Глава 2
— О как! — изумленно пробормотал я.
— О как! — синхронно отозвался из-за пазухи Пивасик, причем почему-то склочным женским голосом.
Так как в это время я проходил по улице, встречная старушка в зеленом берете покосилась на меня с подозрением и торопливо перекрестилась. А затем перешла на другую сторону.
— Пивасик, заткнись, — хмуро пригрозил ему я.
— Что сделать? Плохо слышно! — крикнул в трубку Наиль.
— Это я размышляю, — спрыгнул со скользкой темы я. — Так что конкретно она там на меня гонит?
— И это тоже не телефонный разговор, Сергей Николаевич, — отозвался Наиль, тщательно выговаривая слова. — Приезжайте в Казань. Давайте встретимся и поговорим. Мне есть что вам рассказать. Гарантирую, вы будете довольны!
— Да я не планировал на эти выходные, — вздохнул я. — Только пару дней как приехал. Может, на следующие как-нибудь вырвусь.
— Буду ждать. Но лучше бы побыстрее.
— Я сообщу, — сказал я и прервал связь.
Интересно девки пляшут. Чем дальше — тем интереснее.
Да, Наиль всех нюансов не рассказал. Но и того, что он сообщил, уже достаточно, чтобы крепко задуматься. Причем тайна смерти жены предыдущего Сергея волновала меня значительно меньше. Нет, конечно, я чувствовал ответственность за его судьбу, и все враги Сереги рано или поздно будут обязательно наказаны. Как и мои, впрочем.
Но сейчас меня все же больше заинтересовала Алиса Олеговна. Если верить Наилю, она простила-таки непутевого мужа и чета воссоединилась. И сейчас они заняты вопросом возвращения всех акций в семью, а поэтому я для них теперь враг номер один, так как на сегодняшний день являюсь владельцем одиннадцати процентов. По условиям договора, я временно владею этой долей и после развода и улаживания всех юридических формальностей должен вернуть Алисе Олеговне десять процентов. Мне же «за работу» остается один.
Но этот вопрос я тоже пока отложил. Слишком мало вводных. Одно слово Наиля, который тоже был довольно мутным, — это еще не критерий.
Домой я вернулся с твердым намерением отложить все лишнее на потом. Акции, Алиса Олеговна и ее муж, Наташа с ребенком, секреты Наиля — вопросы серьезные, но не горящие. Подождут.
А вот аспирантура ждать не может. Время уходит: нормальные аспиранты уже сдали вступительные или сдают прямо сейчас, а я даже документы до конца не подал. Для этого нужна характеристика, для характеристики — нормальные отношения с руководством, а на работе у меня сейчас, мягко говоря, не блестяще.
Но без аспирантуры никак. Это мой единственный шанс оказаться рядом с Марусей, учиться вместе с ней, стать частью ее жизни. А через нее — наладить отношения и с Сашкой.
Мои дети. Ради них стоит потерпеть и Александру Ивановну, и все остальное.
С этой мыслью я и занялся текущими делами.
Для начала решил сварганить легкий супчик. Переоделся в домашнее, настроился на уютный вечер и тут обнаружил, что картошка закончилась. Значит, нужно одеваться и снова тащиться на холод… Я рассердился на себя: ведь мимо магазина проходил, мог заглянуть. Так меня этими рабочими разговорами и проблемами выбило из колеи.
И в этот момент телефон разразился трелью. Я посмотрел — звонил Серегин отец.
— Алло, — сказал я. — Здравствуй, пап.
— Сережа, сынок… — Голос Николая Семеновича звучал взволнованно и непривычно.
— Отец, что-то случилось?
— Мать заболела, — проговорил он дрожащим голосом, еле-еле сдерживаясь.
— Так, успокойся. Что с ней конкретно? Чем заболела?
— Я не могу, не знаю, что делать! — Он сбился, вконец умолк и не мог выдавить ни слова.
— Еще раз говорю, отец, соберись. Так, послушай меня. Пойди сейчас на кухню, налей себе воды и выпей. Я здесь, на связи, не отключаюсь. Выпей воды спокойно. Иди на кухню, иди, иди. Идешь?
— Иду.
— Налил?
— Да.
— Теперь выпей немного маленькими глоточками. И дыши глубоко. Раз, два, три… — Убедившись, что он задышал медленнее, спросил: — Продышался?
— Да, — сказал Серегин отец.
— Еще воды попей и успокойся. От того, что ты паникуешь, проблема сама не решится. Успокоился?
— Вроде да, — дрожащим голосом сказал Серегин отец, но голос уже был более крепким.
— А теперь спокойно, без эмоций, объясни мне, что случилось с матерью. Она жива?
— Да, конечно. Это… у нее операция должна быть.
— Ну, операция — это хорошо, — сказал я демонстративно бодрым голосом, чтобы не пугать старика. — Раз назначили операцию, значит, есть уверенность, что все будет благополучно. А теперь объясни мне, что за операция и когда она будет?
— З-завтра, — сказал Серегин отец.
— А что за операция? Что с ней, сердце?
— Что? Н-нет… К-катаракта, — выдохнул он.
И я чуть не заржал в трубку, еле-еле сдержавшись в последний момент.
— Катаракта — это не смертельно, — осторожно сказал я.
— Но она так боится ослепнуть! Сережа, ты не представляешь, она так плакала! Хорошо, сейчас ушла к соседке, они там вдвоем сидят, рыдают. Ой, я не знаю, что будет, это же твоя мать, — запричитал Серегин отец.
Решение пришло быстро. Видимо, это судьба, и надо мне все-таки ехать в Казань.
— Отец, на какое время операция назначена? Это же в платной клинике?
— Да, в платной, решили не экономить. В десять утра.
— Прекрасно. И не переживай, батя. Это самая обычная операция, такие делают каждый день по всему миру, миллионами в год. Ничего страшного там нет: через маленький прокол убирают помутневший хрусталик и ставят новый. Делают под каплями, без боли, причем, чтобы все было еще аккуратнее, лазером. Вся процедура занимает минут пятнадцать–двадцать, и в тот же день человек идет домой. Так что я сегодня же приеду в Казань, и завтра мы с мамой спокойно сходим в клинику вместе, чтобы она не нервничала.
— Ой, сынок, какой ты молодец! Спасибо! Что бы мы делали без тебя, — запричитал Серегин отец, и в его голосе была такая радость, что я аж вздохнул.
И понял, что он боится этой операции гораздо больше, чем Серегина мать. Ну что ж, и так в жизни бывает. А раз они родители того тела, в которое я переместился, мой, по сути, сыновний долг — помочь им и поддержать. Если они так боятся всего этого, значит, я должен отвезти Веру Андреевну в больницу.
Я еще поговорил немного с Серегиным отцом, поддержал его, рассказал какие-то ничего не значащие новости, чтобы придать ему бодрости, и отключился. А сам сел и задумался.
Завтра пятница, и, как оказалось, по графику завтра у меня снова Чукша — в счет того дня, когда я туда приехал, а оказалось, что должен был быть в Морках.
Итак, я отрабатываю две недели до увольнения. Если сейчас хоть один день прогуляю — выкинут по статье. А после того, как я разрулил эпилептика, Александра Ивановна наверняка соблазнится возможностью пнуть меня напоследок. Что же делать?
И тут я вспомнил: в прошлый раз я проводил экстренную операцию ночью. Это зафиксировано в журнале, так что мне положен отгул. И, как бы они ко мне ни относились, не дать его не могут.
Дальше еще лучше. Операция с Борькой и последующая операция в Морках пришлись как раз на тот день, когда по графику у меня стояла Чукша. Значит, на завтра я могу спокойно взять отгул. Для этого нужно написать заявление и передать в больницу. Сейчас там, конечно, уже никого нет, время нерабочее. Но можно проще — через Венеру. Мы обменялись номерами после того случая, так что я сразу ее набрал.
— Здравствуйте, Венера Эдуардовна, — сказал я. — Извините, что в неурочное время. Вам удобно сейчас говорить? Я буквально на минуточку.
— Да, слушаю вас, Сергей Николаевич.
Мне показалось, что она обрадовалась моему звонку.
— Венера Эдуардовна, тут такое дело. Оказалось, что завтра я должен быть у вас в Чукше по графику. Но тут у меня накладка произошла. В общем, мне сейчас позвонил отец — у матери завтра операция. Она небольшая, но мать ужасно боится, и мне нужно ее самому отвести. Как насчет того, чтобы мне на завтра взять отгул в Чукше? Вы меня прикроете?
— Конечно, конечно, — торопливо сказала Венера. — Не беспокойтесь, Сергей Николаевич! Здесь даже вопросов нет, родителям помогать надо в первую очередь.
— Спасибо за понимание, — сказал я. — Хорошо. С этим вопросом мы решили. Тогда другой вопрос — как мне передать вам заявление на отгул, чтобы оно прошло через наш амбулаторный журнал?
— Этот вопрос решить легко! — радостно хихикнула Венера. — Я сейчас в Морках. Мы тут с подругами прибарахлиться решили. Просто тут одна наша знакомая из Белоруссии одежду возит, недорого. Она в Морках живет. Как раз новый завоз у нее, вот мы все к ней и приехали. А буквально через полчаса дядя Митя захватит меня по дороге и отвезет в Чукшу. Попрошу, мы с ним подъедем к вашему дому, и я все заберу. Как раз вы за полчаса успеете написать.
— Прекрасно, — обрадовался я. — Тогда жду вас. Я живу…
— Я знаю, где вы живете, — снова хихикнув, прервала меня Венера. — У Анатолия. Все об этом знают.
— Тогда жду.
Я отключился и принялся писать заявление.
И тут мой взгляд остановился на Пивасике, который с видом примерной институтки сидел у себя в клетке и даже не высовывался наружу, помня, сколько всего натворил в больнице. Это же из-за этой пернатой сволочи меня увольняют.
— Эх, Пивасик, Пивасик… — посмотрев на него, я укоризненно покачал головой. — Какая ты все-таки зараза.
— Я маленькая девочка, я в школу не хожу, купите мне сандалики, я замуж выхожу! — с глубокомысленным видом огрызнулся Пивасик и отвернулся.
И вот что с ними делать?
Везти на эти два дня Валеру и Пивасика в Казань было глупо, потому что я всю пятницу буду бегать и заниматься ими не смогу. Да и на субботу дел полно. На Танюху надежды мало, она в этом вопросе категорична.
Но и оставлять их здесь мне было не у кого. Что же делать? Я задумался.
Но найти выход так быстро не мог. Ладно, буду решать проблемы по мере их возникновения. В крайнем случае попрошу соседку. Хотя не очень мне нравился этот вариант, но тем не менее. Ну, по-соседски помочь должны, я же им не отказывал.
Я услышал звук подъезжающего грузовика, накинул куртку и выскочил наружу. Протянул Венере заявление и сказал:
— Завтра же вроде не должно быть много больных. Извините, я и сам в шоке.
— Да ничего. У нас у всех такие проблемы бывают, — вздохнула Венера.
И тут я взглянул на нее и сказал:
— Венера Эдуардовна, подскажите мне еще такую вещь. У меня котенок и попугайчик. Вы не знаете, кому здесь из соседей можно их оставить на денек, пока я смотаюсь туда-сюда? Впрочем, если я поеду в пятницу, то мне возвращаться в субботу как-то не с руки. Придется в воскресенье. Поэтому, получается, даже на два с половиной дня. Кто здесь нормальные соседи? А то я, кроме Смирновых, больше никого и не знаю особо.
— Да зачем вам соседи? — удивилась Венера. — Давайте сюда ваших котенка и попугайчика! Я сама заберу. А вы же все равно в понедельник будете в Чукше, вот и заберете обратно. И потом, вечером, будет ехать наша машина сюда, как раз отвезет вас вместе с вашими попугайчиками. — Она усмехнулась. — И мне дома на выходных будет веселее.
— Тогда подождете одну секундочку? — спросил я у нее, глядя при этом на водителя.
Тот хмыкнул в седой ус:
— Для нашего доктора все что угодно!
Я быстро метнулся, поймал упирающегося Валеру, сунул его в переноску. Затем закрыл клетку с Пивасиком и хотел уже выскочить, но потом вспомнил, что забыл корм, и начал его собирать. Впопыхах все рассыпал, но тем не менее часть удалось сложить. Я выскочил с зоопарком и их прибамбасами и протянул все это добро Венере:
— Вот. Не тяжело вам будет?
— Котенок? Мне? Тяжело? — засмеялась она и покачала головой. — А корм зачем? Я что, дома проса для попугайчика не найду?
— Ну, чтобы вам не тратиться, — пожал плечами я.
— Корм брать не буду, — хихикнула она. — И творог у меня есть, и все остальное. Накормим мы ваших котят и попугайчиков, не беспокойтесь, Сергей Николаевич.
— Котенка зовут Валера, а попугайчика — Пивасик, — сказал я.
— Кто со мной, тот герой! Кто без меня, тот сопливая свинья! — свирепо заявил Пивасик и щелкнул клювом.
Венера и водитель захохотали.
— Какая прелесть! Мы точно подружимся! — хихикнула Венера.
Она помахала мне рукой, машина чихнула и уехала, а я остался у калитки один, осиротевший, без попугайчика и котенка.
Раз уж так все удачно сложилось, суп варить не стал, чтобы не тратить время на походы по магазинам. Да и вообще ничем не стал заниматься. Сразу же собрался и вызвал «Яндекс-такси». К моему счастью, машина подъехала буквально через пятнадцать минут, и через два часа я уже был в Казани.
Вылез в ставшем родным дворе, зашел в подъезд и быстро поднялся к себе на второй.
А когда попал в свою квартиру, улыбнулся. Здесь было тихо, спокойно. Я вздохнул — отвык уже от комфорта: все-таки теплый унитаз и возможность нормально принять ванну — это великое дело. Мы начинаем ценить комфорт, после того как его лишаемся.
Продукты у меня были в основном в консервированном виде и всякие крупы. Поэтому, чтобы не бегать по магазинам, я решил сварить кашу.
Но прежде всего вознамерился позвонить Танюхе и узнать, как там дела. Заходить к ней не стал, позвонил и спросил:
