— Давайте я помогу, — предложила Марина.Она взяла палочки, ловко подцепила ролл и подняла.
— Вот так. Его надо чуть окунуть в соевый соус, — сказала она, макая ролл в маленькую баночку. — А сверху можно положить немного васаби — это такая японская горчица.
— Понял, — кивнул я.
— Откройте рот, — сказала она, улыбаясь.
Я послушно приоткрыл рот. Ролл покачнулся в воздухе, палочки в её руках слегка дрогнули, и я успел заметить, как у Марины вдруг побелели губы.
— Саша… — прошептала она.
Я обернулся.
И всё вокруг будто застыло…
На входе в школьный двор стоял Саша. Тот самый Мылов, которого мы уже ждали целый час.
Рубашка порвана, очки наперекосяк, одно стекло треснуло, лицо грязное, волосы взъерошены, на коленке ссадина.
Ролл соскользнул из палочек, упал прямо на землю, разлетевшись рисом и рыбой.
Я поднялся и пошёл к пацану.
— Саша…
Он стоял, дышал тяжело, глаза под красными линзами были растерянные, но в них застыли боль и обида.
Глава 4
Я первым бросился к пацану. Саша стоял, покачиваясь, как будто не понимал, где он. Марина побледнела, прикрыла рот рукой. Ученики за спиной начали хихикать.
— Глянь, какой красавчик! — пробурчал кто-то. — Герой дня!
— Не, лошара обыкновенный! — вторил другой.Смех прокатился по кругу.
— Цыц! — рявкнул я так, что все замерли. — Все нахрен заткнулись!
Тишина повисла мгновенно. А я подошёл к пацану, взял его под локоть.
— Пойдём, Сань.
Он не сопротивлялся. Шёл, как в тумане. Я отвёл его к машине, усадил на пассажирское кресло. Следом открыл бардачок и достал аптечку.
— Сидеть. Не дёргайся, — сказал я, вытирая ему лицо влажной салфеткой.
Саша морщился, но терпел. Я аккуратно промыл рассечённую бровь перекисью, смазал зелёнкой.
— Щиплет? — спросил я.
— Нормально, — прошептал он.
— Нормально — это не ответ, — сказал я, глядя ему в глаза. — Кто тебя так, а?
Он отвёл взгляд. Я буквально услышал, как скрипнула эмаль на его зубах.
Марина наклонилась рядом:
— Саша, милый, скажи, что случилось? Где ты был? Кто это сделал?
Пацан молчал, как партизан.
— Никто… — выдавил он наконец. — Я просто упал.
— Упал? — переспросил я. — Ну да, с лестницы в подвал, наверное.
Он снова опустил голову. Рассказывать, что произошло, он явно не собирался. Я выдохнул, закрыл аптечку, встал и повернулся к Марине:
— Так, Марин, — твёрдо сказал я. — Отойди, мы с Сашей по-мужски поговорим.
— Но, Владимир Петрович… — начала она. — Вы же видите, его избили! Надо что-то делать, надо узнать, кто…
— Я узнаю, — перебил я. — Пойди пока подыши свежим воздухом.
Марина стояла, колебалась, потом всё-таки кивнула.
— Хорошо. Только, пожалуйста, без…
— Без «пожалуйста», — отрезал я.
Классуха посмотрела ещё раз на Сашу — тревожно, по-матерински. Вздохнула ещё раз и всё-таки отошла.Я подождал, пока она отойдёт на достаточное расстояние. Затем выключил музыку и повернулся к пацану.
— Ну, Сань, давай теперь без сказок. Кто тебе так лицо расписал?
Он молчал. Но я знал, что разговор только начинается, и положил руку ему на плечо. По-мужски, чтобы он почувствовал опору. Глаза у него были большими и мокрыми от усталости, но не от слёз. Да и стёкла у его очков, блин, были с палец толщиной. Оттого глаза казались ещё больше.
— Если скажешь честно — войду в положение и постараюсь помочь, — пообещал я.
Он молчал, глотнул, будто собирал слова в кучу. Я не спешил, решил брать тишиной. В ней чаще всего вся правда вылезает наружу. Через минуту Саня, наконец, заговорил:
— Деньги не забрали. Но хотели.
Из трусов он аккуратно вынул скомканные деньги, купюры были помяты, но целы. Я посмотрел на него… красавчик — даже когда прессовали, не растерялся и не отдал.
— Кто наехал? — спросил я прямо.
Саша отвёл взгляд.
— Не скажу.
— Слушай: если мы будем знать, кто борзеет, то поймём, как с этим поступить. Ты же не хочешь, чтобы им это сошло с рук?
Саша поднял голову. В глазах мелькнуло секундное «хочу».
— Хочу, — выдал он коротко. — Наказать.
— Значит, слушай меня внимательно. Ты мне сейчас подробно расскажешь — где, когда, сколько их было, кто что говорил. Имена можешь не говорить, если боишься, описания хватит.
Саша вскинул подбородок. Я дал ему паузу, всё переварить.
— Ты не стукач, — добавил я тише. — Ты пострадавший. Мы же хотим прийти к тому, чтобы те, кто это сделал, не захотели повторять?
Пацан посмотрел на меня, опустил глаза на сведённые ладони… и заговорил.
— Прикопались возле «Пятёрочки», почти у банкомата... Я не хочу, чтобы они так с кем-то ещё поступали, — прошептал он.
Саша сделал глубокий вдох, медленно выдохнул — видно было, как каждая фраза даётся ему с трудом. Он нервно тёр руки о штанину.
— Это Борзый… он и его гоп-команда. Они хотели у меня деньги отнять.
Пацан стиснул кулаки.
Я вздрогнул, но быстро взял себя в руки.
— То есть они про деньги в курсе были?
— В курсе, — подтвердил Мылов.
Я помолчал — в голове уже складывалась картина. Борзого и его дружков здесь не было, значит, кто-то в классе слил инфу. Вот это дела…
— Ты говорил ему, что деньги общие и что я их тебе дал? — спросил я.
— Говорил, — выдавил Саня. — Но Борзый сказал, что ему плевать, и что он вас изобьёт, если вы будете вмешиваться.
Саня снова замолк, слова застряли в горле.
— Почему ты деньги не отдал? — спросил я.
— Сказал, что я уже деньги на карточку положил, сразу на вашу, — прошептал пацан.
Я внушительно кивнул. Мужик, блин! Хорошо, что он сказал правду, что гопота про деньги знала, и Саня им говорил, что деньги общие. Это важный момент.
— Где они сейчас, в курсе? — уточнил я.
Пацан отрицательно замотал головой. Я достал свой мобильник, быстро нашёл номер Борзого в чате и позвонил. Гудки шли… но тот не брал трубку. Ещё одна попытка — та же песня. А когда я позвонил в третий раз, то уже не смог дозвониться.
— Он вас… он вас в чёрный список кинул, — подсказал Саня. — Я видел.
— Ясно, — выдохнул я.
Внутри меня всё кипело. Последняя вещь, когда сильный обижает слабого, — это то, что нельзя оставлять так. Надо пресекать сразу и жёстко, чтобы больше не повторялось.
Я положил телефон в карман и посмотрел на Саню. Его плечи всё ещё дрожали, глаза он отводил в сторону.
— Скажи прямо, — продолжил я. — Ты знаешь, где эти ребята сейчас?
Он снова мотнул головой, уставившись в коврик под ногами.
— Не знаю, — выдавил он.
Я слышал и видел ложь в его «не знаю» так же ясно, как слышал биение собственного сердца. Но не стал давить. Зашёл по-другому.
— Подумай вот о чём, — зашептал я. — Если ты промолчишь, они не перестанут к тебе докапываться.
— Я мужчина, Владимир Петрович, я сам разберусь, — неожиданно жёстко отрезал Саня, подняв взгляд и посмотрев мне в глаза.
Понял… в груди у него месть сидит. И никого вмешивать пацан не хочет. Откровенно говоря, в Сане было куда больше мужского, чем в Борзом и его личной гвардии вместе взятых.
Мне хотелось помочь пацану… вот только как? Я, конечно, в психологию не особо верю, но тут бы не поломать пацана своим хотением.
В этот момент телефон, который он положил на торпеду, завибрировал. Я заметил, как пацан вздрогнул, а я тут же перевёл взгляд на экран. Пришло СМС от Борзого.
Пацан тотчас вздрогнул, хватил мобильник, прочитал сообщение.
— Дай гляну, — попросил я. — Слово даю, что никому не скажу, что он тебе написал.
Саня заколебался, но протянул мне мобильник. Я пробежался глазами по сообщению. Алладин оборзел настолько, что не скрываясь, угрожал однокласснику прямо по переписке. Но было в сообщении что-то куда более полезное, чем угрозы. Борзый подтверждал «стрелку», которую сообщением выше забил ему Саша. Речь шла о встрече один на один.
Я переслал сообщение, вернул взгляд на пацана и протянул ему телефон в руки. В сообщении я увидел, что предложение о стрелке Саня выслал ещё 20 минут назад. Тут не надо иметь семи пядей во лбу, чтобы понять, что время до этого он где-то шлялся. Да и когда мимо школы проходил… я вдруг понял, что Мылов шёл отнюдь не на школьный двор.
В глазах Сани горела решимость.
— Ты не будешь идти один. Понял? — сказал я. — Я не позволю им прийти и сломать тебя. Ты же пацан взрослый, понимаешь, что такие уроды не ходят на встречи по одному?
— Мы договорились встретиться с глазу на глаз, — процедил Саша.
Я видел, что он рассчитывал решить всё в одиночку. Всё-таки мужества пацану было не занимать. С фактурой не повезло, но это дело поправимое, если походить в зал.
— А почему тебя так долго не было? — спросил я.
— Я домой заходил, — признался Саша.
— А дома что делал? Надеюсь, не деньги брал?
Пацан вздрогнул, потом ответил, едва шевеля губами:
