Баба Люба. Вернуть СССР. Книга 4 — книга №4 серии «Баба Люба»

– Девочки, кто-то её понимает? – растерянно спросила Белоконь, но собачку, которая зло рычала и ярилась, так и не отпустила.

– Думаю, это хозяйка собаки и сейчас у нас будут проблемы, – пробормотала Рыбина и с упрёками набросилась на Белоконь. – Вам же Любовь Васильевна сказала рядом стоять. Зачем вы эту собаку ловить начали?

– Так она на меня набросилась! Чуть вещи не порвала! – попыталась пояснить растерянная Белоконь, не зная, отбиваться от злобной хозяйки и полицейского или от Рыбиной.

Полицейский что-то нам говорил, что-то спрашивал.

К сожалению, от стресса весь мой английский моментально улетучился, что уж говорить про Рыбину и Белоконь. На ум почему-то лезло только «Хенде хох» и «Даст ист фантастишь». Но понятное дело, говорить это полицейскому я не стала.

В общем, потащили нас в участок, разбираться.

Пока выясняли, почему мы не отвечаем, пока ждали переводчика, прошло около двух часов. Всё это время я переживала, что дело плохо может закончиться, ведь хозяйка собачонки была настроена крайне враждебно и решительно. Поэтому, пока Рыбина и Белоконь переругивались между собой, я сидела и пыталась найти выход из ситуации. Но ведь и хозяйка, и полицейский собственными глазами видели, как Белоконь вздёрнула собачку в воздух. И вот как теперь отмазаться? Платить штраф ужасно не хотелось. Денег было жаль, да и скандал потом будет, что ой.

Наконец переводчик пришел. Это был приземистый мужчина с оттопыренными ушами и печальными библейскими глазами.

– Михаил Давидович, – вежливо представился он нам и принялся переводить.

Хозяйка собачки набросилась на нас с претензиями, бедный Михаил Давидович еле-еле успевал переводить. По версии хозяйки, Белоконь набросилась на собачку и принялась её душить, чем ввергла несчастное животное в стресс, и, мол, теперь ей придётся возить её к психологу и по врачам.

– А что, бывают собачьи психологи? – обалдела Белоконь, которая так разнервничалась, что руки её мелко дрожали.

И тут меня осенило:

– Ирина Александровна, отвечать буду я. А вы молчите, пока я не разрешу. Вам это ясно? – шепнула я Белоконь, пока Михаил Давидович разговаривал с полицейским и хозяйкой собачки.

– Миссис Томпсон говорит, что лечение бедного животного обойдётся в крупную сумму, на которую она согласна, чтобы вы возместили, – сказал переводчик, промокая взопревшую лысину клетчатым носовым платком, – и тогда она не будет писать заявление в полицию.

Он посмотрел на нас и тяжело вздохнул:

– Я бы посоветовал вам соглашаться. Иначе сейчас такое начнётся…

– Михаил Давидович, переведите, пожалуйста, – попросила его я, – скажите этой женщине, что произошло недоразумение…

Он перевел, и женщина аж подпрыгнула от негодования, взвизгнув что-то явно нелицеприятное.

Но я неумолимо продолжила:

– Переводите ей, Михаил Давидович, мои слова. Из-за того, что она проявила преступную небрежность и отпустила бедное животное, оно выскочило на проезжую часть и чуть не погибло под колёсами автомобилей. А Ирина Александровна ценой невероятных усилий успела схватить поводок и спасти жизнь животного, по сути рискуя собой. Потому что по инерции, от рывка поводка, она чуть сама не попала под колёса. Мы это видели. Да хоть сами посмотрите, какие неустойчивые у неё каблуки. И передайте миссис Томпсон, пусть поблагодарит Бога, что Ирина Александровна сама не погибла. И ещё переведите, что нам удивительно и странно вместо слов благодарности слышать оскорбления и подозрения, и что в благодарность за спасение собаки нас повели в полицейский участок. Что мы никогда даже не представляли, что в Америке такие законы по отношению к иностранцам.

Михаил Давидович сдавленно то ли квакнул, то ли хрюкнул, но оставил мои слова без комментариев и принялся торопливо переводить.

Буквально через пару минут атмосфера в помещении изменилась – хозяйка собачки покраснела и принялась бормотать извинения. Полицейские напоили нас чаем с пончиками.

А когда мы уже выходили из участка, миссис Томпсон что-то робко пролепетала и полезла в сумочку.

Михаил Давидович, который вышел с нами тоже, перевёл:

– Миссис Томпсон сожалеет об этом досадном недоразумении и благодарит вас за спасение Джекки. И просит принять от неё небольшую компенсацию.

Американка ткнула мне в руки несколько купюр и резво побежала по ступенькам, бережно прижимая к себе собачонку. Михаил Давидович раскланялся с нами и устремился следом.

А я посмотрела на деньги: четыреста пятьдесят долларов.

– Девочки, – хрипло сказала я, – кто там говорил, что на плащ и розовую юбку не хватает? Разделим на троих поровну и возвращаемся к китайцам! Шопинг ждёт нас!

Глава 2

Мы возвратились домой, овеянные славой, аки Цезарь после взятия Алезии. Когда наши увидели нас, взопревших и груженных объемными баулами, удивлению их не было предела. А когда Белоконь, а вслед за нею и Рыбина, начали наперебой, хвастливо вытаскивать многочисленные, вкусно шуршащие пакеты и показывать свои бесконечные покупки – то и зависти.

– Где это вы так скупились?! – восторженно удивился Комиссаров. – И почему меня не позвали?

– Моей Танюхе тоже такая юбка нужна, – задумчиво почесал затылок Пивоваров, рассматривая ярко-розовую юбку, которую таки прикупила Рыбина (как на мой взгляд, жуткая безвкусица) – вроде она про такую говорила. Так сколько она стоит, Зинаида Петровна?

Шум и гвалт поднялись такие, что мне захотелось торопливо сбежать в свою комнату.

После приезда в Бруклин нас всех поселили в гостевом комплексе местной общины «Союза истинных христиан». Это было нечто, усреднённо напоминающее небольшой отель или же компактную базу отдыха. Находилось она, правда, почти в самом центре, так что цены здесь не просто кусались, они буквально загрызали насмерть.

Наши, как только прибыли и устроились и первые ахи-охи от обилия забугорных впечатлений поутихли, первым делом бросились в ближайшие магазины. Ну а что, поездка поездкой, а дома ведь ждут подарков. Американских. Причём попробуй кого-то обделить, сразу такие обиды начнутся, что ой. А усугублялось всё тем, что ведь, кроме ближайшей родни, есть ещё и друзья, и коллеги, и даже соседи. Вот и посчитайте, сколько всего надо. А денег – в обрез.

Поэтому наш «улов» вызвал в группе живейший интерес.

Но здесь следует пару слов сказать о самой группе. Кроме наших, калиновских, куда входили Пётр Кузьмич Пивоваров (который юрист), Ефим Фомич Комиссаров (слесарь), Ксюша Зыкова (она работала наборщиком в типографии), Ольга Ивановна Сиюткина (бывший агроном), Фёдор Степанович Кущ (учитель физики), само собой Зинаида Петровна Рыбина и Ирина Александровна Белоконь, я, моя Анжелика и наша переводчица – Валентина Викторовна Кирьяновна (мечтавшая в перспективе стать моей свекровью), были ещё и представители из области.

А вот оттуда, кроме Арсения Борисовича Пожидаева, руководителя областной общины, поехало неожиданно довольно немало народу. Что меня изрядно удивило. Ранее, когда мы с Арсением Борисовичем «торговались» за места в делегации, я выторговала десять мест. Анжелика ехала за счёт американцев, по отдельному приглашению. Но в результате от калиновской общины поехало девять человек. Одно место хитрый Благообразный таки себе обратно выцарапал. Но зато наши поехали все. А вот Всеволод и Ростислав остались дома. И я уже сейчас ощущала весь спектр их недовольства, когда я вернусь. Но это меня волновало мало, ведь после возвращения я ходить в эту секту больше не собиралась.

От «областных» в результате поехало целых десять человек, если считать Благообразного. К моему удивлению, таки взяли того хамовитого Романа Александровича, с которым мы схлестнулись при делёжке мест в делегации. Фамилия у него была под стать характеру – Ляхов. Вместе с ним была и супруга, Лариса Сергеевна, тонкая хрупкая блондиночка с надменным выражением лица, и тёща, Аврора Илларионовна. С остальными я не особо ещё раззнакомилась: это была какая-то чета пожилых супругов, которые держались особняком, высокий сутулый брюнет с длинным носом, молчаливый и угрюмый, и три дамочки сильно предпенсионного возраста, которые тоже высоко задирали носы, так что и знакомиться с ними особо не хотелось.

И вот когда Белоконь и Рыбина начали свои бесхитростные похвастушки, на шум в вестибюль вплыла Аврора Илларионовна лично. Она была в кроваво-алом китайском халате до самых пят и поэтому старалась идти осторожно, чтобы не наступить. На волосах у неё была сеточка.

При виде такого форменного безобразия – полные сумки забугорного барахла, ноздри её брезгливо-завистливо раздулись:

– Это что здесь за блошиный рынок такой устроили? – она выразительно посмотрела на разложенные на диване аккуратные стопочки бейсболок, футболок, джинсов и прочего барахлишка. – Сбор хлама для пункта вторсырья?

– А что такое? – моментально вскинулась Белоконь, которая малейшую критику её безупречному вкусу воспринимала, как личное оскорбление, и моментально бросалась наводить справедливость. – Вам что-то не нравится?

– Конечно, не нравится! Мы в гостях! Представляем нашу страну, а вы тут барахолку устроили. Что о нас американские друзья подумают?! – неприязненным голосом отчеканила Аврора Илларионовна. – Что мы тут все шаромыжники какие?! Побирушки?!

– Вы что меня оскорбляете! – звонким от негодования голосом припечатала Белоконь.

– Я не оскорбляю, – брезгливо отмахнулась Аврора Илларионовна, – я констатирую факт. Если вы обратили внимание, это и так всем понятно. Но давайте, милочка, держать свои примитивные инстинкты при себе. Всё-таки чужая страна, другая культура.

В наступившей оглушительной тишине было слышно, как ошеломлённо крякнул Пивоваров.

– Действительно, Ирина Александровна, – подала голос я (не выдержала, хоть и зарекалась никуда не влезать), – не нужно вступать в разборки. Аврора Илларионовна к «Союзу истинных христиан» не относится. Она – тёща уважаемого в области человека, поэтому и позволяет вести себя так с простыми людьми. Не обращайте внимания. Просто нужно перетерпеть её присутствие и всё.

– Да ты кто такая?! – взревела оскорблённая Аврора Илларионовна.

– Списки членов делегации раздавали всем, – миролюбиво ответила я, – можете ознакомиться.

– Я ознакомлюсь! Ознакомлюсь! И вам мало не покажется! Понабирали всякой… – она не договорила, хоть и рвалось нелицеприятное слово, и пулей выскочила из холла к себе в комнату.

Все молчали, но как только за нею хлопнула дверь, заговорили разом, горячо, перебивая друг друга.

Ну вот, вечно я куда-нибудь влипаю. Но сама виновата, могла бы и промолчать. Настроение упало, поэтому я задерживаться и принимать участие в этой бурной дискуссии не стала, натомись тихонечко прошмыгнула к себе в комнату.

Мы жили в гостевых комнатах общины. В каждой комнате было по три кровати, шкаф, стол со стульями, небольшой санузел. Миленько, чистенько, аккуратненько.

Мы поселились так: Кущ, Комиссаров и Пивоваров вместе, обе «светские львицы», Рыбина и Белоконь, вместе, Ольга Ивановна с Ксюшей и плюс переводчица, а я с Анжеликой. Одна кровать у нас пустовала.

Анжелика ещё не вернулась, так как она приехала по приглашению, то у неё была своя программа и сегодня она уехала с американскими детьми в местный зоопарк. Я поставила баулы и устало плюхнулась на кровать, сбросив туфли, и с облегчением вытянула гудящие ноги. Мда, кругов намотали мы знатно.

Я сидела, отдыхала и думала, как бы сейчас собрать всю свою могучую волю одним махом в кулак и пойти принять душ. Но в данный момент мне казалось, что на Эверест взобраться гораздо легче, чем заставить себя сдвинуться в сторону санузла хоть на сантиметр.

Пока я преодолевала себя, в дверь поскреблись, и она открылась:

– Можно? – заглянула Сиюткина.

Я подавила вздох: покой нам только снится. Больше всего мне сейчас хотелось упасть прямо там, где я сидела, и проспать примерно тридцать три часа. И чтобы меня никто не трогал.

Но обижать людей нельзя, поэтому я натянула вежливую улыбку и кивнула:

– Да, конечно, проходите. Что вы хотели, Ольга Ивановна?

– Вы меня извините, Любовь Васильевна, но нужно ещё Петра Кузьмича позвать.

– Хорошо, зовите, – удивлённо пробормотала я.

Сиюткина сходила за Пивоваровым, и через минуту они сидели напротив меня на стульях.

– Тут такое дело, – сказала Сиюткина, – я понимаю, что вы устали, что сейчас не до того, но и меня поймите правильно – они же умрут!

– Кто умрёт?! – от неожиданности у меня аж сердце заныло.

– Я же их не кормлю, они долго без пищи не могут, – опять сказала Сиюткина и посмотрела на Пивоварова красноречивым взглядом.

– Ольга Ивановна прихватила с собой всяких насекомых, – подмигнул Пивоваров, – пора выпускать.

– И семена! – гордо подхватила Сиюткина.

У меня отвалилась челюсть практически в буквальном смысле этого слова. Когда мы с Пивоваровым обсуждали стратегию будущих диверсий, я высказала варианты, но думала, что мы сейчас просто съездим «в разведку», а вот на следующий раз уже проведём полноценные операции. А они видишь, как…

– А как… – начала я, но Пивоваров со смешком перебил:

– А чего тянуть? Знаю, что ты хотела сперва всё выяснить, а уж потом… Но сама пойми, Любовь Васильевна, мы ведь с Ольгой уже совсем не молодые. Даже сейчас ты еле-еле смогла выбить, чтобы нас включили, а в следующий раз может вообще не получится. Или следующая поездка через год или даже два будет. А мы стареем. Я и этот полёт еле-еле перенёс, хорошо, хоть пересадка была. Думал, сердце развалится прямо в воздухе.

– А у меня ноги так опухали, что постоянно вставать и ходить по проходу приходилось, – добавила Сиюткина. – А больше сюда не полечу, тяжело мне.

– Но…

– У нас соседка к детям летала, правда в Канаду, так рассказывала, что тяжело очень в таком возрасте так далеко летать. Вот я и подумала… что нужно сразу…

Я изумлённо покачала головой.

– Ну а что?! Я – коммунист! Мой муж, мой отец и мой свёкр – все были коммунистами! И хоть Партия сейчас, как говорится, «не в моде», я искренне верю и надеюсь, что из-за кучки обуревших от безнаказанности «вождей» она разрушена не до конца! И рано или поздно вопрянет! И СССР вернется! И будет всё, как раньше!

– И я в это верю, – тихо сказал Пивоваров и ехидно добавил: – Ну а пока мы с Ольгой Ивановной вступили в ЛДПР и провезли в Америку всяких жуков и тараканов.

– Это не тараканы! – недовольно фыркнула Сиюткина. – Это моль-пестрянка! Она широко минирующая, между прочим, Пётр Кузьмич. Я собрала три разных вида гусениц, так что поразим ясеневые леса, кленовые и ещё розоцветные, но это будут сады скорее всего.

– Обалдеть, – вытаращилась я. Но на сердце было почему-то стало радостно. И хоть разрушать природу плохо, но ради спасения моей страны и многих других стран – будем разрушать. Иначе уже скоро начнутся все эти «цветные революции», гражданские войны, взлелеянные американскими «братьями». Нет, этого нам не надо. Пускай лучше с молью на огородах борются. Будет чем у себя заняться – нам хоть гадить не будут.

– Но это ещё не всё! – воодушевлённо сказала Сиюткина. – Кроме пестрянок, я взяла ясеневую узкотелую изумрудную златку.

– Звучит красиво, – сказала я.

– Это один из сильнейших и очень агрессивных вредителей. Но особенно златка мощно начинает размножаться и разрушать целые лесные массивы, если вместе с нею подселить один интересненький грибочек-аскомицет, – глаза Сиюткиной мечтательно затуманились. – Я его споры тоже взяла.

– Видишь, Любовь Васильевна, какой среди нас экотеррорист живёт, – хохотнул Пивоваров. – Пока твоя Анжелика все экскурсии до конца досмотрит, от лесов и садов в Америке одни пеньки останутся!

– Да! Я молодец! – легкомысленно хихикнула Сиюткина. – Я смогла провезти четырнадцать видов и подвидов разных вредителей-насекомых и патогенных грибов. А ещё я прихватила семена.

– Круто! – изумлённо выдохнула я.

– Например, семена борщевика Сосновского, – Сиюткина хитро на меня посмотрела и ехидно добавила: – Пора кормовую базу для их коров подкорректировать.

Пивоваров аж хрюкнул.

– Так что пора это всё внедрять! – усмехнулась Сиюткина, и её улыбка больше походила на полубезумный оскал бешеного хирурга перед операцией по ампутации ноги своего нелюбимого начальника.

– А до завтра они доживут? – спросил Пивоваров. – Чтобы мы стратегию с Любовью Васильевной разработали.

– Скорей всего, доживут, – слегка нервно кивнула Сиюткина, – но я бы не стала так рисковать. Если есть возможность начать сегодня, нужно поспешить. Меня беспокоит златка. Деточку пора покормить. А лучше всего она кушает в естественной среде.

– Согласен! – кивнул Пивоваров и добавил: – Так что, выдвигаемся? Нужно внедрить златку в естественную среду, а то сдохнет.

– Куда пойдём? – я подавила тяжкий вздох (ноги гудели, и я сейчас даже представить не могла, что придётся сделать ещё хоть один шаг).

– В Ботанический сад, – предложила Сиюткина, – можно взять и другие варианты.

– Ботсад сразу нет, – покачала головой я, – там у них свои санитары должны быть, так что не успеет наша златка поужинать, как её чем-то опрыскают.

– Не санитары, а карантинная служба, – вздохнула Сиюткина, но признала. Но так-то вы правы. Нужно такое место, чтобы она там смогла закрепиться и естественных хищников тоже не было.

– Простые парки? Скверы? – предположил Пивоваров.

– Там тоже могут чем-то потравить её, – не согласилась Сиюткина. – Я думаю, нужно ехать в пригород, искать, где у них ручьи протекают и болотца есть. Это естественные коридоры, по которым златка сможет распространиться очень быстро.

– Она водоплавающая? – хмыкнул Пивоваров.