— Типа того, — согласился я.
Мы дошли до дома, и я сдал взбудораженного Степку с рук на руки Танюхе, которая уже караулила у подъезда.
— Ну как? — спросила она.
— Нормально, — ответил я.
— Мама! — заорал Степка. — Дядя Сережа там всех победил! Ну, почти всех! С одним дядькой была ничья, но тренер сказал, что для новичка это круто! А еще у меня теперь есть друг, Дамир, он меня тренировать будет!
Танюха посмотрела на меня с подозрением:
— Это правда?
— Преувеличивает, — отмахнулся я. — А вот насчет Дамира — правда. Хороший пацан, старше Степки, будет за ним присматривать в секции.
— Ну слава богу, — выдохнула Танюха. — А то я переживала, что он там один, маленький…
— Уже не один, — сказал я. — Спокойной ночи, Тань.
Я поднялся к себе. Тело гудело приятной усталостью, но голова была ясной. Хотелось отдохнуть после всех сегодняшних переживаний. Порадовавшись тому, что нет ни Валеры, ни Пивасика и мне не нужно заниматься своим зоопарком, я со спокойной совестью помылся, произвел вечерние ритуалы, чтобы успокоить разгоряченные тело и разум, после чего отправился спать.
Но передумал, потому что в голове всплыла идея с санаторием.
Я сел на кровать и уставился в темноту, приводя мысли в порядок. Итак, что мы имеем? А имеем мы вот что: лечебные грязи, которые местные сравнивают с Баден-Баденом, и минеральная вода премиального качества. Система не ошибается, а значит, там действительно золотая жила. Вопрос только в том, как до этого «золота» добраться.
Удивительно, но меня в этой ситуации больше беспокоили даже не возможные доходы, а то, что такой мощный природный ресурс простаивает, не принося людям лечебную пользу. Вот что действительно волновало. Да и азарт исследователя тоже никуда не денешь. Была у меня мыслишка проверить влияние этих грязей и вод на послеинсультное восстановление пациентов.
Впрочем, прежде чем мечтать о возрождении вконец убитого советского реабилитационного центра, стоило бы разобраться с прозой жизни. Потому что никто не даст мне там ничего сделать, пока я не получу эту территорию в право собственности. Или хотя бы в долгосрочную аренду.
Здания и земля наверняка на балансе муниципалитета, а то и на федеральном уровне, а это означает вполне конкретный алгоритм действий. Я потянулся за телефоном и открыл заметки, чтобы составить короткий план и разгрузить мозг. Именно так это и работает: пока задача не решена или хотя бы не записана, мозг будет крутить ее и тратить ресурсы, вместо того чтобы успокоиться.
Итак, первым делом мне нужны были выписки из ЕГРН на каждое здание и земельный участок. Кто собственник, какой кадастровый номер, есть ли обременения. Это можно сделать через Госуслуги, не вставая с кровати. Техническое состояние я видел своими глазами: осыпавшаяся плитка, запах сырости, трехэтажный корпус, который просил капитального ремонта. Но для серьезного разговора с потенциальным инвестором понадобится акт осмотра с инженером, а лучше — полноценное технико-экономическое обоснование.
Следующим шагом станет официальный запрос в администрацию Моркинского района. Что-то вроде: прошу сообщить, каков правовой статус объекта и возможные формы вовлечения в хозяйственный оборот, а также включен ли санаторий в план приватизации. Если не включен — подать заявление о включении. Звучит просто, хотя на практике это может означать месяцы переписки с чиновниками, которые не заинтересованы ни в чем, кроме собственного покоя. Но для ускорения подобных процессов у меня есть Наиль.
Я откинулся на подушку и задумался. Очевидно, что, как соинвестор, Алиса отпадает, а бандитов втягивать в такой проект я не хочу. Не хватало еще из такого чудесного места создавать зону отдыха братков. Ну уж нет.
Остается один процент от компании Алисы, на который у меня есть право. И если мне удастся его разменять на кэш… Потом надо будет решить, как забирать санаторий, продажей через торги или арендой с инвестиционным обременением. Есть еще концессия, но это, как я догадывался, совсем другая история, долгая и муторная. Тут без профи не обойтись, потому что мои знания в этой сфере были очень расплывчатыми.
Отдельной строкой в моих заметках появилась скважина. Покупка зданий не означает автоматического права качать воду. Нужна лицензия на недропользование, а это уже Роснедра. Еще один запрос, еще одна очередь, еще один чиновник, который будет решать, достоин ли я прикасаться к подземным водам Моркинского района. В общем, геморроя будет много, но на то и нужны такие проныры, как Наиль и Караяннис.
Самое забавное, что девяносто процентов этой бюрократической волокиты можно провернуть дистанционно. Выписки — через интернет. Запросы — через электронную почту с цифровой подписью или заказным письмом. Торги проводятся на федеральных электронных площадках. А если бы я не захотел ехать в Морки для осмотра здания, можно было бы отправить представителя по доверенности.
Так что да, мне нужен юрист. Наиль. Его переезд в Морки теперь приобретал дополнительный смысл. Если санаторий выстрелит, там понадобится человек, который разбирается в договорах и умеет общаться с администрацией.
План выглядел вполне рабочим. Оставалось только понять, откуда взять деньги на реконструкцию, но это, решил я, проблема завтрашнего дня.
Странное дело: месяц назад я очнулся в чужом теле с девятью днями жизни на счетчике, долгами, разрушенной репутацией и перспективой сесть в тюрьму. Сейчас прогноз перевалил за полтора года и растет с каждым днем, суд выигран, есть работа, пусть и в глуши, есть понимание, куда двигаться дальше, маячит на ближней перспективе московская аспирантура и исследования Vasorelaxin-X. И санаторий, который совсем не пустая фантазия, а конкретный бесхозный объект с измеримыми параметрами. Чудо-вода есть, чудо-грязи есть, чудо-воздух есть, спрос на реабилитацию в стране огромный. Нужны только правильные шаги в правильной последовательности.
А последовательность я теперь знал.
Телефон отправился на тумбочку. Засыпая, я подумал, что шансы не плохие. И, может быть, если смогу привести Алису Олеговну в чувство, я даже предложу ей вложить деньги вместе со мной. Если она, конечно, не окончательно сошла с ума от злости на меня. А если и сошла — найдутся другие инвесторы. Минеральная вода никуда не денется.
Глаза закрылись сами. Завтра будет длинный день.
Однако мозг так быстро не успокоился, решив, что нет смысла засыпать, если сейчас его снова разбудит глупая шавка. Знал по опыту, что, когда соседи так мешают шумом, в следующие ночи сон тоже становится тревожным, потому что невольно начинаешь переживать, не будет ли опять такой же какофонии. Организм старается оградить себя от стресса, когда тебя насильно вырывают изо сна громкими звуками.
Так что я чутко прислушался: лая собаки не было. Я подождал еще, вдруг опять начнет, однако у соседки за стенкой пока никто не лаял. Интересно, надолго ли?
Глаза слипались, сказывалась бессонная ночь. И все же я успел подумать, что, может быть, стоит сразу перейти на кухню, однако решил наплевать. Завтра суббота, буду спать в комнате и, если собачка начнет свой концерт, просто перейду на кухню и не стану больше разборки устраивать.
Приняв такое решение, я окончательно отключился.
То ли сказывалась бессонная ночь и тревоги, связанные с операцией Серегиной матери, то ли по какой-то другой причине, но проспал я крепко, как под наркозом…
Очнулся утром от звонка будильника, вскочил, потянулся. Время было как раз нормальное, я успевал привести себя в порядок, чтобы с Танюхой побегать в парке. Неторопливо попив воды, покачавшись на носочках и продышавшись, все как положено, я умылся, побрился, оделся и выскочил на улицу. Танюхи еще не было, и теперь уже я ее ждал.
Она появилась через пять минут, заспанная, вся какая-то словно вареная.
— Привет, Танюха! Все никак не можешь растормошиться?
— Да, вчера какой-то день такой типа заполошный был, — проворчала она, — столько работы. У меня всегда Сюзанна Андреевна, хозяйка, у которой я убираюсь, попадает типа на пятницу, она такая засранка, там, пока уберешься, уже ни ног, ни рук не чуешь.
— Ну так почему ты не сказала?
Я укоризненно покачал головой.
— Если такая у тебя тяжелая работа накануне, то можно же один день пропускать и не бегать. Зачем над собой издеваться?
— Нет-нет, все нормально, я лучше немножко побегаю… Просто давай будем типа не быстро?
— Давай, — согласился я. — Главное у нас — это дисциплина, ты помнишь? И еще, тоже главное, — это выдержать график.
И мы очень медленно потрусили в сторону парка. Выходной день — спешить нам было совершенно некуда, на работу собираться не надо, поэтому мы просто получали удовольствие от такой, можно сказать, неспешной прогулки на природе.
— Как ты сегодня спал? — хмыкнула Татьяна, догнав меня.
— Как убитый! Отключился вечером и очнулся вот только сейчас, — похвастался я. — Выспался как младенец, даже удивительно. И ты знаешь, видимо, я зря вчера хай поднял, потому что собака больше не лаяла.
— Да ты же не знаешь, что там было! — заржала Татьяна. — Я тебе щас такое расскажу, Епиходов, хоть стой хоть падай!
Глава 7
Танюха, зараза такая, заинтриговав меня по уши, замолчала и хитро улыбнулась.
— Да что было? — не выдержал я ее мхатовской паузы.
— Ну, слушай, — заговорщицким тоном проговорила она. — Ты же весь день по делам типа пробегал, а я два раза домой приходила, потому что Степку ж надо было на английский выпнуть, и еще там типа по своим делам. И такое видела! Упасть — не встать! Короче, слушай, наша соседка…
— Какая соседка? Альфия Ильясовна?
— Ага, ну, матушка Брыжжака. Во она типа учудила!
Танюха аж притормозила от возбуждения.
— Сначала ругалась с этой Маргаритой, чтобы та собаку вообще куда-то выпустила. А та ни в какую. А потом Альфия Ильясовна включила магнитофонную запись. Причем магнитофон еще кассетный, где нашла, не знаю. Ну так вот, включила магнитофонную запись какой-то типа церковной литургии. И на всю громкость. А перед этим договорилась с соседями, чтобы они типа не возмущались, ну, там все почти на работе были, так что нормально. Маргарита чуть с ума не сошла, так орала на нее, а эта так спокойно отвечает: «Не хочешь — не слушай». И эта литургия была на весь подъезд до самого вечера!
Она заржала взахлеб. Немного отдышавшись, продолжила:
— А потом старший внук ее, значит, типа договорился с пацанами. И они начали баскетбольными мячами колотить в стенку. Собака эта бесновалась прямо как ненормальная. Вот они раз мячом жахнули об стенку, собака сразу начинает лаять, типа как ненормальная. А они это все снимают на диктофон. Только собака заткнулась, они опять мячом об стенку. И так они ее задевали, задевали. А потом Альфия Ильясовна вызвала Росгвардию, так что на Маргариту теперь типа протокол составлен. Собирает документы в суд подавать.
— Так за один раз же ничего не получится, — сказал я. — Да, она сейчас на собаку намордник надела. Думаю, что пару дней та поспит в наморднике, а потом Маргарита ее все равно выпустит. Так что, к сожалению, ничего у Альфии Ильясовны не получится. Лучше бы пацаны эту шавку к кинологу сводили на воспитание. Хотя Маргарита такая, что не даст.
— Ничего, ничего, вот увидишь, она ее победит, и этой собаки скоро здесь не будет. Это же Алла Ильинична, она такая с виду типа хорошая старушка-одуванчик, а на самом деле фурия еще та. Недаром своего мужа раньше времени в гроб свела, — хихикнула Татьяна.
И мы побежали дальше…
А по возвращении домой я сел пить чай, заедая обалденной овсяной кашей с голубикой, которую приготовил по всем кулинарным правилам. И так мне было хорошо, с таким наслаждением я завтракал на своей более-менее уютненькой кухне, что все мысли о том, что придется завтра ехать в Морки, вызывали какую-то дрожь.
Но не успел я доесть, как раздался телефонный звонок. Интересно, кому я мог понадобиться в такую рань? Я взглянул на экран и увидел, что звонила Алиса Олеговна.
— Слушаю, — сказал я.
— Сергей Николаевич, — отчеканила она подозрительно вежливым тоном. — Нам бы с вами встретиться да поговорить.
— Извините, Алиса Олеговна, сегодня не могу. Планы.
— Я знаю, что ты в Казани! — обличительно сказала она, с ходу забыв о вежливости. — Мне уже сообщили! Так что не увиливай, Епиходов. И минуту для меня найди. Когда ты можешь?
— Моей матери нужна операция, поэтому сегодня никак, — попытался я спрыгнуть, уж больно не хотелось влезать в очередные разборки.
— Операция была вчера, поэтому не надо мне вот это сейчас втюхивать!
Вот оно что! То есть за мной либо какая-то слежка, либо кто-то меня сдал. Неужели Наиль? Все благостное настроение окончательно испарилось. А вот желание прояснить ситуацию стало очень сильным.
— Хорошо, Алиса Олеговна, — зло согласился я. — Когда?
— Давай сегодня в обед, к часу дня, в ресторане «Неаполь».
— Хорошо, — сказал я.
И завершил вызов. Чего она хочет, было понятно. Начнет меня гнобить, пытаться забрать эти одиннадцать процентов. Стопудово, как говорит Танюха. Надо бы продумать линию поведения и как-то эту ситуация разрулить. А думается лучше всего мне на прогулках, поэтому я помыл посуду, собрался и отправился в магазин, чтобы заодно прикупить кое-каких продуктов, которых в Морках не видел.
На соседней улице был большой торговый центр, в котором находилась «Пятерочка». Как раз то, что надо. В магазине, к своему несказанному удивлению, я нос к носу столкнулся с тетей Ниной.
— Джимми? — вытаращилась она на меня, словно на привидение.
— Тетя Нина! Здравствуйте! — искренне обрадовался я.
— А ты разве не в Сирию подался? — ошарашила она меня неожиданным вопросом.
— Я? С чего бы это?
— Да слухи такие по нашей больнице гуляют. — Она пожала плечами. — А я им говорю, не в Сирию он поехал! Он что, дурак, в Сирию в такое время ехать?! Он на Кубу подался! Там сейчас, говорят, будет жарко.
Мимо прошла толстая женщина, с усилием катившая заполненную доверху тележку с продуктами.
— Дайте пройти! — возмущенно вякнула она. — Позагораживают, ни пройти, ни проехать!
— Извините, — сказал я и потянул тетю Нину в сторону, где стояли вендинговые аппараты для апельсинового фреша. Народу там всегда было негусто.
— Слушай, так ты теперь на Кубе? — с надеждой посмотрела на меня тетя Нина. — Ну, скажи, что на Кубе! Неужели я упаковку «Тайда» проспорила?!
Я не выдержал и заржал, потому что упаковку «Тайда» на меня еще не ставили. Помню, как-то в восьмидесятых поехали мы с коллегами в экспедицию в Монголию. Изучали там влияние горлового пения на снижение адаптационных резервов организма и развитие сердечно-сосудистых патологий. На самом деле финансирование осваивали, но об этом распространяться не буду. Так вот, жили мы тогда в юрте у одного коневода. Его родичи по мужской линии как раз занимались горловым пением с деда-прадеда. Считалось, что оно успокаивает животных и повышает приплод. И однажды, перепив кумыса, профессор Сидоров поспорил с хозяином, что я смогу побороть его племянника. И на кон они поставили жеребенка. Точнее, хозяин — жеребенка, а Сидоров — мой дорогущий импортный фотоаппарат.
Жеребенка я тогда выиграл. Правда, мы его потом обратно хозяину проспорили. Да и то, что горловое пение снижает адаптационные резервы и связано с сердечно-сосудистыми патологиями, не подтвердилось. Но это уже совсем другая история. А сейчас на меня бабы поспорили, поставив пачку стирального порошка.
— Надеюсь, пачка хоть большая? — утирая слезы от смеха, спросил я.
— Не смешно, Епиходов! — надулась тетя Нина. — Я так на эту пачку рассчитывала.
А затем не выдержала и тоже рассмеялась:
— Да ладно, шучу я! Как ты там и где?
— В деревню уехал, — сказал я, удостоверившись, что тетя Нина опять шутит. — Работаю в больнице и в амбулатории. График два на три. Красота: свежий воздух, экологически чистые продукты…
— Ага! Так я тебе и поверила! — укоризненно покачала головой тетя Нина. — Решил отсидеться, пока Харитонов перебесится. Так вот что я тебе скажу, Джимми. Не перебесится он. Хряк еще тот. Кнурище!
— А вы чего Харитонова так не любите? — полюбопытствовал я.
И тетю Нину словно прорвало. Она принялась рассказывать, торопливо, запинаясь и перебивая сама себя. Видно было, что давно уже ей хотелось выговориться, излить, что накипело, а некому.
— Ты понимаешь, Сережа, — перешла она с шутливого тона на серьезный. — Увольняют меня!
— Как это увольняют? Почему увольняют?
— А помнишь, я на операцию пошла? Палец у меня гнил?
— Конечно помню, — кивнул я. — Это же я вас уговорил идти…
— Так вот. На мое место, пока я болела, взяли Зухру. Она, конечно, моет плохо, ленивая, хитрая. Но у нее трое детей. И она молодая. В общем, Харитонов решил ее оставить, а меня на пенсию отправить. Я же пенсионерка. Мол, у меня все равно пенсия есть, а ей как-то надо троих детей поднимать…
Она тяжко вздохнула и добавила:
