челюсти и отвернулся. В профиль он выглядел еще симпатичнее. Я не могла отвести от него глаз, пока он плотно сжимал губы и барабанил пальцами по коленям.
– Я не злой. Ты меня раздражаешь.
– Привыкай. Это мое призвание – раздражать, но влюблять. Нет ни одного парня, которому я не нравлюсь, так что ты тоже скоро попадешь в этот список.
Самоуверенно?
Да, и что?
Он шумно выдохнул, но ничего не ответил. Я продолжала наблюдать за ним, даже не скрывая своего интереса.
Конечно, мудаки, подобные этому, были самыми красивыми. Волнистые черные волосы спадали на лоб и делали его похожим на падшего ангела, а пухлая нижняя губа так и манила прикоснуться к себе. Только сейчас, приглядевшись, я заметила в ней отблеск серебряного колечка.
Вау. Ему так идет.
От него исходила темная, загадочная аура, словно кричащая: «Лучше не связывайся со мной». Но черт, это меня и привлекало. Мои пальцы чесались от желания провести ими по его скулам, чтобы понять, такие же они острые наощупь, какими кажутся. Но он, наверное, откусит мне руку.
Как же всё-таки его зовут?
– Красивый…
Он удивленно посмотрел на меня.
– Что?
Я округлила глаза и вскинула ладонь ко рту, резко отвернувшись. Господи, я сказала это вслух? Как он услышал?
– Эм… Красивый… лес! – Я ткнула пальцем за балкон. – Да, лес очень к-красивый. Не ты. Ты некраси… Точнее, ты тоже красивый, но…
Я зажмурилась.
Ну вот, опять опозорилась. Будь рядом Тереза, она бы сказала, чтобы я держала рот на замке. Кажется, мне и правда стоило делать это, потому что каждый подобный импульс не приводил ни к чему хорошему.
Хватит болтать, Леонор. Просто помолчи.
Я покачала головой и, достав наушник, положила его между нами.
