Фонд А. "Баба Люба. Вернуть СССР. Книга 4"

– Роман! Наведи порядок, раз больше некому…

– Товарищи, пройдите пока в свои комнаты, – примирительно сказал Арсений Борисович. – Сейчас мы тут закончим, и я навещу каждого из вас. Наберитесь терпения.

– Конечно, конечно, – тоже примирительно сказал Пивоваров и торопливо закрыл дверь.

– Лучше уж подальше отсюда, – сказал он, и мы пошли искать дальше.

Кущ и Комиссаров обнаружились в номере у Комиссарова. Они сидели прямо на полу и горячо, взахлёб, спорили. Перед ними лежала старая развёрнутая карта.

На нас они особо не обратили внимания.

– Да нет же! Лучше всего натаскать вот сюда до фига глины со щебнем. И на обочину это всё дело закинуть. А потом сбросить в поток! – горячился Кущ, тыкая в какую-то точку на карте пальцем.

– Думаешь, получится создать пробку? – недоверчиво покачал головой Комиссаров и задумчиво поскрёб затылок. – Пойми Фёдор, мы же не сможем сделать это одномоментно. Где мы столько глины возьмём, а? Да и у нас столько людей нет. Даже если мы всех наших баб привлечём, всё равно толку не будет. А поток нечистот малые количества тупо смоет.

– Тогда давай сделаем металлический щит и закупорим вот в этом мете канализацию! – выдвинул новую гипотезу Кущ. – Чтоб уж наверняка.

– Вот правильно говорит Пётр Кузьмич, – скептически хохотнул Комиссаров, – теоретик ты, Фёдор!

– Угу, и гнилой интеллигент вдобавок, – кивнул Кущ и загорячился: – Ты пойми, Ефим, мы перекроем поток нечистот, и оно всё полезет наружу…

– Да ты сам подумай! Нужно же и резервные стоки заодно перекрывать! – постучал себя по лбу Комиссаров. – Нет, не годится…

– Ну тогда…

И тут Пивоваров решил вмешаться.

– Что опять замышляем, соловьи-разбойники? – хитрым голосом спросил он.

Мужики на миг умолкли, а затем наперебой принялись выдвигать разные версии диверсий.

– Нужна схема прокладки! – возмущался Кущ.

– На участках по-любому есть, – возражал Комиссаров, всматриваясь в карту.

– Эй, парни, это же Америка! – хмыкнул Пивоваров. – Это у нас дома в каждом ЖЭКе всё есть, а здесь смотреть ещё надо.

– Да где ж мы найдём эти схемы? – нахмурился Комиссаров.

Повисла неловкая пауза.

И тут, в тишине, за стеной из коридора послышался какой-то шорох. Словно переступил кто-то с ноги на ногу.

Мы переглянулись.

– Кажется, нас кто-то подслушивает! – одними губами прошептал Кущ и тотчас же рывком вылетел из комнаты.

Хлопнула дверь. Мы притихли. В коридоре послышался шум, какая-то возня, а затем Кущ буквально втащил упирающуюся… Белоконь!

От неожиданности, кажется, я охнула. Хотя, может, это была вовсе и не я, а Пивоваров. Но как бы там ни было, кто-то из нас таки отчётливо охнул.

– Ирина Александровна! – укоризненно воскликнул Пивоваров. – Вот уж на вас бы никогда не подумал!

Щёки у Белоконь заалели.

– Извините. Я случайно. Мимо проходила, – пролепетала она тихо и вильнула взглядом.

Но Пивоваров был старый и опытный юрист и такими манипуляциями его было не прошибить.

– Ирина Александровна, – строго сказал он, – я бы мог поверить, если бы мы обсуждали это в моей комнате или в комнате Любови Васильевны – они в центре по коридору. Но комната Ефима Фомича находится в этой «кишке». Что вас здесь могло заинтересовать, если только вы не прокрались сюда с целью нас подслушивать?

– А вы что! Вы думаете, я не понимаю, что происходит?! – запальчиво воскликнула она. – Я всё знаю! Всё!

Мы переглянулись, и Комиссаров тихо спросил, стараясь замаскировать угрожающие интонации в голосе:

– Что именно?

Возможно, общая нервическая обстановка, возможно, плохо замаскированная угроза в голосе нашего слесаря-сантехника, но Белоконь из багровой стала бледно-зеленоватой.

– Ничего… я, пожалуй, пойду… – пролепетала она и ужиком выскользнула из комнаты.

– Зачем ты её отпустил? – накинулся на Комиссарова Кущ. – Она же сейчас пойдёт и всё расскажет!

– Кто, я отпустил?! – возмутился Комиссаров. – А ты сам куда смотрел? Почему не задержал?

– А что, я, по-твоему, должен был её за руки крутить?! – возмутился тот.

– А что, я?! – ссора набирала обороты.

– Товарищи, успокойтесь, – попыталась вмешаться я.

Но то ли напряжение последних дней сыграло злую шутку, то ли общая обстановка, важная миссия и чужая непонятная нам, чуждая, страна – всё это вылилось в целый ворох взаимных обид и обвинений, которыми кинулись награждать друг друга Кущ и Комиссаров.

Наконец, Пивоваров не выдержал и хлопнул ладонью по столу:

– А ну, уймитесь! Оба!

От неожиданности мужики заткнулись.

– Тут общая беда, а вы раскудахтались, как две курицы! – сердито сказал юрист. – Никто бы её не смог задержать. Не убивать же её! Подумайте лучше, что мы будем делать, когда она всем расскажет?

– Пусть сначала докажет, что это мы! – запальчиво воскликнул Комиссаров.

– Докажет! Причем элементарно! – возразил Кущ. – Если она всё слышала, то докажет.

– А вот и нет, – сказала я, – она слышала только, как вы щиты предлагали установить и глину. А зачем вы это предлагали – она не может доказать, что для диверсий. Может, наоборот, чтобы стабилизировать ситуацию в городе и вернуться в тот отель.

– А ведь и правда! – обрадовался Пивоваров. – Доказательств у неё нет. Она если и слышала, то мало что. А мы все вместе можем от неё отгавкаться…

– Ещё и Зинаиду Петровну в защиту можно на неё натравить. Уж та её быстро на место поставит…

– Кстати, Ефим, спрячь карту от греха подальше, – велел Пивоваров.

Комиссаров подскочил и принялся складывать карту. Затем он сунул её в свой чемодан.

– Ну вот что ты как маленький, ей богу, Ефим! – пожурил его Пивоваров. – Если она приведёт полицию, то в твоём чемодане они в первую очередь искать станут.

– Ну а куда мне её девать? – растерянно скользнул взглядом по аскетической обстановке Комиссаров.

– Я знаю куда! – Кущ взял карту и сунул её под ковёр.

– Ещё лучше! – насмешливо фыркнул Пивоваров. – Под ковром тоже они будут искать. Вы что, разве шпионские фильмы не смотрели?

– Ну а куда? – развёл руками Комиссаров.

– Да хотя бы вот! – Пивоваров с загадочным видом сунул карту за кровать.

– Ой, шпионы вы мои! – хохотнула я, отобрала карту, затем аккуратно скрутила её в трубочку и сунула в полость круглого карниза. – Ну вот. Хотя бы так…

Ответом мне были уважительные взгляды.

– Да ты прямо Штирлиц, Люба! – одобрительно хохотнул Пивоваров.

Невольно я вспыхнула.

Эх, если бы он знал, как он прав.

– Ну давайте тогда чай пить что ли… – сказал Комиссаров и вставил самодельный кипятильничек в кувшин с водой.

И мы сели пить чай. Стаканов на всех не хватило, так что Кущ сбегал к себе и принёс ещё два. А заодно пачку бубликов. И вот мы сидим, такие, пьём чай с бубликами. Долго сидели. Больше часа точно. Пивоваров рассказывал о случаях из своей юридической практики. Кущ и Комиссаров – из своей работы. Я сидела, слушала и в нужных местах либо охала, либо смеялась. Мне-то рассказывать особо было нечего.

И тут в дверь постучали.

Тихо так, вежливо.

Мы переглянулись. Явно по нашу душу пришли.

– Открыто! – нерадостным голосом сказал Комиссаров, как хозяин комнаты.

Дверь открылась и на пороге возникли двое – Белоконь и ещё какой-то человек.

– Смотрите, – сказала Белоконь и кивнула на неизвестного, – вот этот человек, он всё здесь знает.

Мы переглянулись.

В глазах читался немой вопрос: он из полиции?

– Добрый день, товарищи, – тем временем вежливо поздоровался низенький человечек по-русски.

Я внутренне выдохнула. Вряд ли в американской полиции так хорошо знают русский. Причём с облегчением вздохнула не только я. очевидно, что все так подумали.

Незнакомец был очень маленького роста, но при этом необычайно толстым и широкоплечим (ещё бы борода и был бы вылитый дворф).

– Меня зовут Борис Моисеевич Гольдман, – с детской добродушной улыбкой слегка наклонился он (насколько позволял могучий живот) и все три его подбородка тоже вежливо и доброжелательно колыхнулись в такт.

– Очень приятно, – деликатно ответил Пивоваров и вопросительно посмотрел на Белоконь. – Ирина Александровна, а зачем всё это?

– О! Боречка здесь знает всё! – радостно разулыбалась Белоконь.

– Именно так. Наша маленькая диаспора хоть живёт здесь не так уж и давно, всего три года, – застенчиво пояснил Гольдман, – но вес мы уже имеем немаленький. И можем вам помочь.

– Простите, а чем вы можете нам помочь? – прищурился Пивоваров, и взгляд его полыхнул недобрым подозрительным огнём.

– Мне Ирочка сказала, что вам нужна информация по Конторе?

– Что ещё за Контора?

– Так называемое Бюро по очистке сточных вод, – пояснил Гольдман, – всё дело в том, что моя троюродная племянница, Циля Гольдман, хорошая, между прочим, девочка, работает там в отделе по реконструкции Норс Ривер. А это большая территория от Бэнк Стрит в Гринвич Виллидж до Инвуд Хилл, на минуточку! Но доступ к информации у неё есть по всем отделениям города и пригородов. Но так-то, если надо, мы можем и по всей стране найти. Кроме Техаса и Алабамы.

– Что вы хотите за эту информацию? – торопливо спросил Пивоваров, не дав никому из нас вымолвить ни словечка. – Вы же понимаете, что лишних денег у нас нет?

– Да у нас никаких денег вообще нет! – буркнул Кущ, который всё ещё переживал, что так и не смог купить сапоги жене.

– Зачем мне ваши деньги, товарищи! Я же за идею! – гордо вздёрнул первый и второй подбородки Гольдман. – Я готов на всё ради нашей страны! Нашей Родины!

«Угу… которую ты покинул три года назад», – подумала я, но вслух ничего не сказала.

Видимо, наши взгляды продемонстрировали ту концентрацию скептицизма, которая на грани с едким цинизмом, но Гольдман не обратил на это ни малейшего внимания. Вместо этого лишь сказал с мягким упрёком:

– Деточки, старый Гольдман говорит, как есть. Вся наша община будет рада помочь вам.

– Но ведь если мы доломаем городские коммуникации, то вы пострадаете тоже, – брякнул Кущ.

Пивоваров дёрнулся, но было поздно.

– Ой, шоб я так жил, – хохотнул Гольдман, – нам за эти неудобства выдадут сертификаты на новое жильё, а не эти скворечники. И мы переедем куда-нибудь в Калифорнию. Ну не в саму прямо Калифорнию, но где-нибудь рядышком старый Гольдман и его дети свои кости бросим.

Я с таким видом посмотрела на нас, что стало ясно, что да, Гольдман своего не упустит и в этой диверсии ему выгодна прежде всего сама диверсия.

– Хорошо, — после минутного молчания сказал Пивоваров, – зовите Цилю.

– Зачем звать? – удивился Гольдман. – Вы скажите старому дяде Гольдману, что таки вас беспокоит в канализации, и я через два часа принесу вам всё. Зачем девочку отрывать от работы?

– Нам нужна информация по всем насосным станциям и узлам очистки сточных вод города, – начал торопливо перечислять Комиссаров, – расчётная производительность очистных, динамика поступления очистных стоков, обслуживаемая территория и куда потом это всё стекает…

– Будет вам информация, – улыбнулся Гольдман, – к вечеру всё у вас будет.

И вышел из комнаты.