Марина тихо прикрыла рот ладонью, а ребята наоборот заржали. Я видел, как завуч уже открывает рот…
Но тут из динамиков полились первые строки песни:
— Мне надоело петь про эту заграницу.
Надену валенки да красное пальто…
Завуч застыла, не веря ушам. Песня-то — не про водку и мат, а про вполне себе приличную Алёну Апину с её «милым бухгалтером».
Ошиблась.
Я выдержал паузу, смотря на неё с лёгкой усмешкой.
— Вам что, Алёна Апина не нравится? — спросил я, подмигнув.
Завуч напыжилась, губы поджала, но сказать было нечего. Песня уже шла полным ходом, ребята подпевали, а мелодия звучала бодро и весело, без единого неприличного слова.
— Я… я думала… — начала она, краснея. — Это… другое.
— Бывает, — пожал я плечами. — Музыка-то хорошая, настроение поднимает.
Завуч шумно вдохнула, пытаясь вернуть себе серьёзность, но получалось слабо. Ситуация ускользала у неё из рук, а я видел, что внутри у Мымры кипит, но придраться-то было не к чему.
— Ну что, говорите, что делать. Коллектив на низком старте.
— Ладно, — сказала она, шумно выдыхая. — Раз уж вы такие активные, рассказываю.
Она начала загибать пальцы.
— Нужно подмести всю территорию перед входом, листву собрать, сложить в мешки. Потом убрать возле забора и… желательно покрасить ворота на футбольном поле и турники. Они, между прочим, с позапрошлого года не красились.
Я кивал, не перебивая.
— Ага. И краска где? Мешки, грабли?
Завуч вздёрнула подбородок.
— Пойдёмте, покажу.
Она повела меня к школе. Мы зашли внутрь и пошли по коридору. Каблуки щёлкали, а от неё тянуло терпким ароматом духов, перемешанных с раздражением. Мы свернули за угол и оказались у двери кабинета трудовика. Рядом была облупленная дверь какой-то подсобки.
— Вот, — сказала она, открывая. — Здесь всё, что нужно.
Внутри по углам стояли швабры, грабли, лопаты, несколько чёрных мешков для листвы, банки с краской и пара кистей.
Я осмотрелся.
— А трудовик, кстати, где? Это ведь по его части вроде?
Завуч вздохнула, сдержанно, будто я только что задал вопрос вне школьной программы.
— Трудовик у нас занятой человек. У него четверть ставки. Он только приходит иногда, когда совсем нужно, — выдала она.
— Занятой, значит…
Она скрестила руки на груди.
— Может, вместо того чтобы задавать странные вопросы, вы, Владимир Петрович, просто возьмёте и поможете? Даже, — она прищурилась. — Возьмёте на себя часть уроков по труду?
— Не возьмём, — улыбнулся я.
Секунда тишины, потом я прошёл к стене, где стояла старая тележка, взял её и начал грузить туда мешки, банки с краской, кисти, грабли. Всё делал спокойно, размеренно, как человек, привыкший разруливать дела, а не обсуждать их. Когда закончил, толкнул тележку к двери.
— Ну, вроде всё, что нужно, — сказал я.
— Всё, тогда занимайтесь, — буркнула завуч. — А я через два часа вернусь, проверю.
— Подождите, — сказал я, поворачиваясь к ней. — А помочь? Куда это вы собрались?
Мымра чуть попятилась, будто не ожидала вопроса.
— У меня… совещание в управлении. Срочное.
— Конечно, совещание, — повторил я с лёгкой иронией.
— К сожалению, помочь я ничем не могу, — произнесла Мымра, уже мягким голосом.
Она подошла чуточку ближе, запах её духов стал резче — сладкий, чуть приторный, будто сироп.
— У меня… дела, — шепнула она и, глядя прямо мне в глаза, продолжила, — но я ведь могу рассчитывать на вас, Владимир Петрович? Может быть, покатаемся как-нибудь на вашем новом джипе?
Она осторожно коснулась моей руки кончиками пальцев.
— Пообщаемся с глазу на глаз… попьём кофе. И не только, — последнее прозвучало шёпотом.
Пазл сложился моментально. Прежний владелец этого тела на такие трюки охотно вёлся. Видимо, завуч привыкла, что чуть подмигнёт — и я уже под каблуком. Ну что ж… сыграем по старым правилам.
Только с новой ставкой.
Я резко сблизился. Завуч чуть отступила, но не успела — я обхватил её за талию, притянул к себе и улыбнулся.
— А чего ждать-то, давай прямо сейчас уединимся. Я тебя прокачу на своём… своей машине. Народ я запрягу работать, а мы с тобой… ну, как вы выразились, по кофе со сливками.
Завуч замерла, ещё секунду назад в её глазах был блеск, но теперь появилась растерянность.
— Прямо… сейчас?.. — пролепетала она. — Да вы что, Владимир Петрович… у меня же дела, да и… дети тут, ученики… как это будет выглядеть?..
— А чего ж ты тогда предлагала? — спросил я, не отпуская её талию. — Или это просто слова, чтоб проверить, поведусь ли?
Мымра запыхтела, покраснела и вывернулась из моих рук.
— Вы неправильно поняли! — быстро сказала она, поправляя пиджак. — Я… имела в виду… чисто по-деловому.
— Конечно. По-деловому.
Я помолчал секунду и, не меняя интонации, добавил:
— Иди уже по своим делам. А то вдруг и вправду опоздаешь на совещание.
Завуч что-то буркнула и почти бегом выскользнула из двери. Я посмотрел ей вслед и усмехнулся.
Я только собрался выкатывать тележку, но почувствовал вибрацию мобильника в кармане. На экране был пропущенный вызов от Сани Мылова.Я нахмурился. Тот самый ботан, что пошёл к банкомату с деньгами. Я посмотрел на часы — прошло минут двадцать с того момента, как он ушёл. Набрал номер.Гудки пошли — один, второй, третий. Потом холодный механический голос прервал связь:
— Абонент временно недоступен.
Я молча выслушал эти слова и перезвонил снова. Та же песня.
— Что-то не отвечает, — пробормотал я себе под нос, глядя на экран. — Абонент не абонент.
Внутри что-то кольнуло. Интуиция — штука, которая редко меня подводила. Но… торопиться с выводами тоже не буду. Сейчас всех на уши подниму, а выяснится, что у пацана просто интернет не ловил.
Я сунул телефон обратно в карман и, покатив тележку, вернулся к ребятам. Тележка с инструментами загремела по плитке. Я остановился посреди двора и хлопнул ладонями, привлекая внимание.
— Так, девчонки, парни, внимание сюда.
Музыка из машины стала тише — Гена сообразил убавить. Я кивнул в сторону тележки, гружённой граблями, мешками и банками с краской.
— Задача у нас следующая — всем вместе надо привести в порядок территорию школы.
Инвентарь есть, — я показал рукой на тележку. — Грабли, мешки, кисточки, краска — полный набор.Школота закивали хором.
— А чтобы сделать работу хорошо, надо что?
— Что? — отозвались сразу несколько голосов.
— Надо её правильно организовать. Так что прямо сейчас займёмся организацией. Построились, молодёжь!
На этот раз строй взяли ещё быстрее. Я прошёл вдоль строя, окинув всех взглядом.
— Значит так. Мы разделим фронт работ. Всё по-честному, в добровольно-принудительном порядке. Я называю задачу и количество людей, которые на неё нужны. Кто вызывается добровольно — делает шаг вперёд. Если людей не хватает, тогда выбираю я. Всё ясно? Вопросы?
Кирилл, стоявший ближе всех, поднял руку.
— Владимир Петрович, а если желающих будет больше, чем надо? — поинтересовался он.
Я улыбнулся краем губ.
— А вот тут, Кирюха, как в жизни. Кто первый встал, того и тапки. Понял принцип?
Кирилл кивнул, за ним на всякий случай закивали остальные.
— И ещё одно! — я поднял указательный палец. — Все помнят, что я после больнички, и у меня с памятью беда. Так вот, чтобы мне не путаться, прежде чем обращаться ко мне — называете имя и фамилию. Ясно?
Класс согласно загудел.
— Вот и отлично. А чтобы я быстрее вас запомнил, предлагаю прямо сейчас познакомиться поближе. — Я достал телефон, открыл список 11-го «Д». — Ну что, поехали. Аминев, — прочитал я первым. — Твою рожу помню, можешь не выходить.
Пацан в худи ухмыльнулся, остальные засмеялись.
— Идём дальше. Афанасьева!
Из строя плавно вышла девчонка в короткой юбке и белой рубашке навыпуск. Взгляд наглый, уверенный. Она надула пузырь из жвачки и…
Хлоп!
Выглядела «школьница», конечно, эффектно. Хотя сейчас и не разберёшь, кто перед тобой — одиннадцатиклассница или студентка с последнего курса. Времена такие. Макияж, ногти, губы — и половина девчонок выглядит старше своих родителей.
По Афанасьевой сразу было видно, что она из тех, кто знает, что производит впечатление. По её глазам я понял, что она проверяет, как я на неё отреагирую.
— Как тебя звать, чудо? — спросил я, приподняв бровь.
Она улыбнулась, облизала губы, убирая следы от лопнувшего пузыря.
— Меня зовут Милана.
— Милана, значит. Ну что ж, Милана, надеюсь, сегодня ты не только жвачкой упражняться будешь.Класс прыснул от смеха, кто-то даже захлопал. Милана шутку поняла и подмигнула мне.
— Я, между прочим, отлично крашу, — сказала она, демонстративно откидывая волосы и открывая ушко.
— Вот и славно, — кивнул я. — Значит, тебя в маляры поставим. Там работы — хоть отбавляй.
Она пожала плечиками, будто играя в равнодушие, и вернулась в строй, покачивая бёдрами. Я удержался от того, чтобы не проводить Милану взглядом.
Милана… вот блин, раньше такое имя можно было услышать разве что от какой-нибудь «ночной бабочки». Ну или певицы из кабака. А теперь — вот, школьница, одиннадцатый класс. Модно стало, видать. Не знаю, чем старые имена вроде Маш, Даш, Кать или Лен не угодили.
Я снова глянул в телефон.
— Так, дальше у нас кто… — сказал я, пролистывая список, чувствуя, что знакомство обещает быть нескучным.
Один за другим ученики выходили, называли имена, я запоминал, кто есть кто.
— Так, — пробормотал я. — Борзый… отсутствует. И дружков его тоже нет.
Что и требовалось доказать, консенсуса мы не нашли. Эти охломоны продолжали гнуть свою линию. На контакт не идут, за спиной гадят… И тут не «консенсус» нужен, а другое слово. Консенсус бывает с союзниками.
— А кому-нибудь они сказали, почему не пришли? — спросил я, поднимая взгляд на ребят.
Повисла пауза, потом отозвался Кирилл, почесав затылок:
