— Бухгалтера найти нетрудно. А вот для меня важна такая функция, чтобы был главный менеджер по персоналу. Придется же брать много людей: врачей, медперсонал, технических работников. И мне нужен кто-то, на кого я бы мог полностью положиться. Кто бы, мягко говоря, мониторил микроклимат в коллективе. Потому что это важно…
— Я знаю! — вздернула подбородок тетя Нина. — Менеджер по корпоративной культуре это нынче называется.
Я аж восхитился ее познаниями. Честно говоря, даже сам не знал, как оно правильно.
— Да, именно так, — кивнул я. — И думаю, что вдвоем с Наилем… Вы же знаете Наиля?
— Тот, что юрист новый? Знаю, а то ж! Себе на уме парень. А он-то каким боком?
— Возможно, он будет работать вместе с нами, тетя Нина. В общем, уверен, что вы с ним отлично справитесь. Вы будете контролировать кадры, а он — помогать юридически.
Тетя Нина просияла.
— А аванс я вам дал, чтобы вы могли это время нормально прожить. Кстати, когда будете увольняться, перед этим поговорите с Наилем, скажете, я велел. Хотя я ему и сам позвоню, скажу. Так вот, пусть он проследит, чтобы вас при расчете не объегорили. Харитонов может.
Тетя Нина кивнула, мол, да, он такой.
— А потом Наиль тоже ко мне через две недели будет ехать и вас заодно закинет. У него своя машина…
— Ой, Сережа, — ахнула тетя Нина и аж просияла. — Как хорошо, что я тебя встретила!
Она хотела добавить что-то еще, как тут зазвонил телефон. Я взглянул на экран — Венера.
— Что случилось, Венера Эдуардовна? — спросил я.
Она никогда просто так ради поболтать бы не позвонила. Тем более в выходной.
— Сергей Николаевич, — чуть не плача, простонала она. — Пивасик…
И горько разрыдалась.
— Венера Эдуардовна! Тише… Тише… — совсем растерялся я и все равно попытался ее успокоить. — Выдохните и объясните, что стряслось? А то я не разберу.
— П-пиваси-и-ик…
— Что?
— Он улетел! — Она опять зарыдала и принялась, глотая слова, рассказывать: — Я открыла форточку, проветрить, а он как-то открыл клетку и вылетел. Я сначала не увидела, в другой комнате была. А потом как увидела — выскочила во двор, но его уже не было…
Она опять зашлась в плаче.
— Венера Эдуардовна! — сказал я. — Послушайте меня…
— Что?
— Вы обычно форточку надолго оставляете открытой?
— Сегодня на улице тепло, так что думала до вечера, — отозвалась она и опять всхлипнула.
— Отлично! — сказал я преувеличенно бодрым голосом. — Он постоянно улетает. Бродяга он. И суслик! Вы не беспокойтесь, пожалуйста, он проголодается и сам вернется. Это не беда.
— Д-да? — с надеждой в голосе сказала Венера.
— Конечно, — заверил ее я. — И извините, что я вам сразу не сказал, забыл впопыхах.
— Как там операция вашей мамы? — спросила она, сразу успокоившись.
Я рассказал, мы еще перекинулись парой слов, и я отключился.
Тетя Нина стояла и терпеливо ждала, пока я закончу разговор. Однако теперь у нее в корзинке появился кусочек твердого сыра, пачка песочного печенья и пакетик с двумя помидорами.
— В общем, тетя Нина, — сказал я, — предлагаю обменяться телефонами. Будем на связи. Если что — смело звоните. Я не отвечаю, только когда пациентов осматриваю или операция у меня. Вы же понимаете.
Тетя Нина понимала.
— А так, если что надо — звоните. Я тоже, если что вспомню, наберу.
Мы расстались, и я заспешил домой. Нужно было успеть переодеться. До обеда с Алисой Олеговной оставалось совсем мало времени.
И, как ни торопился, я таки опоздал.
Алиса Олеговна уже сидела за столиком. Она была в красивом темно-сиреневом платье, мягкий шелк которого выгодно подчеркивал фигуру и оттенял умело подведенные глаза.
— А ты не торопишься, — недовольно бросила она мне, когда я подошел к столику и поздоровался.
— Я же говорил, что вырвался всего на два дня и у меня куча дел, — равнодушно пожал плечами я.
Оправдываться я не собирался.
— Вина? — Ко мне подошла официантка.
— Воды, — ответил я, принимая меню.
Официантка отошла, на ее профессионально вежливом лице не дрогнул ни один мускул, а вот Алиса Олеговна ехидно хмыкнула, поглаживая ножку своего бокала с белым игристым:
— Закодировался?
— Не пью в это время суток, — пожал плечами я, просматривая меню.
— Так вот он какой, этот Сергей Николаевич, который решил сунуть руку в мой карман! — прозвучал раздраженный голос сбоку.
Я недоуменно повернул голову. Рядом стоял Виталик, неудачливый горе-любовник, а заодно несостоявшийся босс мафии, отправивший через Наиля каких-то гопников ломать мне ноги.
Глава 8
Чертов Виталик, из-за которого разгорелся весь этот сыр-бор с Алисой Олеговной и акциями ее галереи, уставился на меня высокомерным взглядом гопника-аристократа и явно решил меня таким вот образом фраппировать. Или я не знаю, зачем вся эта тирада была про то, что я якобы сунул руку в его карман.
— Алиса Олеговна, что здесь лучше готовят — гаспачо или минестроне? — спросил я и краем глаза заметил, как Виталик побагровел.
— Каков наглец! — фыркнул он.
Алиса Олеговна мне не ответила, поэтому я продолжил с внимательным видом листать меню дальше.
За столом повисла пауза.
Наконец Алиса Олеговна не выдержала и сказала, максимально давя голосом:
— Сережа, отложи пока меню. Надо поговорить…
— Не могу, — вздохнул я, продолжая внимательно листать, — я еще не заказал суп. Но вы говорите, Алиса Олеговна, говорите. Я вас слышу.
Я нарочно вел себя, мягко говоря, не очень вежливо, потому что хотел вывести ее из себя. Она ведь специально разыграла эту сценку с внезапным появлением Виталика. Чтобы шокировать меня, смутить и затем раскатать, как тесто. Но я в эти игры тоже умею, поэтому сейчас зеркалил ее.
Алиса Олеговна вспыхнула. Но сказать ничего не успела — подошла официантка.
Я сделал заказ, придирчиво выбирая, советуясь и даже немножко капризничая. Алисе Олеговне с Виталиком пришлось сидеть с вежливой миной и терпеливо ждать, когда я изволю прекратить.
Наконец я изволил и перевел лучезарный взгляд на супругов:
— Слушаю вас.
Виталика аж передернуло, и он опять принялся наливаться багрянцем.
Алиса Олеговна незаметно положила ладонь на его руку, успокаивая. Но я заметил.
— Сергей… Сергей Николаевич, — начала она явно отрепетированную речь, аккуратно подбирая выражения, — эти одиннадцать процентов акций, которые я временно передала тебе, нужно вернуть. Причем сегодня.
Я сделал удивленное лицо, слегка изогнув бровь:
— О как! — сказал я и умолк.
Алиса Олеговна немного посидела, буравя меня взглядом, но, так как я не делал больше никаких попыток продолжить разговор или как-то прокомментировать, не выдержала и раздраженно фыркнула:
— Ты не слышал?!
— Слышал, — кивнул я.
— Так что?
— Ничего, — пожал плечами я.
Тут официантка принесла мой суп. Я вежливо поблагодарил и принялся со смаком вкушать, не забывая старательно отламывать кусочки от горячего еще хлебца с укропом, который подали в отдельной корзиночке.
От такой наглости у Алисы Олеговны и у Виталика случился когнитивный диссонанс, и они стали похожи на двух изрядно удивленных Пивасиков. Разве что клювами не щелкали.
— Ну каков наглец! — взвился Виталик. — Я ему сейчас ребра пересчитаю!
— Уже пробовали пересчитать, — ухмыльнулся я. — Не вышло.
— Тише! — нахмурилась Алиса Олеговна.
При всей своей теперешней слепоте она понимала, что глупый Виталик хорохорится совсем не в тему, ломая ей игру.
— Виталий, сядь, пожалуйста. Сережа просто ничего не знает. Я ему сейчас все объясню, и он вернет нам наши деньги…
Виталик позволил себя уговорить и сел за столик, надолго припав к бокалу с игристым. Ему явно нужно было успокоить нервишки.
— Понимаешь, Сережа… — слегка замялась Алиса Олеговна, затем вспыхнула и нервно продолжила: — Мы с тобой познакомились в тот момент, когда у нас с супругом вышло некое… недоразумение. И я, как человек эмоциональный, обратилась тогда к тебе за помощью. Я тебе очень, конечно, благодарна за поддержку. Но сейчас ситуация несколько… э… изменилась. И сейчас мы в твоих услугах больше не нуждаемся. Поэтому я прошу тебя, Сережа, верни нам наши акции.
Она уставилась на меня испытующим тяжелым взглядом. Виталик вылупился так же. От игристого он раскраснелся и сейчас напоминал свирепого раскрасневшегося пекинеса, если бы пекинесы умели краснеть.
Я отложил ложку и с сожалением посмотрел на оставшийся кусочек хлеба.
— Нет, — покачал головой я и принялся за второе.
— Что нет? — не поняла Алиса Олеговна.
Они с Виталиком переглянулись, и она опять положила ему руку на ладонь.
— Нет — означает нет, — пояснил я и принялся резать отбивную из оленины.
— В каком смысле? — прошипела Алиса Олеговна. — Ты что себе позволяешь?! Это мои акции! Моя компания! Я ее создала! Я! А не ты!
— Тише, тише, — укоризненно покачал головой я и попробовал рагу из зеленого горошка. — Не надо кричать, Алиса Олеговна. Это ничего не изменит. Акции я вам не верну.
— Я подам на тебя в суд! — взвизгнула она, и на нас все оглянулись.
А официанты, аж двое, заторопились к столику.
— Виталий, разберись с ними, — устало кивнула Алиса Олеговна на официантов и продолжила шипеть мне в лицо: — Вот ты какой оказался, Епиходов! Мерзкий и алчный тип! Воспользовался моей бедой! Решил нажиться! Ты вор, Епиходов!
— Была бы ты мужиком, я бы тебе в челюсть двинул, — меланхолично заметил я и аккуратно отрезал еще кусочек отбивной, неторопливо прожевал и сказал: — Но раз ты баба, да еще и глупая баба, то объясню популярно. Не хотел при Виталике.
— Объясни, уж будь добр! — фыркнула Алиса Олеговна, проглотив мое нарочное оскорбление про бабу.
— Воровать твои акции я не собираюсь, не переживай, — сказал я и пододвинул к себе тарелочку с ягодами. — Согласно договору, они переданы мне на хранение на один квартал. После этого я обязуюсь их вам вернуть. Кроме одного процента «за работу».
— Я знаю содержание договора! — фыркнула она.
— Ну а раз знаешь, зачем весь этот цирк? — удивился я.
— Мне нужно вернуть мужа в совет директоров! — скривилась Алиса Олеговна.
— Зачем?
— Как зачем? Он мой муж, и он должен быть в совете директоров.
— Быстро же ты его простила, — усмехнулся я, чем вывел Алису Олеговну из себя окончательно.
