Я на мгновение обернулся. В голове вдруг всплыло забытое воспоминание из прошлой жизни. Имя само сорвалось с губ, будто природа решила дать мне подсказку.
– Будешь Ярославом, – произнёс я. – Имя сильное. Тебе подойдёт.
Я мысленно вздрогнул. Именно так звали моего брата в том, другом мире. Я ведь даже сам не понял, как произнёс эти слова.
Странное совпадение. Может, магия природы решила надо мной подшутить? Впрочем, это может быть простым совпадением. Ярослав так Ярослав. Это лучше, чем называть духа старым именем или по номеру региона.
Парень замер, прошептал про себя новое имя. Задумался. Попытался запомнить то, что я ему только что сказал.
– Я-ро-слав, – медленно повторил он. Голос стал чуть чище, но в нем всё еще вибрировала холодная змеиная сила. – Мне нравится!
Ярина лишь хмыкнула, поправляя лямку своего самого прыткого чемодана.
– Красиво. Главное, чтобы он под этим именем не начал глотать моих фамильяров на завтрак, – буркнула друидка.
В поместье мы вошли, когда небо начало розоветь. Архип уже вовсю гонял рабочих, подготовка лечебницы шла к концу.
– Степан! – окликнул я слугу. – Занимайся гостем. Выдели ему комнату. На первом этаже. У нас их мало осталось. Найди одежду и накорми до отвала. Мяса не жалей.
Степан покосился на седого юношу в плаще из мха. Выполнил жест, который чем-то напоминал то, как крестились в моём мире, но спорить не стал.
Позже я расскажу ему, кто пожаловал в наш особняк. Но сейчас у меня есть и другие дела.
– Ярина, – я повернулся к друидке, – головой отвечаешь за него. Присматривай в оба глаза. Он пока сам не понимает, на что способен.
– Не волнуйся, Хозяин, – Ярина дерзко подмигнула. – Мы с Яриком быстро найдем общий язык. Иди, отдыхай, у тебя вид такой, будто ты сам из могилы вылез.
Отдохнуть не получилось. Едва я зашёл в кабинет, на столе затрезвонил телефон. На другом конце провода раздался бодрый, чуть насмешливый голос Нефёдова.
– Всеволод Сергеевич, добрейшего вечера! Надеюсь, я не прервал ваш ужин? У меня новости. М-м-м… Не самые лучшие. Наша общая знакомая, Анна Михайловна Корнилова, изволила заинтересоваться вашими успехами. Договориться с ней я не смог. Она хочет пообщаться с вами лично. И, судя по её тону, лучше не заставлять даму ждать.
Я сжал трубку чуть сильнее, чем следовало.
Значит, лёд тронулся.
– Где и когда, Николай Семёнович?
– Завтра в Волгине. Записывайте, где пройдёт встреча… Поторопитесь, Дубровский. Такие шансы выпадают раз в жизни.
Я тут же набрал номер Мишки Горенкова. Мой старый друг, нищий дворянин, который знал город лучше любого его жителя, ответил мне сразу же.
– Миша, есть дело. Нужно встретить меня на въезде в город и проводить к месту встречи. Нефёдов, о котором ты уж точно когда-нибудь слышал, устроил свидание с Корниловой, но мне нужен свой человек рядом, чтобы не вляпаться в какую-нибудь «светскую ловушку».
– Сделаем, Всеволод! – Горенков, как обычно, был лёгок на подъем. – Жду тебя завтра у старой заставы. Проведу кратчайшим путем, комар носа не подточит.
Я положил трубку и направился в свою комнату, чтобы выспаться перед предстоящей встречей. Тенелист убил Полоза, но я выставил на доску новую фигуру – политическую. Теперь главное, чтобы эта Корнилова увидела во мне спасителя, а не очередного авантюриста с замашками бастарда.
Вечер в поместье пролетел в суете. Пока Ярина под присмотром Степана пыталась впихнуть Ярослава в поношенные, но крепкие холщовые штаны, я успел лишь наскоро перекусить и провалиться в тяжёлый сон без сновидений.
Утро встретило меня густым туманом и звонком Горенкова.
– Всеволод, я на месте, у старой заставы. Лошадей привязал, жду только тебя. Не опаздывай, такие дамы, как Корнилова, не любят ждать даже баронов, – сообщил мой помощник.
Я быстро собрался, бросил короткий взгляд на комнату, где затаился мой новый сосед по дому. Затем и пришпорил коня и приготовился к поездке. Мишка встретил меня у въезда в Волгин.
Выглядел он как обычно – поношенный сюртук и цепкий взгляд человека, знающего всю изнанку этого города.
– Привет, Сева! – Мишка махнул рукой. – Едем в «Золотой Якорь». Там отдельный кабинет на втором этаже. Корнилова уже ждёт. Не поверишь, но со мной связался твой знакомый. Ввёл в курс дела. Так что веди себя прилично, она дама с характером.
– Кто с тобой связался? – вскинул брови я. – Нефёдов?
– Он самый! Николай Семёнович. Я, правда, не думал, что у него найдётся номер гостиницы, в которой я сейчас живу, – пожал плечами Горенков.
Да чёрт с ней с гостиницей! Этот номер можно найти в любой газете. Откуда Нефёдов знает, что Мишка работает на меня? Я об этом не промолвил ни слова.
Вот это уже интересно…
Место встречи было выбрано идеально – дорого, тихо и абсолютно конфиденциально. Горенков проводил меня до дверей кабинета и тактично удалился в коридор.
Анна Михайловна сидела в глубоком кресле у окна. На первый взгляд – типичная знатная особа, уставшая от светской жизни и подточенная недугом.
Она начала разговор издалека, подробно расспрашивала о моём целительском источнике, о ходе работ в санатории и о том, какие именно методы я использую для восстановления магических каналов.
Я отвечал спокойно, но внутри нарастал холодок подозрения. Я внимательно следил за тем, как она тянется к чашке чая, как поправляет шаль. Её движения… они были слишком точными. Никакой скованности, никакой тяжести.
У меня, конечно, нет медицинского образования. Но, если вспомнить то, что рассказывал Нефёдов, суставы её рук должны сильно страдать. Скованность неизбежна при её диагнозе. Но скованности нет! Она притворяется. И делает это мастерски.
Я решил придержать свои догадки при себе. Рано пока что раскрывать свои карты.
– Знаете, Всеволод Сергеевич, – Анна Михайловна вдруг отставила чашку и посмотрела мне прямо в глаза. В её взгляде не было и тени болезненной немощи. – Мне ваша помощь не нужна. Я вполне здорова, как вы, полагаю, уже успели заметить.
О как! Не успел я сделать вывод, а она уже сама решила признаться.
Я слегка приподнял бровь, сохраняя невозмутимость.
– Знаю, Анна Михайловна. Я это заметил, – заявил я. – В таком случае… Зачем же я вам нужен?
– Я почувствовала, что вам можно довериться, – продолжила она, понизив голос. – Вы не из тех, кто болтает лишнее. Помощь нужна не мне.
Она коротко кивнула в сторону дальнего конца зала. Там за столиком сидел молодой мужчина. В тени. Признаться, я его даже не заметил, когда вошёл в зал.
Но теперь, приглядевшись, я увидел, что этот человек бледен, дышит тяжело, а его аура… она вибрирует от боли так сильно, что я ощутил этот дискомфорт физически.
Более того… Между ним и Корниловой есть связь. Жизненная энергия. Нить, которая связывает этих двоих.
Ах… так вот в чём дело! Я перевёл взгляд с Корниловой на её спутника и обратно. Угораздило же меня влезть в ТАКУЮ интригу.
Это не просто пациент. Это тайна, которую Анна Михайловна готова оберегать ценой своего доброго имени и огромных денег. Если в Петербурге узнают, кто этот человек и почему он прячется в моём захолустном санатории, полетят головы по всей империи.
Будь я проклят… Это ведь её любовник!
А муж Корниловой обладает невероятным могуществом и связями. Вот дела…
– Его нужно поставить на ноги, господин Дубровский, – отрезала Корнилова, и в её голосе прорезалась сталь. – Скрытно. Быстро. Без лишних вопросов. Вы берётесь?
Глава 2
Я выдержал паузу. Не потому, что сомневался – а потому, что в таких ситуациях молчание говорит больше, чем слова. Корнилова ждала мгновенного ответа. Либо «да», либо «нет». Но я не собирался давать ей ни того, ни другого. По крайней мере, не сразу.
– Прежде чем я отвечу, Анна Михайловна, – откинулся в кресле, – мне нужно осмотреть вашего знакомого. Я не берусь лечить то, чего не видел.
Корнилова чуть сжала губы. Видимо, привыкла, что люди соглашаются сразу, когда она говорит таким тоном. Но кивнула.
– Дмитрий, – позвала она негромко. – Подойди.
Мужчина поднялся из тени. Двигался он медленно, осторожно. И это говорило, что он понимал: любое резкое движение может отозваться болью.
Вблизи он выглядел ещё хуже, чем издалека. Бледная кожа с сероватым оттенком, тёмные круги под глазами, впалые щёки. Но одежда опрятная – добротный, хотя и не роскошный сюртук, чистая рубашка. Руки не аристократа, но и не мужика. Руки человека, который привык работать с бумагами.
– Дмитрий Иванович Самарин, – хрипло представился он. – Коллежский секретарь при губернском управлении.
Чиновник среднего звена. Не мелкая сошка, но и не шишка. Из тех, кто знает, как работает бюрократическая машина изнутри, но сам ею не командует.
Занятно, что он сразу обозначил своё положение. Это вновь говорило о некотором уровне доверия ко мне.
– Садитесь, – я указал на стул напротив. – Расскажите, что с вами.
Самарин сел. Бросил короткий взгляд на Корнилову. Тёплый, но в то же время тревожный. Было видно, что он волнуется не за себя, а за неё. И Корнилова, сама того, видимо, не замечая, чуть повернулась в его сторону.
Да, между ними определённо не простая интрижка. Чувство настоящее. Что делает ситуацию одновременно опаснее и ценнее.
– Началось всё полгода назад, – заговорил Самарин. Слова давались ему с видимым усилием. – Слабость, боли в груди. Сперва думал, что сердце барахлит. Обратился к лекарю, тот ничего не нашёл. Потом стало хуже. Жар по ночам, судороги. Вес уходит. Я за полгода похудел на полтора пуда.
– К скольким лекарям обращались? – спросил я.
– К четырём. Двое в Волгине, один в Саратове и один в Петербурге, – Самарин горько усмехнулся. – Последний – профессор. Светило, как говорится. Осмотрел, покачал головой и выписал микстуру от нервов. Сказал: «Ипохондрия на фоне переутомления». Микстура, разумеется, не помогла.
– Вы не маг? – уточнил я.
– Нет. Обычный человек, – с недоумением посмотрел он на меня.
Ещё бы, ведь, как правило, магией обладают только аристократы. Однако следовало исключить вариант, что он бастард.
Я потянулся к нему чутьём друида – осторожно, едва касаясь. Мана у меня и так на минимуме, но на беглый осмотр хватит.
И тут же отдёрнулся, как от ожога.
Внутри Самарина сидело что-то живое. Что-то чужеродное, тёмное, присосавшееся к его жизненной энергии и медленно, методично вытягивающее из него силы. Как пиявка, только глубже.
Впервые сталкиваюсь с чем-то подобным вживую. Но в книгах Валерьяна мне доводилось читать о магических болезнях. Думаю, мы найдём выход. Вопрос времени.
– Что вы увидели? – Корнилова подалась вперёд. Она заметила, как я отдёрнулся. Умная женщина – ничего не упускает.
– Это не обычная болезнь, – сказал я медленно. – Дмитрий Иванович, вам говорили когда-нибудь, что причина может быть магической?
Самарин нахмурился.
– Профессор в Петербурге упомянул, что есть «магический компонент», но не стал вдаваться в подробности.
– Не могу поставить точный диагноз здесь, – сказал я. – Мне нужна моя лечебница и мой целитель. Но скажу вам прямо, Дмитрий Иванович: то, что я вижу, лечится. Не быстро, не легко, но лечится.
Самарин молчал. Он смотрел на меня тем взглядом, который бывает у людей, слишком часто слышавших обещания и слишком привыкших к разочарованиям. Не верил. Но хотел поверить – и это «хотел» давалось ему труднее всего.
– Дмитрий не может оставаться надолго, – вставила Корнилова. – Его отсутствие в канцелярии заметят. Пойдут вопросы.
– Скажите, что поехал на воды. Или к родственникам. На охоту. Что угодно, – я пожал плечами. – Чудес за час я не обещаю. Это вам не хромота и не сыпь. Случай надо исследовать, и тогда я уже смогу назвать более точные сроки.
Корнилова сжала губы. Но видно было, что она привыкла решать быстро.
– Хорошо. Сколько вы хотите? У меня достаточно денег…
– Не нужно, – я поднял руки в примирительном жесте.
– Тогда чего вы хотите? – она прекрасно понимала, что бесплатный сыр бывает лишь в мышеловке.
– У меня есть одно условие, – я посмотрел ей прямо в глаза. – Покровительство. Тихое слово вашего супруга в нужном кабинете, если кто-то попытается отобрать у меня землю через суд. Это мне нужно больше, чем любые деньги.
Имя Корнилова, сказанное шёпотом в правильном месте, стоит дороже золота.
Она смотрела на меня долго. Оценивала. Потом перевела взгляд на Самарина – тот сидел неподвижно, сцепив руки на коленях. Бледный, осунувшийся, но спина прямая. Не жаловался, не просил. Держался.
– Хорошо, Дубровский, – наконец произнесла Корнилова. – Вы получите своё слово. Но если с Дмитрием что-то случится – я вам это припомню.
– Не сомневаюсь, – кивнул я. – Когда он сможет выехать?
– Сегодня, – неожиданно сказал сам Самарин. – Чем скорее, тем лучше. Я устал находиться в таком состоянии и ждать собственной смерти.
Я встретил его взгляд. В глубине серых, усталых глаз тлел огонёк. Решимость.
– Тогда собирайтесь, Дмитрий Иванович, – я поднялся. – Дорога до моего поместья занимает пару часов. Вещей много не берите – всё необходимое у нас есть.
Корнилова проводила нас до выхода. На пороге она коснулась руки Самарина – коротко, едва заметно, но я видел, как его пальцы сжались в ответ. Прощание без слов. Без поцелуев, без обещаний. Просто прикосновение, в котором было больше, чем в любой клятве.
– Я заеду через три дня, – сказала она мне. – Лично проверю, как проходит лечение.
– Буду вас ждать, – спокойно ответил я.
Мишка ждал в коридоре, делая вид, что изучает картину на стене. Увидев Самарина, он вскинул бровь, но промолчал. Хороший у меня друг – вопросов не задаёт, когда не нужно.
